Gimme More: Крис и Эва

      Сидя за столом в столовой, я спряталась за своими волосами, чтобы не смотреть на Криса и не хотеть убить сидящую рядом с ним девушку, через силу поедающую свой противный зеленый салат, от одного взгляда на который тошнит.       Почему я злилась? Да потому что я не хотела, чтобы она была там! Эта девушка, третьекурсница, стала часто с ним проводить время. Меня пугает мысль, что они начнут встречаться, ведь тогда у меня не будет шанса повторить ту ночь, застрявшую в моих мыслях. Я не переставая думаю о ней долгих целых две недели, прошедших для меня в обычном тусклом ритме и фокусе, в котором я еще пыталась удержать ложную маску нормальности, не показывая всем, как сильно задыхаюсь внутри. И только та ночь и день после нее были для меня отдушиной, когда я вроде снова вернулась в свое тело и снова стала Эвой Квиг Мун, а не той блядствующей девушкой по выходным от мрачной тоски.       От этого тошно, если честно.       Хотела ли я быть девушкой Криса? Нет, с ним нельзя строить серьёзные отношения, а другие для меня не имеют смысла, только если это разовая связь. Если пара встречается, то только честно и серьезно, если это не так, значит это не пара, а просто партнеры по чему-либо. Я невольно вспоминаю его бывшую девушку Ибен, которой сама советовала бросить мудака всея нашей школы, а сейчас сижу и жду, когда он поднимет свой взгляд и я снова увижу ту нахальную улыбку на его губах. Но я, блять, не отношений хочу, для которых Крис непригоден. Я хочу просто секса и заполнения той гребаной пустоты.       — Эва, хватит пялиться на него. — Нура быстро пересела и закрыла мне вид на него, заставив смотреть ей в глаза. — Что с тобой?       Что-то часто я стала слышать этот вопрос.       «Что с тобой?» — от мамы.       «Что с тобой?» — от Вильде.       «Что с тобой?» — ужасный учитель норвежского.       — Ничего, я в порядке, — это мой стандартный ответ, после которого я учтиво интересуюсь: « — А что?»       — Раз, ты мало ешь, — она загибает указательный палец и не сводит с меня взгляда. — Два, твои синяки говорят, что еще мало спишь. — Загибает средний палец. — Три, ты часто смотришь на Криса и телефон, будто ждешь чего-то.— Загибает третий палец, сверлит меня взглядом и опускает руку на стол. Нура наблюдательна, и это начинает раздражать. — Если он тебе нравится, мне-то можешь сказать, чтобы не получилось, как с Уильямом.       — Он мне не нравится. — Честно ответила я, не чувствуя к нему ничего, кроме физического влечения. Я просто хотела его. И это тоже начинает меня раздражать. Я переспала с ним один раз, а сейчас, сидя за столом и выстраивая план, как его соблазнить, чувствую себя ужасно глупой. Не хочу зависеть ни от кого, а от Криса тем более. Сейчас очень охотно этого не хочу, когда он так по-свойски положил свою руку на бедро третьекурсницы и спустился вниз, заставляя девушку краснеть и придвинуться ближе к нему.       Бред!       Я резко отвернулась и начала ковыряться в рюкзаке, проверяя что-то, но потом вспомнила, что оставила пачку сигарет дома. Кажется, в комнате. Надеюсь, мама не вернется домой раньше, чем положено.       — Исаака не видела? — спросила я у Нуры, которая настороженно наблюдала за тем, как я одевалась.       — Он за школой на скамейке сидел. Эва, сейчас биология, не вздумай…       — Все в порядке. Правда! Если что, прикроешь. Люблю тебя! — быстро обняв подругу, я пулей вылетела из столовой.

***

      — Держи, — Исаак протянул мне косяк после своей очередной затяжки. Глубоко затянувшись, я вернула косяк другу. Расслабившись, я откинулась на скамейке, плотно закрывая глаза. Мне этого достаточно.       — Не спросишь, как у меня дела? — лениво спросила я у сидящего рядом друга, искоса бросив на него взгляд.       — Нет, — ответил Исаак, пуская дым через нос, напоминая мне паровозик. — Если уж ты решила затянуться, значит, все дерьмово, а если так, то не стоит тормошить это. Я прав?       — Вот поэтому ты мой друг, — сказала я, хлопая его по коленке. — Я растеряла интерес к жизни, — неожиданно призналась я, криво улыбаясь. — Мне скучно. Все дико предсказуемо. Все так плоско, что хочется сесть посреди улицы и зареветь. Исаак, что со мной не так?       — Не знаю, — ответил тот, погодя.       — Я тоже. И знаешь что? Недавно я нашла средство, которое вроде как возвращает краски в жизнь, но оно то еще дерьмо. Мне вообще не хотелось бы от него зависеть. — Меня гнушала сама мысль зависеть от Криса, который не зависит ни от кого. — Что мне делать?       — А ты не пробовала искать причину, а не лекарство? Ты ведь сама не знаешь, почему тебе вдруг стало скучно. Это из-за Юнаса? — предсказуемо предложил он. Хотя я сама так же некоторое время думала.       — Не думаю. Я не так сильно его любила, чтобы терять интерес к жизни после нашего расставания, Исаак. — Честно сказала я, снова закрывая глаза. Так мне легче думалось. — Ты, наверное, прав, стоит поискать причину. Ты идешь сегодня на вечеринку?       — Не уверен.       — Ладно.       Я встала со скамейки и побрела обратно к школе. У меня еще было время перед уроком, и я хотела побыть в одиночестве, потому что меня сейчас немного раздражали люди, находящиеся вокруг. Особенно те, которые смеются, улыбаются, потому что хотят, а не потому, что так надо делать, чтобы никто не подумал, что с тобой что-то не так. Завидую и ненавижу.       Я снова хочу смеяться, потому что мне весело, снова хочу чувствовать что-то стоящее, а не пустоту, душащую так сильно, что я вот-вот умру от нехватки кислорода.       На самом деле, Исаак прав. Я не пробовала докопаться до истины своего странного ощущения. Я искала выход, но не пыталась обнаружить повреждение, которое можно залатать и пойти дальше счастливой и живой.       Когда это началось? Точно не тогда, когда я рассталась с Юнасом. Мне было больно, неприятно, горько, но я хоть что-то чувствовала. Нет, это началось намного позже. Но когда именно? Как отследить тот момент, когда я начала срываться с катушек в пятничные вечера? Если так посмотреть, то да, странно себя чувствовать я стала именно после бесконечных пятничных безумных вечеров залитых алкоголем и затуманенным тестостероном.       Неужели вся соль в них? Дело в том, что мне слишком весело в эти вечера, а в другие дни мне до жути скучно? Возможно. Раньше ведь было хоть какое-то разнообразие с Юнасом, сейчас же ничего.       — Черт, — пробормотала я, натягивая шапку на глаза, чтобы никого не видеть. Не думала, что докопаться до истины будет так просто, если я сделала это правильно. Вдруг ошиблась?       Неуверенно достав телефон, я нашла нужный контакт и, не раздумывая, позвонила. Конечно, она удивилась, когда взяла трубку: обычно я звоню вечером или утром перед школой, но не во время обеда.       — Привет, мам, — сказала я, запрыгивая на подоконник, которым считала уединенным для разговора с матерью. — Как дела?       — Как обычно, — ответила запыхавшаяся мама, которая в день оббегала слишком много гектаров для человека, работающего в министерстве. — Как у тебя, милая?       — Как обычно, — я замолчала. Сейчас задам вопрос, на который никогда не бывает однозначного ответа, ибо мама сама не знает. — А ты когда приедешь?       У мамы слишком частые командировки, ее слишком часто не бывает дома. Настолько часто, что я уже отвыкла от нее. Мне иногда неуютно и странно, когда мама дома, и от этого страшно, ведь она моя мама и это ее дом. А я каждый раз слышу мысль, которой не должно быть: «Скоро она уедет?».       — Милая, — ну вот, старая песня, я уже могу класть трубку, потому что знаю, что будет дальше. — Я не знаю. Может быть, на следующей неделе, а может, через две. Эва, ты же умная, понимающая и самостоятельная девушка, я хочу для тебя только лучшего, ты ведь это знаешь?       — Да, мама, знаю, просто я скучаю.       — Детка, я приеду, как только смогу, обещаю. Ты же знаешь, что при первой возможности сразу к тебе. — Я слышала, как на той стороне ее уже зовут, и у меня оставались считанные секунды разговора.       — Знаю. — Коротко ответила я, чувствуя, как черная дыра внутри моей груди увеличивается в размере и последние остатки жизни исчезают слишком быстро, чтобы заметить, что их нет. — Знаю, мама.

***

      Сана ушла на второй этаж к каким-то знакомым, которых не ожидала здесь встретить, Вильде осталась внизу клеить парней, Нура ушла с Уильямом, а я осталась одна и вместо того, чтобы как обычно пойти к столу и выпить несколько шотов текилы для поднятия настроения, взяла пустой фужер, полную открытую бутылку красного полусладкого и отправилась на поиски уютного места, где смогла бы посидеть, собраться с духом и идти веселиться.       Кто-то говорил, что здесь есть бассейн, я так поняла, что он в подвале. Я и отправилась на его поиски. Я нашла дверь, ведущую в подвал, которую подпирал выпивший и, возможно, обкуренный Юнас с какой-то девушкой. Не уверена, что видела ее в школе, наверное, она старше нас. Плевать, меня это не касается.       Я хочу расслабиться.       — Юнас, подвинься, пожалуйста, — попросила я парня, еле сдерживая смех, когда заметила, что он не может сфокусировать на мне взгляд. — Ты обкурился?       Тот расплылся в довольной идиотской улыбке, смущая девушку, которая была слишком трезва, чтобы отшутиться или улыбнуться, словно умственно отсталая, как сам Юнас, с трудом отошедший от двери.       Я вошла через нее и рукой попыталась нащупать выключатель. Когда этого не случилось, осторожно на ощупь спустилась по лестнице, стараясь медленно ступать по ступенькам.       Когда мне все же удалось включить свет, точнее, неяркую подсветку, ловко спрятанную в замудренном дизайне потолка, я увидела шезлонг со столиком сбоку и, сняв туфли, отправилась туда.       Удобно устроившись, я налила себе стакан вина и не спеша осушила его, слушая басы музыки, не пробивающиеся сквозь толстые стены. Я слышала лишь отголоски громких криков и умопомрачительно громкой музыки.       — Здесь уютно, — сказала я вслух самой себе, разглядывая темно-коричневые стены и такой же пол. Непонятный желто-золотой свет добавлял томности и уюта — два не сочетающихся ощущения.       Я вообще не хотела идти на вечеринку, думала остаться дома и посмотреть на свое состояние, которое будет на будущей неделе, но, когда я сидела в темной комнате с включенным телевизором и чашкой домашнего попкорна, мне стало так страшно, что я пулей собралась и поехала к Нуре, от которой выдвигалось все наше движение. Мне просто было страшно оставаться одной в пустом большом доме, который раньше был крепостью, а стал тюрьмой.       Я достала смартфон из сумки, негромко включила спокойные мелодии и с закрытыми глазами откинулась на лежак, отбивая пальцами ритм на кожаных подлокотниках. Я почти задремала на удобном лежаке, когда на лестнице послышались шаги. Приоткрыв один глаз, я наблюдала за появляющейся фигурой, спускающейся по винтовой лестнице. Я была готова отбивать это место, но, когда увидела, кто пришел, закрыла глаз и сделала глубокий вдох.       — Эва? — позвал меня Крис. Он будто знал, что я здесь.       — Если ты собрался потрахаться с кем-то здесь, то вали отсюда, — отозвалась я, не открывая глаза.       — Ты что, спишь? — спросил он, его голос звучал слишком близко ко мне, и я медленно открыла глаза, чтобы увидеть, как близко Крис ко мне подошел. Парень завис надо мной с не верящим взглядом, который так и кричал: «Как ты можешь здесь спать?».       — Я отдыхаю, — поправила я, но для меня сон и отдых — одно и то же, учитывая, что в последнее время у меня проблемы с ним.       — С бутылкой вина?       — Не хочу напиваться, — это правда. Я решила, что пойду, чтобы просто не сидеть дома, но пить не буду. Точнее, напиваться в хлам не буду. Я скала, я крмень, я проведу эксперимент. — А ты что здесь делаешь?       — Поплавать пришел, — ответил он. Ухмыльнувшись Крис снял черную футболку и кинул ее на соседний шезлонг, куда полетели и джинсы с носками. — Присоединишься?       — Ха, — дав невнятный ответ, я снова закрыла глаза, чтобы не смотреть на все еще виднеющиеся красные и глубокие царапины от моих ногтей, как напоминание о той жаркой, безумно сладкой ночи.       Я уверена, что Крис посмотрел на меня со своей хитрой полуулыбкой и потом, разбежавшись, плюхнулся в воду так, чтобы капли точно задели мои ноги поддергивающиеся в такт музыке из моего телефона.       — Эй, сталкер.       — Я не сталкер, — быстро отозвалась я в ответ.       — Иди ко мне, — его голос звучал так сладко, что я уже было хотела встать, но, опомнившись, я покачала головой в знак отказа, не решаясь открыть глаза.       — Боишься меня?       — Крис, это ты должен бояться меня, — и это не шутка, а правда. Ему действительно стоит меня бояться. Нас с ним что-то связывает еще со дня нашего знакомства, и он не может устоять передо мной.       — Тогда иди сюда сама, или я скину тебя нахрен с этого шезлонга!       — Я не пойду, Кристофер. — Холодок пробежался по коже, ведь он не шутит. Крис может сейчас с легкостью скинуть меня в воду к чертовой матери.       — Квиг Мун, ты сама напросилась!       Я услышала шлепки и, резко сев в шезлонге, приготовилась защищаться, но Крис замер, просто поставив руки на плитку, с интересом смотря на меня. Видимо, что-то в моем выражение лица его остановило.       — Я не умею плавать, — быстро сказала я, поджимая под себя ноги и делая большой глоток вина оставшийся в бокале.       — Тут неглубоко, я стою на ногах. — Крис убрал руки от бортика и, вытянув их вверх, выровнялся во весь рост. Вода была ему почти по шею. — Не утонешь.       — Я не могу.       — Ты мне не доверяешь?       — Тебе? Конечно нет, ты же Кристофер Шистад, тебе даже родная мама не должна доверять.       — Ха! Давай спор, Квиг Мун. Ты залезаешь в воду хотя бы на полчаса, а я исполняю любое твое желание.       — Целое желание против тридцати минут воды? — это звучало заманчиво, маленький, еще не умерший во мне авантюрист взвонко захлопал в ладоши. — Любое желание? Все что угодно?       — Да, Эва, все что угодно, — он нетерпеливо закатил глаза, вновь подплывая к бортику и протягивая мне руку. — Снимай платье.       Я встала на ноги, выпила вино, оставшееся у меня в бокале, и не спеша принялась расстегивать на спине молнию. Когда платье упало вниз, я быстро взглянула на Криса. Тот шумно втянул воздух и старался не пялиться на меня.

Надень черное кружевное, оно очень заводит!

К

      Ха, я же говорила, что это он должен меня бояться.       Я села на край бассейна и медленно опустила ноги в воду. Она оказалась приятно теплой и я бы обрадовалась, если бы меня не трясло, но желание от Криса многого стоит. Наверное.       Шистад взял меня за руку и аккуратно опустил в воду, придерживая второй рукой за талию. Прижавшись ко мне, он поддался чуть вперед, шепча на ухо:       — Ты все же запомнила это.       — Если оно заводит тебя, то сможет и на других сработать, — ответила я с придыханием, цепляясь руками за него, как можно крепче. Я боялась быть одна на плаву, сразу вспоминалось, как нерадивый отец решил меня научить плавать.       — Поплаваем или так и будем стоять у края? — он хотел немного отойти от меня, но я схватилась за его ладонь, останавливая.       — Не отпускай руку, — глухо сказала я, цепляясь свободной рукой за край.       — Тут неглубоко, расслабься, Квиг Мун, — он нахмурился, и ему, возможно, уже не нравилась идея затащить меня в воду. Он думал, что это будет весело, а пока выходит довольно уныло.       — Я не захожу в воду, если она мне выше груди, — и взглядом показала, что вода выше дозволенной мной линии.       — Ладно, — Крис, не отпуская руку моей руки, развернулся ко мне спиной и, потянув на себя, прижал к себе сзади. Я обвила его шею руками, как можно выше задирая голову. Ближе к другому краю бассейн углублялся. — Ты боишься глубины, потому что не умеешь плавать?       Объяснить мою фобию, не рассказав предысторию, не получится, иначе выходит сумбурный бред тонущего.       — Мне было лет 10, когда я отдыхала с папой в Испании. Экскурсия на яхте, ребенок, открытая водная гладь и конечно же мне захотелось поплавать. Я попросила папу поплавать со мной. Одна в воду я не заходила никогда. — Я замолчала, в голове сразу всплыли неприятные воспоминания, и я сильнее прижалась к Шистаду, как бы напоминая себе, что это просто воспоминание и все уже позади. — Папе, видимо, надоели мои просьбы, и он решил проверенным, как ему казалось, способом научить меня плавать, только мне об этом не сообщил. Я встала на краю яхты, держа его за руку. Мы должны были прыгнуть вместе, но, когда я полетела, папа остался на яхте. Потом я очнулась в карете скорой помощи с маской на лице, хватаясь за руку фельдшера. Она меня успокаивала и говорила, что папочка рядом, но я боялась его и говорила ей, точнее пыталась сказать, что это он толкнул меня в открытое море. А мой «папочка» рассказал им другую историю: будто бы он предупреждал неугомонного ребенка не ходить по краю и якобы отвлекся на напитки и в это время случился несчастный случай — я поскользнулась и упала в воду.       — Это дерьмовая история, Мун. — Он положил свою руку поверх ладони, отходя к другому краю бассейна. Я не знала, что он задумал. — Однажды я был у бабушки в деревне, там отец строил будку для нашей собаки, я просился помочь. Отец дал мне гвоздь и молоток, чтобы я понял, что это сложно, и отстал.       — И ты отстал?       — Видишь шрам на правой руке? — я нащупала пальцем на тыльной стороне ладони красное круглое пятно и дала ему знак, что нашла. — Я пробил себе гвоздем руку. Папа после этого вообще меня к молотку с гвоздями не подпускал и даже сейчас, когда просит что-то принести, долго сомневается.       — Ты пытался меня сейчас утешить?       — Я рассчитывал, что бестолковая история с моим отцом отвлечет тебя, но понял, что она очень даже хорошая. Ладно, твой ужасен.       — Есть немного, — согласилась я с ним. — Что ты делаешь?       — Когда я был маленький, папа сажал меня на спину, и мы вместе ныряли. Не хочешь попробовать? Даже если ты отцепишься, то не утонешь. Рискнешь или так и будешь висеть рюкзаком на спине?       — Тебе напомнить, что ты сюда меня затащил? — я посильнее прижалась к нему и по-другому обхватила его плечи. — Давай попробуем.       Он оттолкнулся от дна и, чуть подпрыгнув, резко ушел под воду, затягивая меня за собой. Когда вода захлестнула мне лицо, я пальцами вцепилась в твердые плечи Шистада, сильно зажмурив глаза. Когда я смогла сделать большой глоток воздуха, я обременело повисла просто на нем.       — Ты всегда царапаешься? — рассмеялся он, разворачиваясь ко мне лицом и подхватывая за бедра, чтобы я сидела выше воды.       — Иногда бывает, — ответила я, обвив руками его за шею, смотря в глаза сверху вниз. — Ты не боишься, что я одержу победу и ты должен будешь мне желание?       — Не боюсь. На что-то интересное у тебя ума не хватит, — он снова криво ухмыляется и по привычке проводит языком по верхней губе, задерживая его в уголке своих губ. Я засмотрелась, и я осмелела.       Ума, значит, у меня не хватит на что-то интересное? Ха!       Я запускаю пальцы в его влажные волосы и слегка оттягиваю голову назад. Он ухмыляется и с интересом следит за мной, раздумывая, что я буду делать дальше. Я сползла с его рук и прижавшись к нему вплотную, положила руки на плечи, соблазнительно облизав свои губы. Я аккуратно потянула его за волосы, оттягивая голову Криса вбок и медленно провела по его шее губами вверх до уха. Его руки крепко сжали мои бедра, и это стало решающим толчком к действиям.       Медленно покрывая поцелуями его пылающую кожу, я вдыхала его, невероятно притягательным и чарующий, запах. Я спускалась от нежной мочки уха, до чувствительной ключицы, чередуя нежные укусы с ласками языка, вырисовывая невидимые узоры на шее Криса. Я продолжала ласкать его ключицы, не спеша поднимаясь выше по шее к подбородку, не понимая, почему Криса так сильно завела такая вроде бы безобидная игра с поцелуями. Губами прижимаясь к его шейке, я чувствовала, как судорожно он сглатывал вязкую слюну и как у парня перехватывало дыхание от мокрых поцелуев. Я это ощущала и подстегиваемая его чуткой реакцией, действовала более смело и решительно.       Перебирая руками его короткие волосы на затылке, я вдоволь играла своей игрушкой.       Крис — моя игрушка.       Мои губы целовали его подбородок, иногда зубы цепляли горячую кожу и он с придыханием, переставал дышать. Мне нравилась эта игра, и я очень хотела продолжения.       Я хочу его.       Встречаясь взглядом с возбужденным до безумия Криса, мгновенно пьянею от темных карих глаз наполненных страстью и я, забывая обо всем, что было в моей голове дома, кидаюсь в этот гребаный омут с головой.       Маски снова слетают.       Наши губы слились в жарком поцелуе снимая выдуманными нами ограничения, снова опускаясь до удовлетворения тупо физических потребностей. Наши тела хотели друг друга, и мы не были против всего этого дерьма. Мы были только за.       Руки Криса сжали мои бедра, сильнее вжимая меня в себя, показывая, что он хочет большего, чем просто с ума сводящие поцелуи.       — Давай сбежим, — томно шепчу я ему на ухо, когда губы Криса опускаются мне на шею, отплачивая за мои игры.

Давай исчезнем? Остановим время Только для нас двоих.

      Хриплый стон, раздавшийся Крисом, после моего смелого лапанья его мягкой задницы, был положительным ответом на мое предложение.

Ты снова мой, Крис Шистад.