Gimme More: Крис и Эва

      Я проснулась от странного ощущения, что чьи-то пальцы настойчиво путаются у меня в волосах. Слегка приподнявшись, я снова легла на подушку, ведь тяжелый Крис придавил меня к кровати.       — Не думала, что ты такой тяжелый, — тихо говорю я, пытаясь выпутать его пальцы из моих волос, пока он мне их не выдернул.       Я лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, когда засыпала, а Шистад лежал напротив и, тяжело дыша, что-то мне говорил, но я так вымоталась, что тупо мычала ему в ответ и вскоре просто уснула. Сейчас же, проснувшись, я обнаружила, что его голова лежит на моей спине, где он благополучно сопит и путается пальцами в моих русых волосах, сплетя наши ноги вместе.       Вытянув руки вперед, стараясь тихо потянуться, чтобы не разбудить парня, замечаю множество красных пятен на моих предплечьях, и в голове сразу всплывает картинка из полутьмы: когда наши тела сплетены, когда у нас одно дыхание на двоих и его губы, нежно скользящие по коже. О да, парень заслужил немного сна, я его знатно замучила ночью.       Он был не против.       Я думала еще вздремнуть, пока у меня было время, но желудок, воспользовавшись моментом, голодно заурчал на всю комнату, призывая меня поднять свою задницу и отнести ее на кухню.       Обычно по утрам я не ем с аппетитом: мне просто не хочется, поэтому я давлюсь сладким кофе и хлебцами с лесными ягодами. Но сейчас мой желудок почти орал, как он голоден, и что этих хлебцев ему, мать вашу, будет недостаточно. А это было странно, а может, и нет, я ведь не знаю, сколько сейчас времени. В моей комнате все время темно благодаря заклеенным окнам темной пленкой. Люблю полумрак.       Он заводит.       Аккуратно развернувшись, я не спеша сползла с кровати, не будя при этом Криса, который, почувствовав неладное, попытался открыть глаза. Но у него не получилось: парень был настолько уставшим, что часы, которые мы успели проспать, для него были ничего не значительными секундами.       — Тш-ш, — тихо сказала я, смело запуская пальцы в его спутанные волосы, пахнущие потом, как после тренировки, которые так же служили очевидным напоминанием горячей ночи, — спи, заслужил.       — Угу, — сонно бормочет он, подминая под себя подушку.       «Красавчик», — быстро проносится у меня в голове, когда мой взгляд медленно скользит по его мирному спящему лицу, которое было таким… безобидным и невинным. В голове не укладывается, как это могло быть одним человеком, ведь только стоит ему открыть рот, и вся эта невинность улетучивается. Он тот еще мудак, и я никогда об этом не забывала.       Прошлепав босая к полкам с одеждой, я бросила взгляд на свое отражение и спокойно заметила, что я не как обычно замотанная в простыню расхаживаю перед парнем, с которым провела ночь. Я не буду чувствовать себя неловко, если он сейчас откроет глаза и начнет со мной разговаривать, я не буду смущена, и я не буду бояться. А чего бояться-то?       Он изучил мое тело от макушки до пят.       Он знает мое тело.       Взяв одежду с полок, не спеша, но очень тихо и осторожно я оделась и вышла из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Потому что я не хочу его разбудить, пусть еще поспит, он правда заслужил, ведь ночь была очень… жаркой.       Включив негромко телевизор, я подобрала сумку у дивана и достала оттуда телефон, который пестрил сотнями уведомлений, часть из которых я, не читая, сразу удалила.       Там было множество: «Эй, Эва, детка, давай сегодня у меня», «Эва, я хочу тебя», «Давай повторим, малышка!». К сожалению, таких сообщений по выходным у меня много, и, когда мама дома, я старательно прячу телефон от ее взора, чтобы она вдруг не заметила нечто подобное.       Было много сообщений от пьяной Вильде, которая в таком состоянии предпочитала писать по словам и, когда она писала неправильно, пересылала еще кучу сообщений в попытке правильно выразиться. А ты такой смотришь на голубой экран и думаешь, что она вообще изначально от меня хотела?       И, конечно же, Нура, наша вездесущая и наблюдательная Нура, которая следит за своим парнем и не теряет из виду каждую из нас.       Эва, ты где?       Тревога! Крис тебя искал!       Вильям сдал твое местонахождение, держись!       Эва, ты снова увела его с самого разгара вечеринки и после этого говоришь, что между вами ничего нет?       Мы же поговорим потом, да?       Я долго крутила телефон в руках, не зная, что ей ответить. Не найдя подходящих слов, я положила телефон на стол и отправилась на кухню за сладким чаем с лимоном и едой. Любой, какую только смогу найти в своем пустом холодильнике. Оказавшись рядом с ним, я закрыла глаза рукой, ведь он был настолько пуст, что я выглядела какой-то голодающей сироткой, хотя на самом деле у меня просто не было желания ходить по магазинам и выбирать еду, которая казалось мне пресной и безвкусной.       В дверце холодильника я нашла четыре стаканчика с йогуртом, который давно пора бы съесть, захватила хлебцы и налила себе свеженький чай с сахаром, без лимона, его тоже у меня не было. Не забыв захватить ложку, снова вернулась за стол, переключая канал на телевизоре. Не хотелось портить себе настроение новостями, хотелось чего-нибудь легкого, смешного, а не до жути драматичного.       — Мультики, — пробормотала я, останавливаясь на Никилодионе, по которому шел незнакомый мне мультсериал. Но серию спустя, когда чашка чая была наполовину пуста, я уже вполне разобралась с сюжетом. Я уже не отрываясь смотрела мультик, когда меня отвлекло уведомление, моргнувшее на экране. Не отрывая взгляда от телевизора, я открыла Инстаграм и запись, что мне скинула Нура, с подписью:       Я подумала, тебе стоит увидеть это, чтобы потом не было сюрпризом.       Я отложила йогурт и во все глаза уставилась на фотографию, что прислала мне блондинка, пытаясь решить, что я чувствую.       Что там было?       Там была я в бассейне. С Крисом. Он прижал меня к бортику, и мы целовались. Ничего обидного, да, ведь все так и было, но красные буквы резали за живое. «ТУПАЯ ШЛЮХА».

Я увидела.

      Отключив телефон полностью, догадываясь, какие сейчас я буду получать сообщения, я положила его экраном вниз, чтобы попробовать стереть из головы те буквы, образующие дерьмовое слово, и, сделав глоток чая, продолжила смотреть мультик, витая мыслями где-то далеко отсюда.       Ну, а на что я, собственно, надеялась? Что меня по головке поглядят и зайкой назовут? Я прекрасно понимала, кем могу оказаться в конце, когда решила ни в чем себе не отказывать, чтобы найти свое мнение и свой взгляд на жизнь.       Это было ожидаемо.       Может быть, поэтому я спокойно отреагировала, а не драматично разбрасывала по комнате вещи, разбивая всю посуду и крича что есть мочи, срывая голос. Это просто ничего не даст, только еще больше проблем, ведь это надо будет убирать.       Это было ожидаемо.       Но все же это испортило мне настроение. Я не могла спокойно сидеть за столом, я чувствовала, как меня трясет. Ложка с йогуртом не попадала в рот, а оставшийся чай вот-вот был готов разлить свои несущественные остатки на белый ковер под столом.       Хватит.       Оставив все это на столе, я пошла в туалет, где умылась прохладной водой, почистила зубы, отвлекая себя, но все равно замечала, как трясутся руки и, собственно, я вся.       Посмотрев на свое отражение, сознание сыграло со мной злую шутку, прорисовывая медленно в зеркале над моим изображением красные, как кровь, буквы, которые стекали, оставляя за собой скользкие вонючие дорожки.

Т У П А Я Ш Л Ю Х А ЭВА КВИГ МУН

      Я резко отвернулась, не в силах смотреть на девушку, которая уже не была той, кем она себя сама помнила: милой, веселой, доброй, улыбчивой и красивой, с яркими зелено-серыми глазами. Сейчас была девушка с серой, как земляной ров, ямой вместо души.       Мило.       Очень, блядь, мило.       Я вернулась в комнату, надеясь, что Крис проснулся и мы сможем повторить то, что делали ночью, чтобы мои мысли были где-то далеко, а не в моей голове. Но Шистад не проснулся, он все так же спал, мирно посапывая в мою подушку.       Подойдя к кровати, я вытянула подушку из его объятий и, положив ее так, как надо, легла на свое место. Я старалась не смотреть себе в глаза в отражении зеркала, отвлекаясь на Криса, который начал использовать меня как подушку: уложив свою голову мне на грудь, утыкаясь носом в шею, нежно щекоча мне кожу своим горячим дыханием. Я заключила парня в полукольцо, запустив руки в его волосы, и тихо наблюдала, как его ноги медленно переползают на меня. Еще немного, и он полностью уляжется на меня.       Я гладила его волосы, подмечая, что дрожь в теле ушла, осталась лишь легкая досада и грусть. Самое главное, чтобы это потом не переросло в нечто большое, не хочу плакать.       У меня слез почти не осталось.       Стараясь еще больше отвлечь себя, я стала изучать в полумраке тело Криса, которое было прикрыто одеялом только в одном месте, остальная часть тела была открыта моему взору для изучения, и, заметив отметины, я мысленно отругала себя за то, что так «грубо» вела с ним.       Синяки.       Его бока покрывали синяки, они заживали, но уверена, коснись я сейчас одного из них, и Шистад тут же сморщится.       Боль еще там, но она проходит.       Это как я сейчас. Боль где-то еще во мне, но она уже проходит.       Костяшки рук у Криса были сбиты, если приглядеться, были видны маленькие шрамики, они были почти невидимые, но они были.       Когда-то мы были с девочками на вечеринке в автобусе у парней, которую прервала группа парней, называющие себя «Якудзы», мы видели их драку.       Я видела, как он ведет себя.       Кристофер стоял с Вильямом в первом ряду, он рвался вперед, когда они что-то говорили, указывая на наших парней. Он, как лев, рвался разодрать их за кривые слова, хотя сам не прочь как-нибудь подколоть или грязно обозвать любого парня в школе. Это скорее: «Только мы можем опускать наших мальчиков, никто другой, только мы, а если сделали вы, то вам пиздец!».       То, что я увидела, напугало меня, ведь это не первый раз с ними происходило, это бывает слишком часто, чтобы не замечать. Но я в не в тех с ним отношениях, чтобы переживать или указывать, что ему делать, даже если ему разбивают лицо так, что он выглядит, будто надел кровавую маску.       Мы с девочками стояли у школы, когда остановилась машина Уильяма и от туда вышел Крис. Синяк с кровавым рваным краем пересекал его щеку по краю, уходя на скулу, где след пропадал.       Крис шел, опустив глаза и спрятавшись в капюшон?       Нет!       Он дерзко смотрел в глаза ВСЕМ, кто осмеливался заглянуть ему в глаза с жалостью. Побитый, он шел так, что неловко было не ему, а им. Он мастер манипуляции над людьми.       — Который час? — сонно бормочет он, придвигаясь еще ближе ко мне и сильнее обнимая правой рукой.       — Не знаю, — тихо ответила я, немного расстроенная тем, что он проснулся. Сейчас Крис встанет, сходит в душ и уйдет, или же просто оденется и уйдет, не задерживаясь ни на секунду. — Не говори, что у тебя комендантский час и ты опоздал, плут.       — Почти, — говорит он, еще больше щекоча меня своим дыханием, — я обещал пообедать с бабушкой сегодня.       — Если честно, я слабо представляю из тебя славного бабушкиного внучка, — грубо усмехнулась я, за что получила легкий укус в шею от его белоснежных зубов.       — Я ее любимчик, — радостно говорит он, смотря мне в глаза снизу вверх, — напоминаю деда, особенно его в школе.       — Она точно тебя знает?       — Ага, я у нее подписан «Мудачок» и красное сердечко рядышком.       Я рассмеялась, это звучало по-семейному глупо, но поверила. Мне приходила мысль в голову, что его семья отличается от других так же, как и он сам выделяется.       — Ты пойдешь сегодня к Герману? — я слышала об этом второкурснике, у него хороший дом, милые друзья и дикие вечеринки, и я получила приглашение, но девочкам не сказала, ибо они не получили. Но я не пойду на нее, хотя думала посетить. Что остановило?

      Т у п а я ш л ю х а

      — Нет, — решительно ответила я, перемещая руку с волос Криса на его шею. Медленно пробегая пальцами по коже, опустилась на плечи и поясницу, где выводила невидимые узоры кончиками пальцев, отчего мурашки разбежались по его телу, и заставили его слегка задрожать и прижаться ко мне. — Не иду, у меня уборка по планам, мама на неделе приезжает, а это значит…       — Надо собрать по всему дому бутылки, окурки, проветрить, вымыть, вычистить и повытаскивать презики из-под кровати, ты же у нас юная нимфоманка.       — Я не вожу сюда никого, — быстро ответила я, опускаясь немного вниз, чтобы поудобнее лечь, — связи на один раз здесь не спят.       — А я?       А ты исключение.       Ты заставляешь меня забывать обо всем.       — А с тобой я сплю второй раз, а теперь заткнись, Крис, и наслаждайся, иначе надевай трусы и проваливай.       Он привстал, я на секунду подумала, что он уйдет, и уже мысленно показывала ему фак, наблюдая, как он надевает трусы, мятую футболку и остальное. Но нет, он не собирался вставать, Крис долго смотрел мне в глаза без улыбки, без ехидства, без злорадства.       Просто Крис долго смотрел в глаза просто Эвы.       Потом, резко убрав руку, плюхнулся на кровать и лег в то же положение, положив голову мне на грудь и позволяя ласкать его тело кончиками пальцев.       — Без завтрака от сталкера не уйду.       — Я не сталкер.       — Завтрак все равно должна.