Gimme More: Крис и Эва

      Я постучала в дверь, прежде чем зайти в кабинет доктора Шепарда, и, когда я услышала его быстрое «да-да», распахнула дверь и вошла внутрь, тут же принимая его изучающий взгляд. Это, наверное, вошло у доктора в привычку — моментально проверять состояние своих пациентов, как только они появляются на глазах.       — Вы пришли раньше, — отозвался он, встав мне навстречу и бросая быстрый взгляд на часы над дверью. Я прошла в кабинет, так же посмотрев на часы на стене и затем на свои наручные — разница в двадцать минут.       — О, — выдавила я, осознав, насколько рано я пришла, и как вариант сейчас у него мог быть пациент, но в коридоре никого не было, а диван пустовал, хотя точно помню, как мне сказали, что раньше, чем в четыре, он не сможет принять, — часы, оказывается, отстали, я не догадалась сверить их с мобильным. Могу подождать в коридоре?       — Раз пришла, давай начнем сеанс пораньше, все равно пациент не пришел, — доктор указал рукой на диван, где я сидела в прошлый раз, и, взяв у меня бумаги с анализами, вернулся в свое кресло и принялся изучать мои результаты, давая мне минутку приготовиться.       Поставив рюкзак на пол, я разложила подушки на диване так, чтобы они поддерживали меня по бокам, уютно устроилась на диване, подперев голову рукой, и только сейчас заметила все еще изучающий взгляд доктора.       — Ты поправила подушки? — спросил он, спрятав половину лица за белой бумагой.       — Так удобней, — быстро отозвалась я, не понимая, для чего нужно это пояснять.       — В прошлый раз подушки лежали, как обычно, и ты не трогала их.       — Я… О… — протянула я, когда до меня дошло, на что он намекает. — Я стеснялась?       — Не думаю, — ответил доктор, откладывая бумагу на тумбочку у кресла и сжав пальцы в замок, прислонил их к подбородку, с интересом наблюдая за мной. — Итак, давай сразу к делу. Ты выполнила задание?       — Вроде да. — я поудобнее откинулась на подушках, сложив руки на коленях. — Я не уверена, но, кажется, я поняла, почему с мистером П этот вакуум внутри меня не беспокоит совсем. Черт, тогда я знала, как это можно объяснить, сейчас я вообще ничего придумать не могу.       — Что-нибудь из ряда вон выходящее произошло с тобой? В твоем поведении любое желание или прихоть — это уже маленький шаг к нашей с тобой победе над легкой депрессией. — Шепард достал очки из нагрудного кармана рубашки и ловким движением усадил их на носу, удобно поправив их. Он взял блокнот и ручку и принялся делать пометки.       — Если подумать, то да, произошло, не знаю, важно это или нет, но я удивилась этому факту чуть позже. — Ответила я, вспоминая, как сегодня заглядывала в холодильник и в морозильной камере обнаружила мороженое. Банановое. Мороженое уже давно не появлялось в тех краях, а банановое уже тем более. — Позавчера я была в магазине и в буквальном смысле заставляла себя останавливаться перед каждой полкой и думать о еде, о том, чего бы мне хотелось, допустим, на ужин, на завтрак, но аппетита или былого предвкушения совсем не было, поэтому я уже собиралась набрать все как обычно, но меня отвлекли. Позвонил мистер П, он кое о чем узнал и звонил постебаться, я отошла в сторону, чтобы не мешать другим, встала возле холодильников с мороженым, и мне захотелось бананового мороженого.       — Тебе захотелось мороженого, когда ты говорила с мистером П? — спросил он аккуратно, делая маленькую пометку на бумаге.       — Я стояла, говорила с ним и вдруг БУМ, я уже хочу банановое мороженое. Пришлось там покопаться, чтобы его достать.       — Какой ты сделала из этого вывод, Эва?       — Что, когда он рядом, мне слишком много хочется. — Сказала я вслух мысль, что была в моей голове, когда мы изощрялись ласками с мороженым. От одних только воспоминаний у меня по телу пробежала наэлектризованная волна непонятно чего. — Я не знаю, как объяснить, что только при нем я не чувствую себя опустошенной, выброшенной на берег рыбой, которая задыхается без воды, шлепая хвостом!       — Ты постарайся! Ты даже не думала! Что-то почувствовав, ты сразу же забыла об этом, Эва, ты даже на минуту не задумалась, почему это происходит.       — Он не ждет от меня чего-то! — выпалила я, не в силах терпеть этого натиска, потому что за три дня от этих мыслей у меня гудела голова.       Все это время, всю эту неделю у меня только и был этот вопрос: «Почему Крис? Почему с ним?». Я все время думала, все время заставляла свои шестеренки крутиться, но ничего не происходило совсем. Никаких теплых ощущений, только лишь приятные воспоминания и легкое возбуждение при виде красноватых пятен на теле от губ или рук Шистада. Даже с этим я все равно чувствовала себя чужой и пустой в этой жизни. Пусть относительно, теперь мы с ним «пара», пусть теперь я сплю с ним достаточно, но все равно эта опустошённость меня не покидает.       — Продолжай.       — Ему наплевать, что я за человек, его не интересуют мои взгляды на жизнь, его вообще не интересует моя жизнь и мои чувства, его вообще не интересую я. С ним я не думаю о том, что «так, Эва, здесь надо посмеяться, здесь надо улыбнуться, о, а здесь сделай грустный, а потом резко веселый вид». С ним я не надеваю маску, потому что он все равно этого не заметит. Он не замечает, что у меня проблемы, что со мной что-то не так, он думает, что я — это все еще я.       — Если ты сейчас не ты, то кто?       — Оболочка. — Быстро ответила я, закрыв глаза. — Пустая оболочка.       — А что если в эту оболочку пересадить другую личность? Что если пустую оболочку можно использовать как белый пустой лист, на котором ты сможешь нарисовать то, что хочешь видеть. — Я резко открыла глаза и встретилась с внимательным глубоким взглядом доктора, который наблюдал за моей реакцией на его речи.       — Как я это сделаю?       — Это называется личностная прививка, — Шепард, чуть склонив голову на бок, стал более ясно объяснять свои мысли, чтобы они смогли дойти до простого мозга школьницы в начальной стадии депрессии, — человек на время примеряет чужую личность, иногда это кардинально меняет человека, иногда возвращает к тому, что было.       — То есть притворяться? Я и так делаю это каждый день.       — Эва, ты слышишь, но не слушаешь. — Строго оборвал меня Шепард, смиряя недовольным взглядом, когда он понял, что я в штыки воспринимаю его идею. — Ты все время играешь роль Эвы, что была раньше, я же предлагаю сыграть тебе роль человека, каким бы ты хотела стать или же просто роль другого человека. Ты раньше была решительной, смелой, дерзкой?       — Нет, — неловко ответила я, потому что его слова только сейчас начали до меня доходить, и мне стало неловко за то, что я так долго тупила. — Но, если я примерю все эти качества, я просто стану другим человеком, а я хочу избавиться от этого угнетающего чувства ненужности этому миру и стать обычной Эвой, которая любила гулять по парку, которая каждую субботу ела мороженое перед телевизором, которая любит и ждет маму! Я не хочу становиться решительной, смелой, дерзкой, я хочу вернуть свою жизнь!       — Эва, ты взрослеешь, ты уже не вернешься сознанием в себя прошлую, ты просишь нереального. Сначала ты говорила, что хочешь избавиться от пустоты внутри себя, теперь ты заявляешь, что хочешь вернуть себя прежнюю, не понимая, что такое невозможно. Что ты хочешь, Эва?       — Я уже сказала, чего хочу. — Выдохнула я, сжимая переносицу и сдерживаясь из последних сил, чтобы не закричать, встать, хлопнуть дверью и уйти восвояси.       — А я сказал, что это невозможно. — Уже ровным тоном заговорил Шепард, будто не было этого громкого повышенного тона, который вот-вот перешел бы на крик. — На прошлом сеансе ты сказала, что вы расстались с парнем, потому что заметила, как его мысли и видение мира стали твоими, и что так не должно быть. Почему это не сделать целью?       — Что именно? Увидеть мир своими глазами?       — Именно! А этого ты не увидишь, если будешь цепляться за прошлый образ себя, ты это понимаешь? Я предлагаю обсудить образ, какой бы ты хотела видеть в итоге, и попытаться адаптировать его под тебя, чтобы ты плавно переходила к нему или резко, тут как сама захочешь.       — Ладно, я согласна. Что надо делать?       — Не быть собой.

***

      Не быть собой? Ладно быть такой один вечер, и то я с треском провалилась. Стоит только вспомнить все: я разве что не напилась и не вешалась на первого встречного, а переспала с Крисом и опять спала у него.       И что вообще значит не быть собой? То есть не быть той, какой я была раньше? Или не быть такой, какой сейчас? Черт, надо было спросить об этом доктора на сеансе, а не сидеть насупленной и злой, а реально что-то спрашивать, идиотка. И что мне вот теперь делать? Ах, да, точно, не быть собой!       — Твою мать, — злобно прошипела я, пиная камень, который встретился на моем пути.       Эх, было бы круто, если вот так вот свалилась на тебя проблема, и ты просто пнул со всей силы и пошел дальше довольный!       — Бу! — я пискнула от неожиданности и локтем ударила что-то твердое, и услышала кряхтение. Открыв глаза, я нахмурилась и, подойдя к объекту, еще раз его ударила.       — Ты совсем больной? — закричала на Криса, который смеялся и морщился от боли одновременно, и еще пытался изворачиваться от моих ударов.       — Ой, да ладно тебе, — пытался отмахнуться он, отходя подальше. — Ты напала на меня!       — Ты напугал меня, идиот! — крикнула я, еще раз стукнув его по спине. — Ты что вообще делаешь? Подожди, ты что, пьян?       — Не-е-е-ет! — протянул тот, заливаясь смехом и сжимая живот. Я одна не вижу тут ничего смешного? — Ты бы слышала свой писк! Как девчонка, такая а-а-а! Боже!       — Я и есть девчонка, — ответила я, чувствуя, как во мне закипает злость. Я подошла ближе, чтобы снова его стукнуть, как почувствовала странный запах. Знакомый странный запах. — Ты обкурился.       — Тс-с! — он прислонил палец к моим губам и попытался сфокусировать взгляд на моем лице, и чем ближе он стоял, тем больше подтверждалась моя гипотеза: его зрачки расширены, зрение не адекватно, и теперь я четко чую аромат травки. — Никому не говори…       — Тут никого нет, — рявкнула я, отдергивая его руку от моего лица. — Ты зачем сюда приперся?       — Э-э-э, — Шистад выровнялся, закрыл рот и начал озираться по сторонам. Круто, он не знает, куда его привело.       — Ты хоть знаешь, где находишься? — спросила я, тихо выдохнув.       — Э-э-э, — снова протянул он, оглядываясь по сторонам. И, когда его взгляд зацепился за меня, его рот расплылся в улыбке. — Рядом со своей де-е-е-евушкой.       — Я не твоя… — хотелось мне начать его переубеждать, ведь мы не определились, что у нас за отношения получаются, но и не было смысла опять начинать тот разговор, Крис все равно сейчас не в состоянии адекватно мыслить. — Просто скажи, зачем ты пришел? Ты на моей улице, Крис, мой дом через два дома от нас.       — Забыл. — Хихикнул он, прикрыв рот рукой. — Забыл.       Я быстро окинула его взглядом, решая, насколько он сейчас адекватен. Если брать по десятибалльной шкале, то он сейчас между 5 и 6, что не так плохо, и ему станет лучше, если он подышит свежим воздухом. Парк, в котором я любила гулять, находился через улицу, но там рядом слишком оживленная дорога, а этот балбес так обкурился, что еле стоял на ногах.       Я не могу оставить его одного.       — Посмотри на меня, — позвала я его, развернув его лицо к себе, аккуратно взяв руками. Когда наши взгляды встретились, я снова его позвала, привлекая внимание к своим словам. — Мы сейчас идем гулять и выветривать дурь из твоей бошки, понял? Старайся идти ровно, не смеяться, а лучше вообще молчи.       — Есть, мэм. — Снова хихикнул он, хитро улыбаясь. Я отпустила его лицо и натянула на голову Криса капюшон, чтобы спрятать слишком странное лицо и не привлечь внимание людей. — Я буду хорошим мальчиком.       — Крис Шистад и хороший мальчик — вещи несовместимы. — Не удержалась я от ответа и, когда взгляд снова куда-то «улетел», сказала. — Дай мне руку.       — Зачем?       — Ты плохо стоишь на ногах, — быстро ответила я, выхватывая его ладонь из кармана и сильно зажимая в своей, — я не хочу поднимать тебя на каждом углу, Крис. Пошли.       Я потянула его вперед, но тот не сдвинулся с места, смотря на наши ладони вместе. Странно ухмыльнувшись, он переплел наши пальцы вместе и пошел со мной в ногу, напевая себе какую-то песенку под нос.       Мы перешли через дорогу, и весь путь до парка я была натянута как струна и смогла выдохнуть, когда мы скрылись за деревьями и вышли на знакомую мне тропу, которая не была усыпана галькой или гравием. Она была протоптана на зеленой траве и вела прямо к небольшому озеру, сейчас больше похожее на болото.       Крис, напевая себе песенку сам, больше не издавал никаких звуков, что было хорошо, ведь я могла поразмышлять на вопрос, который остался у нас с доктором, еще открытым. «Почему именно с Крисом я забываю про вакуум?».       Даже сейчас я больше волнуюсь о том, что нас могут увидеть полицейские, которые иногда прогуливаются по парку, что этот дурак споткнется об очередной камень и свалится в мокрую траву. Только потому я ощущала холодную затягивающую пустоту и этот мерзкий голосок, который где-то отдаленно проникал в мое сознание, заставляя поежиться при каждом своем звучании.       «Ты думаешь, он особенный? Думаешь, с ним ты можешь не ощущать меня? Ха! Нет, он лишь временное явление. Ты почувствуй! Почувствуй себя чуть лучше, я посмотрю на тебя, когда ты сама захочешь избавиться от чувств, чтобы забыть его и все, что было, когда он кинет тебя!»       Я судорожно сглотнула, почувствовав, как тоска, словно тень, медленно крадется ко мне, медленно настигая каждую мою клетку, каждую мысль, затягивая в свой бесконечный вакуум существования в черном мерзком месте.       — Ты замерзла? На улице же тепло. — Крис отвлек меня от мыслей, я посмотрела на него, в его глаза и снова отвернулась. Зрачки еще неестественно расширены. И только потом я опустила взгляд на свою руку, которая дрожала, сильно вцепившись в ладонь Криса. Вырвав свою ладонь, я спрятала ее в кармане ветровки, стараясь думать о чем угодно, но только не о том, что творится внутри.       — Мы пришли. — Сказала я после долго молчания, когда мы подошли к спинке скамейки, откуда открывался красивый вид на это озерцо-болото.       Крона большого дерева прятала внешнее освещение, и казалось, будто дерево светится изнутри и освещает своим светом местность вокруг, именно поэтому я любила это место. За то, что оно было «магическим», здесь я забывала, что нахожусь на планете Земля и живу жизнь Эвы Мун, я придумывала всякие небылицы, я приходила сюда мечтать, думать о большем, чем просто о себе.       Это место было моим местом.       И сейчас после всей это канители я впервые находилась на своём месте, впервые за долгие месяцы коснулась холодного дерева, впервые за множественные перетекающие изо дня в день часы села на нее и вдохнула прохладный сырой воздух, наполняя им легкие.       Солнце давно село, на улице начало смеркаться, и внешнее освещение включили, очень красиво подсвечивая растительность по всему периметру парка. Но только освещение было отнюдь не везде, и парк был не самым безопасным местом для одиноких прогулок маленькой девочки и молодой девушки, но я никогда об этом не задумывалась. А сейчас вся магия исчезла, и я просто слушала, как плескается вода, как мычит себе под нос Крис, и не хрустит ли ветка под ногами лесного маньяка где-то позади.       — Почему мы здесь? — спросил Крис, когда перестал мычать, и я с радостью отметила, что его голос звучал уже почти как обычно.       — Гуляем. — Коротко ответила я, искоса смотря на Шистада, который стянул капюшон с головы и смотрел на озеро, на блики, которые отдавались темной гладью. — Обкуренного я бы тебя в дом не пустила, хрен знает что бы ты вытворил.       — Уж точно не разбивал бы стекло в комнате твоей матери. — Я промолчала, ничего не стала говорить, но это не остановило Криса. — Я видел осколки в комнате, когда искал ванную. Ты убрала их?       — Я хочу, чтобы она увидела их.       — Нахрена?       — Просто. Ты почему домой не пошел? — я ловко перевела тему, не желая обсуждать свои взаимоотношения с матерью с Крисом, который всего лишь игрушка и средство для достижения цели.       — Приехала бабуля, а мы с ней чутка поругались.       — Мудачок расстроил бабулю? Боже мой, что ты сделал, не съел котенка на завтрак?       — Эй, это я мудак, а не бабуля. — Быстро огрызнулся он, бросив на меня недовольный взгляд, на который я никак не отреагировала. — И да, я ее расстроил. В театре, в котором работала мама, устраивают благотворительный вечер по сбору денег для тех, у кого порок сердца, и меня попросили сыграть.       — И ты отказался. — Озвучила я очевидное, посмотрев на Криса, который прижал подбородок к груди и неотрывно смотрел на озеро. — Почему? Ты ведь так хорошо играешь, и ты играл тогда, почему не сейчас?       — Я не смогу при всех. — Почти не слышно ответил он, закрыв глаза, и я увидела на его лице борьбу чувств. — И тогда тоже не смог. Поэтому увез тебя.       — Ты только хитростью смог сыграть, — напомнила я ему. — Ты ведь давно не играл, с чего она вдруг решила, что ты так поступишь и в этот раз?       — Она педант до мозга костей, и уборкой рояля она занимается сама, и она заметила пятна на клавишах. — Грустно ухмыльнулся он, все еще не открыв глаза. — Да и по всему роялю тоже, надеюсь, она не догадалась, что именно мы там делали.       — А ты сам не хочешь? Ведь в некотором роде память о маме, — с каких пор мне есть дело до его сантиментов, а? Ну, лучше о них переживать, чем вслушиваться в мерзкий голосок на заднем плане, который не затыкался ни на секунду.       — Я любитель, а не профессионал. — Его голос стал глухим и еле уловимым. — Это она сказала папе, а я услышал, и каждый раз, когда я пытаюсь сесть и играть, я слышу ее слова. Мне сложно, ведь я хочу сыграть для нее так, как она любила, а не могу, потому что это «он любитель, а не профессионал» звучит, как гребаный упрек.       — Для чего тебе надо быть профессионалом? Ты ведь не собираешься связывать с этим свою жизнь, для любителя ты просто великолепно играешь, зачем тебе профессионализм? Она ведь не хотела тебя этим обидеть, она просто констатировала гребаный факт! И знаешь, что? Это звучит, как нелепая отмазка, ты просто не можешь сыграть для нее, потому что боишься разочаровать.       — Как я могу играть перед всеми, если она была профессионалом, гением, они будут ждать и от меня этого, но я гребаный любитель! — Крис повысил тон. Резко открыв глаза, он посмотрел на меня, и он был взбешен, такого дикого взгляда я никогда у него не видела, и это меня напугало, даже голос в моем сознании заткнулся и стал настороженно смотреть на него в ответ. — Как я могу играть и позорить ее?       — Шистад, мать твою, что ты за ахинею несешь? Им не важно, как ты играешь, им будет важно, что ты просто играешь! Сын играет в честь мамы ее любимое произведение! Он любитель, набрался смелости и выступил перед всеми, вот что им важно! Ты думаешь они правда будут сидеть и думать: «Боже мой, какая бездарность, кто его выпустил вообще на сцену?» — мой голос звучал уверенно, твердо и непреклонно. — Им это не важно! А теперь поднимай свою задницу, и пошли ужинать.       — Что?       — Тебе надо поесть и мне тоже, ты ведь домой не пойдешь, если я правильно тебя поняла. — Я засунула руки в карман и с напором уставилась на Криса, который уже с прищуром и со своей обычной ухмылкой смотрел на меня. — Сегодня будет ризотто.       Что ты со мной делаешь, Кристофер, мать твою, Шистад?