Путешествие в будущее

      Лили, Марлин, Джеймс, Ремус и Сириус плыли в одной лодке к замку, который величаво возвышался над ними.       — Как будто снова перенеслись на первый курс, так красиво! — улыбалась Лили.

***

      Компания из пяти человек шла по большому залу в окружении взволнованных первокурсников, которые вот-вот должны пройти распределение.       Ребята выделялись из толпы первогодок, так как были выше их и, разумеется, бросались в глаза многим студентам разных факультетов. Как только все более-менее притихли, Дамблдор начал говорить:       — Поздравляю всех студентов с началом нового учебного года! — директор улыбнулся. — Как вы могли заметить, в этом году у нас есть новые ученики-пятикурсники! Прямо сейчас они пройдут распределение на факультеты вместе с первокурсниками! — закончив свою речь, профессор уселся на стул и начал слушать песню шляпы. Шляпа пела о том, что факультетам нужно объединиться и жить в согласии. Мародёры удивленно переглянулись с Лили и Марлин. В их времени шляпа к такому не призывала.       Профессор МакГонагалл держала в руках большой свиток, на котором были написаны имена распределяющихся по алфавиту. Сначала она громко произнесла несколько имён первокурсников, которые отправились под громкие аплодисменты за столы Слизерина и Пуффендуя. После чего сказала:       — Вей, Анджелина!       Марлин медлено направилась к стулу и последнее, что она услышала, это был шёпот Сириуса: «Удачи».       Профессор МакГонагалл надела распределяющую шляпу на голову девушке. Шляпа слегка задумалась, наступила тишина, нарушал её лишь тихий шёпот, гуляющий по большому залу.       — ГРИФФИНДОР! — заорала шляпа так, что Марлин вздрогнула. Сняв шляпу, МакКинон направилась под крики и аплодисменты Гриффиндора к своему факультету, приветствующему новенькую.       Прошло несколько минут, за это время шляпа уже распределила 5 человек. Двое отправились за стол Когтеврана, один — Гриффиндора и ещё двое — Слизерина.       — Глейв, Эмми!       Лили волновалась, как первокурсница. Она подошла к стулу и села на него. Надев шляпу, МакГонагалл почти закрыла ей глаза.       — Вижу хороший, даже отличный ум... — шепнула Шляпа. — Мне известно всё о Вас, не хотите ли попасть сейчас на Когтевран?       Лили остолбенела, но всё же начала очень тихо шептать:       — Уважаемая Шляпа! Пожалуйста! Я...       Но не успела девушка договорить, как шляпа выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Видимо Шляпа прочитала её мысль прежде, чем она произнесла то, что думала. Лили пошла к столу, который разразился аплодисментами и села напротив своей подруги.       — Давай пять! — улыбнулась Марлин.       Сразу после Лили МакГонагалл объявила:       — Дрейк, Леон!       Шляпу только надели на Голову Блэка.       — Всё понятно... — еле слышно сказала Шляпа. — ГРИФФИНДОР!       Сириус гордо пошёл за стол Гриффиндора, который очень громко приветствовал абсолютно всех новичков.       «Ничего не изменилось» — подумал Блэк и, идя к столу своего факультета, подмигнул двум шепчущимся и поглядывающим на него Гриффиндоркам, за что получил подзатыльник от Марлин, когда уселся. Лили засмеялась.       Распределение прошло ещё семь первокурсников и Профессор трансфигурации объявила:       — Лейн, Данни!       Ремус уселся на табурет и шляпа выкрикнула спустя почти минуту: — ГРИФФИНДОР!       Люпин пошёл за стол своего факультета и присоединился к друзьям. Остался только Джеймс.       «— А что если Джеймса определят на другой факультет?» — подумала Эванс. — «Да, бред! Почему меня это должно волновать!?»       Оторвавшись от своих мыслей, Лили стала следить за распределением первокурсников.       Прошло немного времени и МакГонагалл наконец объявила:       — Холл, Джек!       «Наконец-то!» — подумал Поттер и направился к табурету, спустя несколько секунд Шляпа выкрикнула:       — ГРИФФИНДОР!       Стол факультета просто ревел от аплодисментов. Кто-то кричал:       — С нами все новички пятикурсники! Ничего себе!       Кто-то просто аплодировал, кто-то улыбался. Джеймс сел рядом с Эванс и стал следить за распределением оставшихся первогодок. Наконец распределили последних трёх человек, и Дамблдор, встав со своего стула, начал говорить:       — Да начнётся праздничный пир в честь начала нового учебного года! — произнёс директор, и столы всех факультетов наполнились разными вкусностями.       Мародёры, Лили и Марлин внимательно осматривали стол профессоров. Кто-то был им знаком, а кто-то нет. Спустя 20 минут разговоров Дамблдор снова начал говорить:       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям. Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.       Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты.       Дамблдор продолжал:       — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...       Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось её негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление. Брови профессора Стебель исчезли под растрепанными волосами, губы профессора МакГонагалл стали тоньше, чем Джеймс когда-либо видел. Ни разу ещё новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Голосок у неё был высокий, девчоночий, с придыханием. Мародёры знали одно: что всё в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у них отвращение. Она ещё раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:       — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!       Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.       — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.       Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебель. Амбридж между тем в очередной раз кхе-кхекнула и заговорила дальше:       — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...       Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали.       Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у неё буйный мятеж — она всё равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали её очень внимательно.       — ... потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Джеймс заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить...       — Это точно, что содержательное, — вполголоса заметила Гермиона.       — А мне так не показалось, — вмешался в разговор Блэк.       — Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.       — «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — сказала Гермиона. — Эта речь очень многое объясняет.       — Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой.       — Поддерживаю, — сказала Марлин. — Я ни слова не поняла.       — В этой воде растворено кое-что важное, — сумрачно проговорила Гермиона.       — Да что ты, — с недоумением сказал Рон.       — Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или еще: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?       — И? — спросил Джеймс.       — Ну, и что это означает? — нетерпеливо спросил Рон.       — А я тебе скажу, что означает, — сказала Гермиона зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.       Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным.       — Не нравится мне эта Амбридж, — сказал Блэк когда все начали покидать большой зал. — Во что превратили мою любимую Защиту от тёмных искусств!?       — Эй! Вы куда? — спросила Гермиона у Мародёров, Лили и Малин.       — Как куда? В спальни, — ответил Джеймс.       — А вы хоть знаете, где они находятся? — ухмыльнулась Гермиона.       — Нет, но... — потупился Джеймс который чуть не спалился.       — Мы думали нас Гарри проводит... Пока вы тут с первокурсниками... — продолжила Лили.       — А... Ну хорошо, — сказала Грейнджер и стала собирать первокурсников.       — Надо стараться не выдавать себя, — шепнула Эванс. — Мы тут ничего не знаем.       — Ладно, пошли найдём Гарри, — предложила Марлин. — А то мало ли, опять Гермиону встретим...       Но искать Гарри не пришлось, он как раз был на выходе из зала. Они подошли к нему и направились в сторону гостиной Гриффиндора.