«Жили долго и счастливо?»

Темное густое нeбо куполом нависало над пригородными окрестностями Рима. Обманчивое спокойствие и тишина заставляли расслабиться, окутывая своим мягким флером. До тех пор, пока внезапной стрелой в нeбо не подлетела яркая вспышка света, которая затем, взрываясь, распускалась снопом ярких разноцветных искр. Я смотрела на этот фейерверк во все глаза, наверное, потому что это был самый красивый салют, что я видела в своей жизни. Стоя на балконе старого палаццо Вонголы и изо всех сил сжимая пальцами каменные перила, я чувствовала, как сердце, подчиняясь красоте момента, ускоряет свой бег. – Прекрасно, правда? – раздался над ухом знакомый голос. Мне даже не надо было оборачиваться, чтобы признать появление Правой Руки Вонголы. Я невольно тепло улыбнулась. – Да, это невероятно, – тихо ответила ему. Его руки скользнули по моим плечам, опустились вниз и сомкнулись замком в районе талии. Спиной я ощущала его торс, а затылком – дыхание. Почему-то почувствовала сeбя самым богатым в мире человеком. Грандиозный праздник, устроенный в особняке Вонголы, на который были приглашены только «свои», являлся скорее проводами. Босс на несколько месяцев покидал Италию и возвращался домой, в Японию, как того трeбовали обстоятельства. К счастью, Гокудера оставался в Риме на правах Правой Руки, а вместе с ним оставались и Ламбо с Мукуро, который, правда, будет как всегда колесить по Италии, занимаясь своими делами. Хибари, Ямамото и Рёхей тоже отбывают на родину. – Нервничаешь? – чутьем ощутила я. – Джудайме очень мне доверяет, – неожиданно с первого раза сознался Ураган Вонголы. – Я не могу подвести его. Я тихо хихикнула. Как же это было похоже на Гокудеру… – Ты чего смеешься, женщина? – притворно возмутился Хаято, и я отчетливо ощутила, как его руки плотнее сомкнулись на моей талии. – Эй, парень, полегче, – пришлось мне откликнуться. Смеясь, я ткнула его локтем под рeбро. – Нарываешься, – зашипел он мне на ухо, и я уже который раз в жизни поняла, как сильно люблю его злить. – Ну, так успокой меня. Секунду он молчал. Затем, резким движением рук он развернул меня к сeбе, и я встретилась взглядом с его удивительными зелеными глазами. Черные узкие классические брюки и того же цвета джемпер придавали бы ему строгий вид, если бы не освежающая белая рубашка, что виднелась местами, и неотъемлемая толстая цепь, свисающая поверх брюк. От него пахло дорогими сигаретами, и я видела, как в его глазах отражается бушующий за моей спиной фейерверк. Он был прекрасен. Не салют, а Хаято. Внезапно его губы озарились хитрой ухмылкой. Стрельнув глазами, он наклонился ко мне и поцеловал крышесносящим поцелуем. Оторваться друг от друга мы смогли лишь тогда, когда смолк шум фейерверка. – Напомни еще раз, почему мы не сообщили всем о нашей помолвке? – хрипло спросил Гокудера мне в губы. – Объявим об этом на вечернике в честь возвращения Босса, – пояснила я. Судя по тому, что Ураган Вонголы вновь накрыл мои губы своими, мысль ему понравилась. *** – Собираетесь сделать предложение своей возлюбленной? – мило улыбнувшись, спросила продавщица. Это был большой магазин одного из самых старых итальянский ювелирных домов, расположившийся в центре Рима. Выгадав удобное время незанятым делами утром, он отправился сюда специально, чтобы порадовать свою милую даму за сегодняшним ужином. – Вообще-то, я его уже сделал, – глупо почесав затылок, совсем как Ямамото, ответил Гокудера. – Это было импровизацией, я сам от сeбя не ожидал и даже не подготовил кольца… – Ну, ничего страшного, – ободряюще ответила молодая женщина. – Мы подберем для вашей невесты замечательное кольцо. Если, конечно, она ответила вам согласием? Хаято аж впал в ступор на время. – Она согласилась, – пробурчал он, немного оскорбленный таким вопросом. – Замечательно, какой металл будет вам предпочтительнее? – Наверное, платина, – нахмурившись, ответил Ураган. – И с бриллиантами! – Ну разумеется, – продавщица вытащила на прилавок бархатную подставку с ослепительно сверкающими кольцами. *** Машина Гокудеры уже почти подъехала к окраине Рима, когда у него внезапно зазвонил телефон. Сидя на заднем сидении, Ураган Вонголы пространно смотрел в окно, потому резкий звонок заставил его недовольно поежиться. На экране высветилось: «Коровина». – Чего тeбе, Ламбо? – лениво ответил на звонок Правая Рука Вонголы. С той стороны слышался значимый шум. – Гокудера, беда! – воскликнул Ламбо, в его голосе отчетливо слышалась паника. – На нас напали! – Что? – растерялся Ураган. – Ты шутишь? – Здесь несколько отрядов, – тем временем продолжал Гроза Вонголы. – Мы не продержимся, пришли к нам подк… Договорить Ламбо не успел, так как его голос потонул в коротких гудках. Чертыхнувшись, Хаято попросил водителя поторопиться, а сам быстро связался с запасными отрядами Вонголы, что сосредотачивались внутри Рима. Однако последней надеждой Гокудеры оставался: – Дробящий Мустанг, нам нужна твоя помощь. Конечно же, Дино не отказал союзной семье. Он сразу же мобилизовал отряд, который прибыл в палаццо Вонголы одновременно с Гокудерой. Подъехав к замку, Хаято удивленно раскрыл рот. Большинство окон было разбито, каменные стены местами растрескались, в дальнем крыле, судя по поднимающемуся в нeбо дыму, вспыхнул пожар. Палаццо, словно муравьями, кишел членами Вонголы и враждующей с ними семьи. Каваллоне выбежал из машины, сразу обратившись к Урагану: – Они решили воспользоваться отсутствием Тсуны и половины Хранителей,– предположил Дино. – Решили подрезать листья Вонголы. Гокудера не ответил. С яростным ревом он бросился в палаццо, стараясь задавить врагов чуть ли не только своими силами. Но Дино, не отставая, самоотверженно повел своих людей в бой следом за Ураганом Вонголы. Не ожидающие второй волны свежих боевых сил, вражеские истрепавшиеся отряды едва сдерживали натиск. Бой продлился не больше пятнадцати минут, в течение которых Хаято-таки столкнулся с Ламбо, который вопреки всем опасениям Урагана, остался жив и более-менее невредим. – Ты в порядке? – сразу же спросил у него Гокудера. – Сойдет, – кряхтя, ответил Гроза. – Это тосканцы, они ждали, когда уедет Дечимо. – Уроды, – прорычал Хаято, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Да я их всех на ремни порежу. – Мы проверили здание, – сзади подошел Дино. – Раненным оказана необходимая помощь, но… много погибших. Основной урон понесло западное крыло. Гокудера вздрогнул. Окончание фразы Каваллоне он уже не слышал, потому что со всех ног летел на третий этаж западного крыла, где и располагалась ее спальня. Он старался не думать о том, что могло произойти, однако встречающиеся ему на пути мертвые тела друзей и врагов как будто старались предупредить его и лишить надежды. Дверь в ее комнату была настежь распахнута, и он, влетая в нее поскользнулся в луже чьей-то крови, едва не упав. Чтобы не потерять равновесие Хаято схватился за дверной косяк, пытаясь отдышаться. Сквозь застилающую пространство пыль, он попытался оглядеться. – НЕТ! – выкрикнул он, а от громкого звука его голоса зазвенели стеклянные осколки в окнах. Она лежала у самых дверей. Сжимала в руках свой револьвер – видимо, отстреливалась до последнего. Ее раскрытые глаза имели странное выражение какого-то смирения, покорности перед судьбой. Такие глаза бывают лишь у людей, столкнувшихся с неминуем силой, превосходящей их в несколько раз. Так оно и было – весь стан девушки был изорван автоматной очередью, чьи гильзы сейчас сверкали у ног Гокудеры. – Нет, – вновь произнес он, но голос его сорвался. Подкосившиеся ноги подвели Урагана и он, словно кукла с обрезанными нитями, повалился на пол. Стараясь убежать от навалившейся реальности, он вцепился пальцами в свои пепельные волосы, разражаясь каким-то гортанным ревом. Боль шла откуда-то из груди и, стараясь отвлечься от нее, он клоками вырвал пряди своих волос, не ощущая, тем не менее, ничего. Взгляд его бессознательно бегал по комнате, стараясь не задерживаться на теле возлюбленной девушки, то и дело останавливаясь на каких-то незначительных мелочах. Пока, наконец, не остановился на маленькой бархатной коробочке, что вылетела из его кармана во время падения. Дрожащими руками он подобрал ее с пола и раскрыл, глядя на сверкающее кольцо. – Черт, я просто жалкий кусок дерьмового динамита, но… – его голос понизился до хрипа. – Но у меня больше не будет такой возможности. Вытащив обручальное кольцо из шкатулки, Гокудера аккуратно приподнял холодную ладонь девушки и медленно надел его на ее безымянный палец. Кольцо село как влитое, и камень радостно засверкал, отражая солнечные лучи. Хаято крепко сжал в своей ладони ручку возлюбленной. – Прости, – сорвалось с его губ. – Прости меня. Прости, прости, прости… Он шептал это словно мантру, без остановки. Приложив тыльную сторону ее ладошки к своим губам, он поцеловал ее руку, а соленые слезы из его глаз капали на ее кожу. И даже тогда он не останавливался и продолжал шептать мольбы о прощении, словно она могла бы ему ответить. Гокудера даже не заметил, как сзади к нему подошли Ламбо и Дино, проинформировавшие Вонголу Джудайме о случившимся. Он, наверное, впервые за последние лет шесть напрочь позабыл о существовании своего Босса. Позабыл обо всем на свете, кроме той, что, лишившись своей жизни, лежала перед ним и все сильнее холодела телом. Наверное, потому что это был конец. Тепло постепенно покидало девушку, а вместе с ним что-то покидало и Гокудеру. Покидало навсегда, не оставляя даже крупиц надежды на то, что когда-нибудь все будет, как раньше. Нет, уже ничего не будет, как раньше. Впереди – мрак.