My Religion

Rain falls down from the northern skies Like poisoned knives With no mercy The Rasmus — No fear

      Тэхён впервые понял, что ему интересно холодное оружие, лет в десять. Сидя на кухне и заворожено наблюдая за тем, как ловко ходило лезвие в умелых руках повара, шинкуя овощи, Ким захотел прикоснуться к ледяной стали. Насладиться металлическими бликами отражающей матовой поверхности. Ощутить тяжесть на пальцах, прохладу наточенного железа, настолько острого, что можно порезаться от одного неосторожного движения. Проткнуть кожу, вырвав из плена тонких тканей яркие рубиновые капли. Медно-сладкие, с горьким привкусом ржавчины, вяжущей язык. Нянька успела как раз в тот момент, когда маленькие пальчики потянулись к одиноко лежащему на столе ножу, по неосторожности оставшемуся без присмотра.       Тэ так и не дали удовлетворить свое любопытство. Упрямый по своей натуре, избалованный вниманием слуг, блондин привык получать желаемое любой ценой. Не через скандалы или слезы. Скорее тайно, чтобы никто не догадался о запретном плоде. Спустя месяца два, у Кима появился первый ножик. Складная игрушка, выменянная в школе у одного из одноклассников. Еще через полгода коллекция пополнилась. Тонкий серебряный скальпель, который Тэхён выкрал у любовника-доктора своей матери. Вскоре обыкновенное любование своими сокровищами наскучило ему. Деятельная натура требовала выброса энергии. Инстинкты подсказали. Нашептали на ухо очередную навязчивую идею.       Мишень на заднем дворе — не просто хобби. Новоприобретенная страсть. Все свободное время стало уделяться метанию. Вывихнутое запястье, порезанные в кровь ладони и абсолютно никакого прогресса. Ножи ни в какую не хотели попадать в цель, разбивались о деревянную преграду, с глухим стуком падая в траву. Без наставника занятие превращалось в глупое представление, на которое даже взглянуть было страшно. До того комично и абсурдно. Упрямо поджимая губы, Тэ продолжал пытаться. А вот мать начала что-то подозревать. Особенно когда игра на фортепиано ухудшилась настолько, что пришлось вернуться к радикальному методу воспитания: крышке рояля. Пальцы болели и гудели, не слушались, тряслись, не могли держать оружие. Оно выскальзывало из рук.       Слезы высыхали на щеках прозрачными дорожками, но они не смогли растопить ледяное сердце женщины. Желая докопаться до правды, она отдала приказ неустанно следить за сыном. Тайник нашелся незамедлительно. Жуткий скандал, очередные увечья и разрушенный островок счастья. Вот только на этот раз Ким не плакал. Просто добавил в копилку воспоминаний еще один мрачный образ и решил возобновить свое хобби позже, когда Соен остынет.       Детство — это та пора, когда ребенок учится искренности, открытости и дружелюбию. Идет на первые контакты с другими мальчишками и девчонками, старается найти близких себе по духу. Тэхён за эти годы освоил три навыка: ложь, лицемерие и подозрительность. Предоставленный самому себе, он познал весь спектр человеческих отношений через взрослую призму реальности. Любовь — сказки для детей, чувства — блажь, достойная лишь слабых, секс — средство достижения цели, а деньги — гарант власти и уважения в обществе. Тэ смотрел на сверстников и не понимал их, потому что не знал, каково это — расти нормальным. Окруженный няньками и одиночеством, блондин видел мать пару месяцев в году. Та возвращалась домой для того чтобы в очередной раз высмеять его навыки, обвинить в безалаберности, наказать за отвратительную игру на фортепиано и зализать раны после очередного неудавшегося романа.       Когда Киму исполнилось тринадцать, Соен начала водить мужчин в особняк, не особо заботясь тем, что ее утехи происходили на глазах у сына. Новая капля ненависти и презрения в маленькое озеро виденья суровых реалий жизни. Терпение закончилось в тот день, когда один из ухажеров проявил к нему слишком личный интерес. Зажатый в углу темной гостиной, Тэхён понял, что не обязательно уметь метать ножи. Достаточно знать, с какой силой ударить и как глубоко вонзить в кожу лезвие, чтобы мучитель никогда больше не осмелился подойти к тебе.

۞۞۞

      Черно-белая мгла и холодные капли за ворот пиджака. Осень медленно вступала в права, пачкая улицы грязью и мерно опадающей пожелтевшей листвой. Знакомая до скрежета зубов калитка легко распахнулась от слабого тычка, впуская на территорию незваного гостя. Мягкая прорезиненная подошва ботинок заглушила шаги по влажной от дождя дорожке. Ни охранников, ни собак, ни сторожа. Ким Соен осталась все такой же беспечной, несмотря на нависшую над ней угрозу. Тэхён не сомневался в осведомленности матери. Та наверняка уже знала, кто и зачем должен придти. А главное — с какой целью.       Он не понимал лишь того, как можно было столь бесстрашно надеяться на волю случая. Самоуверенная, она полагала, что у сына не хватит смелости поднять руку на родную мать. Глупая женщина, живущая в собственном замкнутом мирке, считающая, что Тэ обязан ей чем-то. Ужасное детство? Разрушенные мечты? Любовь? Травмированная психика? Чушь какая. Соен решила, что подарила ему билет в счастливую жизнь. На деле же — изранила душу и превратила в бессердечного монстра.       Уезжая вместе с отцом, Ким не питал ложных надежд, зная, что сделанный выбор полностью изменит дальнейшую судьбу. Не учел лишь того, какую цену придется заплатить. Испытание на прочность, доказательство веры, называйте, как вам будет удобнее. Тэхён никогда не думал об убийстве. Ему доводилось драться, доводилось защищаться, причиняя кому-то боль, нанося серьезные колющие раны, но переступать черту — табу. Незримый барьер, сломить который не представлялось возможным. До сегодняшнего вечера. Поступок, способный определить участь блондина. Стать частью семьи или превратиться в жалкий сброд. Это в лучшем случае. В худшем — умереть. Никто не захочет оставлять в живых того, кто побывал за гранью. Увидел изнанку, предназначенную для узкого круга доверенных лиц.       Тэ остановился у порога, задрал голову кверху, чувствуя, как холодные капли обожгли кожу, мерно стекая по щекам за уши, а после — по шее вниз. Помощники безмолвными тенями замерли у него за спиной, ожидая дальнейших распоряжений. Хотя на деле — самые что ни на есть свидетели, которые смогут подтвердить случившееся. Взгляд невольно зацепился за тусклый свет, что горел в окне второго этажа. Какая удача. Соен, вероятно, вернулась домой заниматься самобичеванием, вновь потерпев фиаско в погоне за деньгами. После того как Ким встал на сторону отца, надежды выгодно женить сына и жить припеваючи за его счет рухнули, оставив после себя пепелище и пустые комнаты. А еще — кучу долгов, которые нужно как-то возвращать.       Клубок воспоминаний развернул свою паутину, подкидывая сознанию отвратительные картины из детства. Покрасневшие от ожогов пальцы, разбитая губа, скандалы и крики, одиночество и страх, скребущийся каждую ночь в запертую на ключ дверь. Гадкие стоны за стеной и умоляющие всхлипы. Ненависть, ядовитыми каплями заполняющая маленькое трепещущее сердечко, и жестокие слова, брошенные будто невзначай: «Ни на что не годный выродок». Прошлой обиды давно нет, но чувство удушья осталось. Чтобы освободиться, нужно лишь…       Они проникли в дом без проблем. Никто не остановил, не помешал, не поднял на уши всех обитателей. Предупрежденные слуги заранее покинули место неминуемого возмездия. Пустынные коридоры, мрачные стены с пляшущими на них бликами от тусклых светильников, дорогие картины в позолоченных рамках, фарфоровые вазы, разномастные статуэтки и прочий хлам. Напрасная трата денег. Соен нашлась у себя в комнате в приготовлениях ко сну. Гордая прямая осанка, высокомерный взгляд и кривая усмешка, отразившаяся в винтажном зеркале большого туалетного столика. Она отложила в сторону щетку, которой приводила в порядок влажные после душа волосы, и повернулась лицом к гостям. Представление началось. — Тэ-Тэ, дорогой, я уж думала, больше не увижу тебя, — натянутая лицемерная улыбка, тепла в которой не больше, чем в сосульке на карнизе. Распахнутые в приветственном жесте руки, приглашающие для объятий. Вот только согреют или задушат — неизвестно. Тэхён никак не отреагировал на заранее заготовленную речь, лишь молча кивнул двум верзилам, что вошли в комнату, направляясь к женщине, по-прежнему невозмутимо сидящей на пуфе. — Привел друзей? Как мило, — брезгливо скривив губы, сквозь зубы процедила она, окинув посетителей взглядом, полным презрения. Не говоря ни слова, они подхватили ее под руки, будто та ничего не весила вовсе, и потащили прочь из спальни. — Что вы себе позволяете? Уберите от меня свои лапы! — недовольно, на грани истерики верещала Соен, пытаясь вырваться, но тщетно. Как бы женщина ни брыкалась, надеясь укусить побольнее, ничего не выходило.       Тэхён шел впереди, показывая дорогу. Несмотря на внешнюю невозмутимость, сердце в груди выстукивало рваный ритм, испуганно покалывая в предвкушении предстоящего действа. Ладони вспотели, а желудок скрутило судорогой. В голове ни единой здравой мысли. Паническая атака, приправленная адреналином вперемешку с ужасом. И за всем этим скрывался страх. Вполне предсказуемый, но от этого не менее позорный. Руки сжались в кулаки, а ногти вонзились в тонкую кожу ладоней, оставляя на ней белесые следы от полумесяцев. Боль помогла придти в себя и сосредоточиться на деле. Выбор пал на кухню.       Женщину разложили на светлом дубовом столе, достаточно крепком, чтобы выдержать взрослого человека и стерпеть возможное сопротивление. Удерживаемая пятью парой рук, она все равно продолжала сопротивляться и выкрикивать проклятья вперемешку с оскорблениями. Большая часть из них, в основном, не имела никакого глубинного смысла. Тэхён слышал их не раз. Он застыл в изножье, надевая медицинские перчатки, с любопытством взирая на жертву, и размышлял над тем, как лучше всего поступить. Заранее умертвить или сполна насладиться воплями. — Трус! Жалкий трус! — слова хлыстом ударили по сердцу, задевая невидимые струны. Если раньше Тэ и сомневался в правильности поступка, хранил в себе надежду маленького одинокого мальчишки, то теперь ее растоптала та, что должна была стать самым близким и дорогим человеком. — Что, лижешь зад папашке? Гнилое семя, продался при первой же возможности. — У меня был хороший учитель, мама, — впервые за вечер заговорил Ким. Обойдя стол, он замер около грудной клетки. Руки легли на халат, легко распахивая полы и обнажая тело. Время наложило на него свой отпечаток, с которым не смогла справиться даже эгоцентричная Соен.       Впрочем, на данный момент это мало волновало Тэхёна. Собраться с мыслями, сделать глубокий вдох и наконец-то решиться. Блеснула сталь ножа, а затем холодные пальцы коснулись ребер, вынудив мать испуганно дернуться в тщетной попытке вырваться. Хватка на конечностях стала сильнее. Наконец нащупав нужное место, Тэ удовлетворенно кивнул. — Будет больно, — предупредил молодой человек. В ответ же получил плевок, который, впрочем, не достиг цели. Склонив голову на бок, парень с укоризной взглянул на мать. Если поначалу ему хотелось побыстрее закончить, то теперь он решил сполна насладиться ее воплями.       Острие едва ощутимо скользнуло по ключицам, ложбинке между ними и замерло чуть ниже солнечного сплетения. Аккуратное, почти нежное нажатие и первый мучительный стон. Пьянящее, ни с чем несравнимое ощущение. Чем глубже погружался нож в плоть, окрашивая кожу в алые цвета, тем громче становился крик. Вонзив его до конца, по рукоятку, Ким замер, но лишь из-за судорожных метаний матери по столу.       Резать на живую, без наркоза, — занятие не из приятных. Улучив момент, блондин потянул лезвие дальше, превращая надрез в своеобразную дыру. С губ Соен сорвались грязные ругательства, а из глаз брызнули слезы, от которых сердце Тэхёна на миг сжалось. Рука дрогнула. Раздраженно тряхнув головой, Тэ попытался привести мысли в порядок. Пути назад не было. За ним неустанно наблюдало пять пар глаз. Коршуны, готовые разорвать глотку при первом же удобном случае. Только дай повод.       Ладонь скользнула в рану, тесную, мокрую, мерзкую. Пальцы неуверенно коснулись чего-то теплого, пульсирующего, защищенного сетью сосудов и мышечных трубок. Так просто и не достанешь. Тело пронзила предвкушающая волна дрожи. Не из-за желания, а из-за страха. Киму предстояло лишить жизни человека. Как бы сильно он ни ненавидел мать, природа противилась подобного рода жестокости. Голову словно набили ватой, а сомнения разом улетучились, когда обе руки проникли внутрь: одна отрезала окружающие ткани, вторая потащила наружу все еще функционирующий орган.       Крики своей матери этой ночью навсегда останутся в памяти. Они наложили свой непростительный отпечаток на воспоминания, угрожая вылиться в вечные муки совести. Разрушить разум и помутить сознание. Предсмертные хрипы, судороги, море крови и сердце, сделавшее последний удар и затихнувшее навеки. От ржавого запаха перед глазами все плыло, а к горлу подступила тошнота.       Тэхён передал трофей, ощущая себя дровосеком из сказки. Похлеще любого ночного кошмара. После этого молодой человек наконец-то извлек из остывающего тела свой нож, стараясь не замечать остекленевшего взгляда Соен. Его немного подтрясывало. То сходил на нет адреналин, оставляя после себя шок. Не желая больше ни минуты оставаться в отчем доме, Тэ отмыл в раковине нож, поняв, что измазанные по локоть руки придется оттирать дома, а после покинул кухню, слыша, как прихвостни завершали последние приготовления, которые позволят обставить все как несчастный случай. Утечка газа и пожар. Выживших нет.       Через пару дней блондину приснился первый в жизни кошмар. Он положил начало цепочке бессонных ночей. Барьер сломался.

۞۞۞

      Тэхён вернулся в пентхаус заполночь. Очередное задание от отца, что послал его с дипломатической миссией к местному владельцу сети аптек, благодаря которым можно было загонять шмаль под прикрытием лекарств, настолько вымотало, что парень буквально валился с ног. Все, о чем он мечтал, это рухнуть на кровать и провалиться в забытье. Наверное, так бы и поступил, если бы не странная фигура, преградившая путь до заветной цели.       Новая игрушка.       Вот уже месяц блондин считай потом и кровью старался заслужить уважение коллег Джин-Хо, который поражался обаятельному сыну. Шаг за шагом, успех за успехом, молодой человек приближался к тому идеалу наследника, о котором мечтал мужчина. Что, впрочем, не мешало ему подкинуть для того очередное испытание. Решив, что Тэ заслуживает поощрения, Ким-старший преподнес подарок. Не такой, что делают обычные родители. С подтекстом.       Что может быть лучше, чем личный раб в знак принадлежности к клану? Тэхён прошел проверку на прочность, а в награду получил новый вызов. Отказаться — проявить неуважение. В парнишке юноша узнал ученика из своей школы. Его ровесник. Учился, кажется, в параллельном классе. Довольно дружелюбный и улыбчивый. Как оказался здесь — загадка. Видимо расплачивался за ошибки собственного отца.       Чимин безмятежно спал, свернувшись в позе эмбриона на полу. Благо, толстый ворс ковра защищал от переохлаждения. Из одежды на нем были, разве что, боксеры и что-то еще, смутно знакомое. Свет от настольной лампы отбрасывал золотистые танцующие блики на рельефное тело, озаряя кожу приятным бронзовым свечением. Стараясь ступать как можно тише, Ким подошел ближе, изучая спящего гостя. В мелькнувшем серебристом блеске Тэ узнал кандалы, опоясывающие шею, руки и ноги Пака.       Шатен, словно почувствовав на себе чужой пристальный взгляд, приоткрыл глаза. Мир плыл, вырывая из полумрака чью-то фигуру. Сердце испуганно ухнуло и рухнуло к ногам, потому что в присутствующем человеке Чимин узнал того, что преследовал не только наяву, но и во снах. Тот, ради кого он пошел на эту глупость. Волнение захлестнуло с головой, оставляя юношу в растерянности. Ладони вспотели, а по спине прошелся противный холодок. До чего волнительно и жутко — наконец-то встретиться лицом к лицу.       Тэхён молчал, с любопытством рассматривая трофей. Пухлые, слегка приоткрытые губы, растрепанные в жутком беспорядке волосы, мутный ото сна взор, неотрывно следящий за блондином. Некогда расслабленное тело напряглось, будто ожидая удара. — Х-хозяин, — хрипло пробормотал Пак, осторожно принимая вертикальное положение. Чимин невольно поморщился от боли в затекших мышцах. Забытье на полу не способствовало приятному времяпрепровождению.       Медленно обойдя парня, Тэ сел на кровать, неотрывно глядя в шоколадные глаза напротив. Киму понравился этот хитрый прищур. Он взял цепь, потянув молодого человека на себя. Тот послушно подполз, устраиваясь между ног Тэхёна, страшась услышать что-то грубое, оскорбительное. Вроде того, что ему бросали все те тренеры, дрессировавшие на протяжении почти двух месяцев. Блондин же удивил. С силой сжав пальцы на загривке, новоприобретенный хозяин заставил Пака заглянуть в ореховые омуты. Холодные, глубокие, затягивающие, подчиняющие. — С этого дня ты будешь моей игрушкой, Чимин.