My Religion

Iʼm so addicted to All the things you do When youʼre going down on me In between the sheets Or the sound you make With every breath you take Itʼs not like anything When youʼre loving me Saving Abel — Addicted

      Чимин никогда не считал себя особенным, никогда не стремился выделяться из толпы. Эдакий миловидный мальчишка, немного полноватый для своих лет, но все равно цепляющий улыбкой и смехом. Душа компании, преуспевающий в учебе в стенах школы и очень одинокий за ее пределами. Свободные вечера за просмотрами кино или чтением книг по медицине. Уже тогда он четко решил, с чем хочет связать судьбу. Не давала покоя лишь странная резь в груди. У сверстников любовь и отношения, а у Пака — гнетущая тишина в обнимку с подушкой. Один друг, да и тот в последнее время стал слишком занятым, готовясь к экзаменам. Мешала еще и робость. Стоило какой-нибудь девушке обратить на него внимание, как молодой человек тут же терял дар речи и смущался. А, может, просто не интересовался противоположным полом, но упорно отрицал это. По крайней мере, лет до шестнадцати.       Переломный момент пришелся на день, когда в их частную школу перевели новичка с домашнего обучения. Шумиха тогда стояла страшная. Новость мигом облетела все классы, и вскоре поглазеть на паренька собралась приличная толпа народа. Высокий, худощавый, светловолосый, с привлекательными чертами лица и холодным отчужденным взглядом, он быстро стал объектом всеобщего внимания не только среди девушек, но и среди юношей. Чимин, сам того не понимая, невольно попал в их число.       Ким Тэхён.       Так звали его наваждение, что игнорировало своих обожателей, стараясь держаться обособленно ото всех. При этом еще и умудрялся оставлять о себе исключительно положительное мнение. Вежлив и немногословен, неулыбчив, но обаятелен. Долгое время Пак старался отрицать влечение к новичку, присматривался, и каждый раз открывал что-то новое для себя. Причины, по которым парень цеплял взгляд. Шло время, и рос интерес, который порою сильно пугал молодого человека. Каково это — быть другом Кима или, чего уж утаивать, любовником? Как бы Чим ни старался, Тэхён, увы, даже не смотрел в его сторону. Стоило их взглядам пересечься, у Мина сердце пропускало ход. Тэ же просто игнорировал гляделки, оставаясь равнодушным к заигрываниям любого рода.       Чем дольше это продолжалось, тем больше расстраивался шатен. Все попытки выйти на контакт заканчивались фиаско. Вконец измучившись, Пак решил, что причина отчуждения в нем самом. Перемены не заставили долго ждать. За год из полноватого милого мальчишки он превратился в стройного привлекательного парня. Подтянутое гибкое тело, украшенное рельефом мышц, сводило с ума половину школы. Помогли физические нагрузки и новое увлечение — танцы. По большей части дома перед зеркалом, когда никто не мог уличить его в этом занятии. Иногда посещали мечты о пилоне, ведь на нем, по мнению Мина, должны были выйти самые чувственные движения. Но даже это не помогло ему добиться внимания Кима, личная жизнь которого за столь длительный период времени обросла слухами. Еще и странная кличка, что закрепилась за ним.       Ви.       Ему приписывали скоротечные связи с девушками, а порою и с юношами. Кто-то поговаривал о панибратстве с преступными группировками. Кто-то считал его сыночком богатого папашки. А кто-то вовсю рассказывал о матери-потаскушке, что меняла мужчин как перчатки. Кому-то пришло в голову, что тот наемный убийца. Это в семнадцать-то лет. Молодой человек не подтверждал и не опровергал ни один из слухов. Блондин был одинаково вежлив со всеми, не отдавая предпочтения какому-то определенному полу. По крайней мере, так думал Чимин, пока однажды не стал свидетелем чьих-то утех в кабинке школьного туалета. От тихих стонов и всхлипов к щекам прилила краска, и Пак, собравшийся было уйти, застыл на пороге, услышав жалобную просьбу. — Еще, Тэхён. Пожалуйста, еще, — сердце болезненно сжалось, а после забилось с удвоенно силой. Мин не помнил, как выскочил из уборной. Очнулся лишь на лестничной площадке, пытаясь отдышаться и остановить поток слез, хлынувший из глаз. Лиц за высокой перегородкой, разумеется, разглядеть не удалось, но и людей с именем Тэхён можно было по пальцам пересчитать. До последнего отказываясь верить в произошедшее, шатен выглянул из-за угла, ожидая, когда из туалета выйдут виновники беспутства.       Первым в дверях показался довольно растрепанный одноклассник, стараясь спрятать за воротом рубашки алеющие засосы. Быстро заправив рубашку в штаны, тот зашагал в противоположную от Чимина сторону. Чуть погодя появился и тот, из-за которого ноги подкосились, а сам Пак медленно сполз по стенке вниз, пряча лицо в ладонях, тихо всхлипнув. Дурак. Наивный дурак.       Вторым парнем оказался Тэхён.

۞۞۞

      Проливать слезы, значит, терять драгоценное время, которое можно было потратить на попытки соблазнить Тэхёна. Найти его слабое место и наконец-то снискать интерес. Неслыханное для Чимина упрямство. Симпатия, угрожающая перерасти в нечто большее. Не любовь, но одержимость, что гораздо страшнее и опаснее. Поток нерадужных мыслей прервали голоса за дверью, и Пак, в усталости бредущий по коридору собственного дома, подошел поближе, а после замер, прислушиваясь. — Минсок, я, кажется, предупреждал тебя. Мистер Ким не любит ждать, — глухой удар, странный хруст, отозвавшийся волной отвращения и дрожи по телу шатена, и тихий вскрик, полный боли. Молодой человек в испуге сжался, поняв, кто скрывался по ту сторону. Кредиторы, которым отец задолжал крупные суммы денег. Похоже, пришло время платить по счетам. — Я все верну, обещаю, — лебезящий тон, унизительный для преуспевающего бизнесмена. Вот только был ли он таковым? Раз в дом ворвались люди Кима, значит, дела совсем плохи. От страха волосы на затылке Чимина встали дыбом. Снова удар и жуткое завывание на грани скулежа. Не чувствуя собственных ног, парень медленно сполз по стенке вниз, слыша, как шумно заколотилось сердце в грудной клетке, норовя сломать ребра. — Не пизди, Пак, тебе нечем возвращать, — едкий тон сопроводил дружный гогот прихвостней лидера, не предвещающий ничего хорошего. — Значит так, у тебя есть два варианта, — в тонкую щель между дверью и наличником шатен увидел темную фигуру, склонившуюся над распластавшимся на полу Минсоком. — Мы либо сейчас делаем из тебя чучело и набиваем вон теми опилками, что Хо принес с собой, либо идем и забавляемся сначала с твоей женушкой, а потом с сынишкой. Он у тебя просто загляденье, — живот скрутило в приступе паники, а к горлу подкатила тошнота. Сознание услужливо подкинуло омерзительную картинку. — Пожалуйста, пожалуйста, — только и мог твердить Пак-старший, протягивая к незнакомцу руки в умоляющем жесте. Сломленный и униженный. — Возьмите что угодно, только не трогайте их, — снова смех в ответ на просьбу. Они и так забрали бы все, для этого не требовалось чье-то разрешение. — А как тебе идея отдать сынишку в качестве игрушки наследнику нашего господина, м? — нехорошее предчувствие неприятно кольнуло в солнечное сплетение, лишая возможности нормально дышать. Чим весь обратился в слух, прижимаясь щекой к плинтусу двери. — Думаю, Ви понравится подарочек, — имя обожгло, словно раскаленные угли или воск, неосторожно пролитый на нежную кожу. Не послышалось ли? Но нет, те продолжали обсуждать Тэхёна, размышляя над тем, как юноша поступит с игрушкой. Мин не знал, что двигало им в тот момент, но он поднялся с колен и смело толкнул дверь, входя в комнату. Минута на колебания, чтобы оглядеть всех решительным взглядом, а после выпалить всего два слова. — Я согласен, — приговор подписан и обжалованию не подлежит.

۞۞۞

      Они притирались друг к другу мучительно медленно. Учились разделять свое одиночество с кем-то еще. Тэхён, не привыкший к подобному, долгое время сторонился Чимина, бросая неодобрительные взгляды на кожаный ошейник. Странно и несколько дико — каждый день наблюдать за кем-то, заставать в душе, возвращаться с задания и встречать в ненавистных стенах радушного и улыбающегося ему парня. А еще — просыпаться в одной постели. Безвыходная ситуация, потому что Ким не позволял шатену спать на полу. Но и не прикасался, не приставал, не давал лишних надежд, молча отворачивался от него и засыпал на своем краю. Мин смущался и немного терялся. Не ожидал подобной доброты. Боялся, что с ним будут обращаться, как с теми несчастными, которых он успел повидать за те месяцы, что юношу «дрессировали». Они с Тэ почти не говорили, лишь изредка перебрасывались ничего не значащими фразами. Пак с прислугой и то чаще болтал. Досадно и немного обидно, но зато теперь молодой человек стал близок к блондину как никто другой. Дело оставалось за малым.       Недели через две тщетных попыток Паку наконец-то удалось разговорить нелюдимого хозяина, который оказался на редкость приятным собеседником и слушателем. Чем, несомненно, очаровал еще больше. К несчастью, общих тем практически не нашлось, поэтому Чимин рассказывал о себе, пытался заслужить доверие, подружиться. В такие моменты Тэхён не сводил с него внимательного взгляда, изредка задавал какие-то вопросы. Проявил интерес, о котором так давно мечтал Мин. В своем взаимодействии они сдвинулись с мертвой точки, что не могло не радовать.       А в конце месяца Ким впервые преподнес подарок — новый ошейник. Красная плотная ажурная ткань, украшенная черным кружевом, а в центре — аккуратный бантик и кольцо, на котором позвякивал небольшой золотой кулон. — Терпеть не могу ошейники, но, поскольку мы оба с тобой жертвы обстоятельств, я хочу, чтобы твою шею украшала не грубая кожа, — холодные, брошенные, будто невзначай, слова пролились бальзамом на душу. О Чимине заботились. Немного грубо и небрежно, но факт оставался фактом. Такое украшение не стыдно надеть даже на учебу. Теперь не было нужды прятать его под высоким воротом водолазок.       Оно притягивало взгляды одноклассников, вызывало уйму вопросов, на которые Тэхён отвечал уничтожающим взглядом. Безмолвная угроза-предупреждение. Блондин впервые обозначил свои права. Словно приказ: руками не трогать и даже не смотреть в сторону шатена. Ким никогда не замечал в себе замашек собственника, но те проснулись сами собой, когда в них появилась необходимость. Чимин смущался, опускал глаза и старался сдержать довольную улыбку, невольно расплывающуюся на губах. Ему было жутко неловко, но чертовски приятно ощущать по-хозяйски наглую ладонь на своем плече, что лишала возможности лишний раз пошевелиться или вырваться.       Впрочем, эйфория длилась недолго.

۞۞۞

      Холодные ладони по-хозяйски легли на плечи, сжали их, огладив подушечками пальцев выступающие ключицы. А после коснулись бархатистой глади темно-синего ошейника, стягивающего шею. Так волнующе, что дыхание на миг перехватило. Бесстрастный взгляд оценивающе мазнул по отражению парня в зеркале. Слегка подведенные черным карандашом карие глаза, казавшиеся большими и бездонными, затягивающими в свою вязкую глубину. Пухлые соблазнительные губы, которые то и дело кусал шатен. Явно нервничал, чувствуя себя музейным экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение. По правде говоря, так оно и было. Полумрак комнаты придавал ей интимности, благоволил к задушевным и сокровенным беседам, неосторожным ласкам и вкрадчивому шепоту. Чимин наносил последние штрихи для своего образа, когда в помещение ворвался Тэхён. Сама сдержанность и собранность в строгом деловом костюме с небольшой прямоугольной бордовой коробочкой в руках.       Яркий сапфир в серебряной оправе, украшающий бижутерию, отбрасывал на кожу танцующие перламутровые блики, окрашивая ее в бледно-голубые тона. По бокам от драгоценного камня расположились резные листья из того же благородного металла. Пак осторожно поднял руку и рассеянно провел по ошейнику кончиками пальцев. Новый подарок за хорошее поведение идеально подошел к шелковой аквамариновой сорочке, поверх которой молодой человек надел жилет с дымчато-белой вышивкой.       Игра, в которую они играли с Тэ вот уже полгода, заводила, жутко возбуждала и в то же время выводила из себя, потому что Чимин получал лишь крупицу желанного внимания: дразнящие прикосновения, порождающие толпу мурашек, и жаркие голодные взгляды, от которых в паху растекалась истома. Хотелось уже наконец-то увидеть какие-то решительные действия. Но Тэхён медлил, нарочно оттягивая неизбежное. Мучил свою жертву, держа на расстоянии, обращался, как с дорогой вазой. Любовался и сдувал несуществующие пылинки с хрупкой фарфоровой поверхности.       На деле же — присматривался, опасаясь ножа в спину. Жизнь в доме отца превратила его в подозрительного циника. Недоверие стало неотъемлемой частью самого блондина. В дружелюбии он видел скрытую корысть, в раздражающих признаниях — надежду за счет наивного юнца приблизиться к власти, в попытках вывести на откровенные разговоры — желание отыскать слабое место, чтобы выставить в худшем свете перед Кимом-старшим.       К сожалению, Пак не умел читать между строк, а потому и представить не мог, в каком русле текли мысли Тэ. Шатен злился от неосторожных прикосновений, заставляющих трепетать в нетерпении. Тэхён распалял в нем страсть и оставлял ночью одного, уходя на очередное задание, а, может, чтобы развлечься с каким-нибудь смазливым мальчишкой. Задевало самолюбие нещадно. Ядовитые шипы ревности царапали грудную клетку изнутри. Надежда наконец-то отдаться во власть сладостной пытки, ощутить себя заполненным, меркла с каждым днем. — Ты помнишь свою задачу? — холодный голос, лишенный жизни, вернул Чимина к реальности, заставив испуганно вздрогнуть. Молодой человек согласно кивнул. Ну конечно же он помнил свою задачу: без толку шататься по залу. Лишенный возможности с кем-либо говорить, парень мог лишь наблюдать за элитным обществом издалека, не позволяя кому-либо прикасаться к себе. Приказ, приправленный угрозой наказания. Подстегиваемый страхом, Пак впервые шел на «выгул», понимая, с какой целью туда отправлялся Тэ. Правда не знал, чем все могло обернуться. Вряд ли можно назвать деловой встречей событие, на которое Ким прихватил парочку ножей и пистолет.       Огромная зала, освещенная сотней ярких ламп, ослепляющих и броских, была под завязку забита народом. Богачи и бизнесмены, легенды криминального мира и их спутницы, демонстрирующие всем свои дорогие наряды и украшения. Очередная выставка, на которой Чимину отводилась собственная роль. Безмолвный свидетель, снующий в толпе. Он блестяще справлялся с ней в течение получаса, пока какой-то настойчивый толстяк почти силком не затащил его на второй этаж. Не обращая внимания на сопротивляющегося парня, мужчина прижал Пака к стене в темном закутке, нетерпеливо срывая с того одежду. Возмущенный крик потонул в хлесткой оглушающей пощечине, от которой закружилась голова. Следом за ней прилетела и еще одна, окончательно выбившая из колеи. Никто и никогда не поднимал на Мина руку. Неслыханная дерзость. Чувствуя себя беспомощной пташкой, молодой человек лишь бессильно трепыхался в стальной хватке мерзких объятий. От незнакомца за версту разило алкоголем, отчего к горлу подкатила тошнота. Из глаз брызнули предательские слезы, когда ладонь сжала неэрегированный член и начала настойчиво массировать. За спиной раздались чьи-то шаги, а после тихий голос разрезал тишину стальными властными нотками. — А сейчас ты медленно уберешь от него свои руки, паскуда, или, клянусь Богом, я отстрелю тебе яйца, — щелкнул предохранитель, и в пах толстяка уперлось дуло пистолета. У Чимина же сердце забилось с удвоенной силой, когда он узнал знакомые интонации. По телу разлилось приятное тепло, и юноша вздохнул с облегчением.       Тэхён.       Мужчина лишь коротко рассмеялся и послал блондина куда подальше, ни капли не страшась нависшей над ним угрозы. Какой-то сопляк смел указывать ему, что делать. До чего смешные пошли сынки богачей. — Я что, непонятно выразился? — пальцы сжались на загривке, вынуждая незнакомца отстраниться от Мина. Чим в испуге вжался в стену и обхватил себя руками за плечи. Тэхён из последних сил старался сдержать рвущийся наружу поток злости. Не появись Тэ вовремя, кто знает, чем бы все обернулось. Ослепленный яростью, молодой человек развернул к себе усмехающегося верзилу. — Думаешь, я боюсь пустых угроз? — нагло заявил пьяный боров, глядя в потемневшие глаза напротив. Кривая усмешка на мгновение исказила пухлые губы, а после раздался выстрел. Мужчина, в изумлении распахнувший рот, схватился за рану и медленно сполз на пол, хрипя что-то нечленораздельное. Шок исказил грубые черты лица, делая их еще более неприглядными. Ким притянул того к себе за длинный галстук, стянувший горло, и шепнул доверительно на ухо: — Никто не смеет прикасаться к моей игрушке, мразь, — а после брезгливо оттолкнул толстяка в сторону. Оставив его тихо завывать в растекающейся под умирающим луже крови, Тэхён перешагнул через незнакомца, направляясь к Чимину, что застыл, в испуге глядя на разворачивающееся перед ним действо. Ни одной здравой мысли. Звенящий вакуум. Чужая смерть оставила после себя неизгладимое впечатление.       Осторожно взяв шатена за руку, Тэ повел того прочь, петляя среди темных коридоров. Наконец найдя подходящее помещение, он затолкнул туда сначала Пака, а после зашел сам, закрыв за собой дверь. Щелкнул поворачивающийся в замке ключ. В воцарившейся тишине особо отчетливо слышалось хриплое дыхание двух парней. Чим не мог видеть блондина в ослепляющей густой темноте, но мог чувствовать жар тела, что внезапно оказалось невыносимо близко. Сводящий с ума коктейль контрастов: страсть и ужас. Перед глазами все еще плясали недавние образы. Чимина трясло, то ли от страха, то ли от волнения. Черт знает, что сейчас происходило в голове у Кима. Угроза наказания страшила до слабости в ногах. — Я, кажется, сказал тебе ни с кем не говорить, — горячий шепот обжег шею, посылая дрожащие импульсы по телу. Знакомый голос разрушил остатки самообладания. Цепкие пальцы впились в ворот рубашки, а из глаз хлынули слезы. — Прости, — тихо всхлипывая, пробормотал Пак, — я отшил его, а он потащил меня сюда, да еще и лапать начал. Я старался вырваться, но этот мудак меня ударил. Боже, мне было так страшно, — горячие ладони скользнули по животу, сорвав с губ судорожный вздох. Мин замолчал, отвлекшись на неожиданную ласку. К щекам прилил жар, когда настойчивые пальцы с легкостью расстегнули жилет, переключившись на рубашку. — Где он тебя трогал? — от мягкого вкрадчивого баритона, Чимин смутился еще больше. Рука скользнула в распахнутый шелковый ворот, очертила форму ключиц, огладила напрягшиеся бусины сосков. — Здесь? — шатен отрицательно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Боялся, что вот-вот проснется, осознав, что все происходящее — потрясающий сон. — Или, может быть, здесь? — ладони сместились на живот, огладили выступающий рельеф мышц, окончательно распахивая рубашку. Чужое дыхание приятно щекотало шею, рождая яркие всполохи возбуждения. — Н-нет, — только и смог выдавить из себя молодой человек, а наглые пальцы уже вовсю хозяйничали с пряжкой ремня, что печально звякнула, открывая доступ к ширинке и пуговице. Во рту внезапно пересохло от урагана эмоций, захлестнувших с головой. — Значит здесь, — усмехнулся Тэхён, услышав тихий протяжный стон, когда ладонь требовательно сжала в своей хватке наполовину эрегированный член сквозь тонкую ткань брюк. — Знаешь, Чимини, — доверительно пробормотал блондин, припадая губами к соблазнительным ключицам, — душу лечат ощущениями, — Паку идея пришлась по вкусу. Особенно когда рука забралась в трусы, нарочито медленно ведя по стволу. Язык закружил вокруг соска, а после острые зубы сомкнулись на чувствительной бусине. Судорожный всхлип как безмолвный посыл к дальнейшим действиям.       Отказываясь верить в происходящее, Мин послушно выгибался под требовательными ласками, позволяя оставлять на коже алеющие следы от засосов. В паху растекался жар от манипуляций Тэ, что чутко улавливал все чувствительные места на теле, знал, куда надавить, чтобы доставить больше удовольствия. Откинув голову на стену, Чимин прикрыл глаза, позволяя сухим губам покрывать поцелуями тонкий изгиб шеи. Отдался на волю своего хозяина. Под сомкнутыми веками плясали яркие искры надвигающегося экстаза. Живот скрутило спазмом в преддверии оргазма. Запредельно и крышесносно, особенно когда Ким двигал рукой по члену, доводя до исступления. Головокружительный ритм. Быстрый, рваный, грубый. Сорванный голос, горло, сдавившее спазмом, и едва различимые хрипы. Пара фрикций, и шатен с гортанным стоном излился в ладонь Тэхёна, тут же вскрикнув от пульсирующей боли, контрастом настигнувшей его минутой позже. Блондин до крови прокусил кожу на изгибе плеча, пометив парня. — Запомни, Чимин, — шепнул молодой человек, очерчивая языком контур ушной раковины. — Ты принадлежишь мне. И это, — пальцы с силой надавили на след от укуса, вынудив Пака возмущенно зашипеть, — моя метка. Взглянешь на кого-то, кроме меня, будешь наказан. Ты меня понял?       Несомненно, Чимин, обнимающий Тэ за плечи, понял своего хозяина, чувствуя, как разливается по телу послеоргазменная нега, приправленная извращенным удовольствием от услышанного.

۞۞۞

      Когда у тебя наконец-то появляется нечто ценное, что могут отобрать в любую минуту, в силу того что ты не достоин обладать подобным сокровищем, поневоле стараешься сберечь это любой ценой. Правда, Тэхёну приходилось сложнее. Он прятал свой интерес и влечение за маской равнодушия, а горячую симпатию проявлял через призму насмешек и грубости, ловя в лучистом взгляде отголоски собственной боли.       Вот только Чимин, что полевая трава, сгибался под гнетом негатива, но продолжал упрямо подниматься, находя что-то родное и такое знакомое в отчуждении друга. Глуша в себе обиду и захлебываясь слезами, шатен размышлял, как умудрился докатиться до такого, позволив вытирать о себя ноги. Ким таскал молодого человека за собой повсюду, как послушную собачку, заставляя караулить в коридоре у школьного туалета, пока сам придавался утехам в одной из кабинок с другим. Пак терпел, не понимая, как мог влюбиться в эгоистичного ублюдка.       Упрямо пытался сблизиться каждый раз, но по-прежнему натыкался на стену равнодушия. Сдирал руки об острые края, и все также продолжал карабкаться несмотря на боль, съедающую кончики пальцев и разбивающую сердце на мелкие осколки. Мин ждал и надеялся, что однажды Тэ соберет их все вместе и склеит. Или же выбросит на помойку. Чимина устраивал любой из вариантов.       Пак неуверенно топтался на пороге гостиной, наблюдая за тем, как ловко и быстро скользили пальцы хозяина по клавишам рояля, разнося по помещению мелодичные переливы печальной медленной композиции. Чарующей и прекрасной, а порою резкой и волнительной, как ее исполнитель. Ким любил приходить сюда, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и немного побыть одному. Чим совершенно случайно узнал об этом буквально на днях и подумал, что, возможно, у них могли бы появиться общие интересы, если бы Тэхён… — Ты что-то хотел, Чимин? — музыка резко стихла, а обращенный к нему внимательный взгляд ореховых глаз жутко смутил. Похоже, шатена застали с поличным. Ладонь приглашающе похлопала по месту рядом с собой, предлагая парню зайти внутрь. — Я бы хотел тебя кое о чем попросить, — не глядя на Тэ, тихо начал он, присаживаясь на самый край пуфа. Ладони вспотели, и молодой человек сцепил руки в замок, умастив на коленях, надеясь, что блондин не заметил слабой дрожи на кончиках пальцев. — Смелее, я не кусаюсь, — засос, хотя скорее след от укуса, заживающий на шее, говорил об обратном. Тэхён усмехнулся собственным мыслям, с интересом рассматривая смущенного Чимина. Легкий румянец, несомненно, шел ему, придавая Паку безумно милый вид. — Научи меня играть на рояле, — на одном дыхании выпалил Мин, осмелившись наконец-то заглянуть в смеющиеся глаза напротив. Сильная рука обвилась вокруг его талии, притягивая ближе. — Сидя на самом краю, ты вряд ли этому научишься, — проникновенный шепот проникал, казалось, под кожу, заставляя сердце взволнованно трепетать, разнося по телу стайки восторженных мурашек. Тэ осторожно взял маленькие ладони парня в свои и положил их на клавиши.       Не обращая внимания на растерянного Чимина, он начал разъяснять тому музыкальные азы, поочередно знакомя с каждой из нот. Но шатен его не слушал, заворожено всматриваясь в притягательные черты лица, ныне расслабленные. Блондин впервые за долгое время улыбался и смеялся над каждой из неудач Пака, возвращая пальцы в нужное положение. Молодой человек, по правде говоря, ни черта не понимал, но усердно старался повторять за Тэхёном, дабы не расстроить того. Лишь спустя полтора часа, хозяин сжалился над ним, с укоризной глядя на Мина. — Ты не знаешь нот, и, судя по твоей рассеянности, обучение займет не один месяц. Зачем тебе это? — парень и сам не знал, точнее, боялся раскрыть истинную причину своих мотивов. Неуверенно закусив губу, он посмотрел на учителя, боясь увидеть во взгляде осуждение, но там плясали искры веселья. Ладонь по-прежнему согревала крепкая хватка. Похоже, в планы Кима не входило намерение отпускать руку Чимина, о чем красноречиво говорили переплетенные пальцы. Набрав полную грудь воздуха, Пак наконец-то решился. — Просто я подумал, что, — молодой человек закашлялся, стараясь унять першение в горле. Ладонь успокаивающе погладила по спине, подбадривая его. Лицо оказалось в непростительной близости, сбивая с мыслей. Горячее дыхание опалило щеки, заставляя дрожать от волнения. — Умей я играть, у нас бы появилось кое-что общее, и… — глаза распахнулись в удивлении, потому что сухие губы Тэ накрыли его собственные.       Неожиданно и совершенно обескураживающе. Легкое прикосновение, ненавязчивое и приятное, плавно переросло в нечто большее, томительное, страстное. С бешено колотящимся сердцем Чимин неуверенно ответил на поцелуй, смыкая веки. То, о чем юноша мечтал так долго, наконец-то свершилось, разнося волнительную дрожь по телу. Напряжение, сковавшее было Пака, отпустило, позволяя шатену полностью отдаться во власть хозяина, чья горячая рука скользнула вверх по бедру, а юркий язык проник в рот. Легко огладив небо, он прошелся по кромке зубов, а после вернулся к чужому, предлагая присоединиться к игре. Мокро, жарко, головокружительно.       Пальцы зарылись в соломенные пряди, притягивая Тэхёна ближе, чтобы наконец-то теснее, ярче и интимнее. До цветных всполохов за закрытыми глазами, до сбитого дыхания и сдавленных стонов, до жадных объятий и чувственных ласк. Одурманенный запахом кофе вперемешку с медом, Мин подумал, что, возможно, ему не стоило учиться играть на рояле. Ведь музыка ни за что на свете не сравнится с тем, какие у Тэ нежные и требовательные губы.       А еще — одно дыхание на двоих в сто раз круче общих интересов.