First love

      Юнги сидел в комнате за пианино и делал попытки сочинить хотя бы что-то для новой песни. Но музыка не желала сочиняться. Он не мог подобрать правильные ноты или подбирал, но они не складывались в красивую мелодию. Получался только бессвязный набор звуков. Видимо, вдохновение решило взять отпуск. Юнги опустил голову. Тут послышался звук открывающейся двери и чьих-то осторожных шагов — кто-то вошёл в комнату. До носа Шуги донёсся аромат его любимого кофе. Он обернулся. Перед ним стоял Чимин с чашкой горячего напитка в руках.       — Хён, ты ещё не спишь? Я принёс тебе кофе, чтобы ты согрелся.       — Спасибо, — поблагодарив донсэна, Мин взял чашку в руки. В комнате Юнги было холодно, поскольку отопление не работало. Дело в том, что дом, куда временно переехали ребята, был старым и давно не отапливался. Его хозяин, видимо, не позаботился о будущих жильцах и не оставил ни малейшей подсказки, как пользоваться котлом отопления. Поэтому, несмотря на то, что была только ранняя осень, ребята ходили по дому в куртках.       Юнги хотел подарить Чимину на день рождения песню собственного сочинения, но как назло у него ничего не выходило.        — Юнги-хён, а можно я посмотрю, как ты работаешь? — осторожно спросил Чимин. Он знал, что Шуга не любит, когда кто-то наблюдает за ним в процессе его творчества, но ему хотелось хоть одним глазком взглянуть на хёна, пока он находится в состоянии творца.       Мин был готов разозлиться и накричать на донсэна, но испуг в глазах последнего остановил его.       — Ну… ладно… — нехотя произнёс Юнги, — только не мешай мне.       Чимин присел рядом с Юнги на старый деревянный стул, слегка покосившийся в сторону, и стал украдкой наблюдать за хёном. Мин дотронулся до клавиш и неожиданно понял, что у него в голове начинает складываться мелодия. Она будто бы доносилась издалека, из раскрытого в волшебный мир окна. Она играла всеми цветами радуги и была прекрасна, как первый распустившийся весной цветок, как капли росы при первых солнечных лучах, как поблёскивающий на солнце при морозе снег, как улыбка Чимина… стоп… Чимин…       Юнги осознал, что причиной этой красивой мелодии был сидящий рядом с ним человек. Благодаря Паку к Юнги вернулось вдохновение. Шуга стал играть звучащую в голове мелодию на старинном инструменте, покрытом коричневой краской и пахнущим кофе. Он так увлёкся, что не заметил, как донсэн достал телефон и начал снимать его на камеру. Закончив играть, Юнги обернулся и, увидев камеру, удивился. Чимин, заметив, что хён начинает злиться, поспешно спрятал телефон за спину.       — Пак Чимин, что это было? Кто разрешал снимать меня на камеру, а? — Юнги был готов разбить этот чёртов телефон. Он меньше всего хотел, чтобы кто-то видел его погружённым в работу, а Чимин наверняка покажет это видео всем.        — Х-х-хён, прости меня, — боязливо проговорил Пак, — я хотел, чтобы это осталось не только у меня в памяти, но и в телефоне, чтобы я мог в любой момент наслаждаться этим.       — Наслаждаться?! Ты хочешь сказать, что тебе это понравилось? — Юнги был удивлён. Обычно его талант не ценили слишком высоко, но ему было наплевать, он писал музыку для себя, и она ему нравилась.       — Да, это была очень красивая мелодия и она мне понравилась, — произнёс Чимин, боязливо подняв взгляд на хёна.       — Ну ладно, можешь оставить это видео, но только для себя. Обещай, что никому не покажешь его.        — Обещаю, хён! — Чимин был удивлён внезапно подобревшему Шуге.       — Ну вот и хорошо, а теперь иди ложись спать, уже поздно, — Мин посмотрел на часы, — два часа ночи, а утром у нас съёмки клипа, так что мы уже давно должны были видеть седьмой сон.        — Да, ты прав. Спокойной ночи, хён. — С этими словами Пак скрылся за дверью.       — Спокойной ночи, Чимин-и. — Произнёс в ответ Юнги и устало откинулся на спинку стула. Мелодия была написана, так что теперь со спокойной совестью можно было лечь спать.