First love

      Чимин был раздражён. Он злился на себя за то, что не мог взять эту проклятую высокую ноту. Ещё одной причиной для такого состояния было то, что он не мог правильно станцевать некоторые движения из хореографии к их новому клипу. Как ни старался, не получалось. Всё выходило из рук вон плохо. Юнги тем временем собирался на вечеринку в честь дня рождения одного из их общих знакомых. Он не знал, что происходит с Чимином, и только удивился, когда донсэн отказался пойти с ним. «Странно, — подумал Мин, — ему ведь обычно нравится проводить время в компании тех, с кем можно развеяться и как следует повеселиться и развлечься».       Но тем не менее, он не придал такому поведению приятеля большого значения, подумав, что тот просто не в настроении куда-то идти. Пак же, в свою очередь, видя, что хён собирается повеселиться, не хотел портить ему настроение, загружая его своими проблемами. Он решил, что разберётся с ними как-нибудь самостоятельно. Как только за Юнги закрылась дверь, Чимин погрузился в размышления. Юнги всегда хорошо относился к нему, и они были хорошими друзьями. Но Пак хотел быть для Юнги больше, чем просто другом. Он мечтал почувствовать тепло, исходящее от хёна, находясь в его объятиях, услышать от него ласковые слова, которыми обычно обмениваются влюблённые парочки, ощутить сладкий вкус его губ.       Чимин был влюблён в Юнги. Как ему самому казалось, безнадёжно. Пак не решался признаться в своих чувствах Мину. Он боялся, что Шуга оттолкнёт его или вообще предпочтёт забыть о его существовании, вычеркнув его из своей жизни. В любом случае, после признания отношения Юнги и Пака уже никогда не будут прежними. Поэтому Пак предпочитал скрывать свои чувства. О них не знал никто, даже его лучший друг Тэхён, с которым они обычно делились секретами, пребывал в неведении. Но дело в том, что когда долго что-то скрываешь, оно лежит камнем на сердце, который с каждым днём становится всё тяжелее и тяжелее. Камень, что лежал на сердце Пака, уже превратился в самый настоящий булыжник. С каждым днём ему становилось всё труднее скрывать свои чувства. И вот сегодня он решил, что признается во всём Юнги. Сделать это он решил с помощью телефона. «Так он меня хотя бы не ударит». — подумал Чимин.       Набрав нужный номер, он собрался с мыслями и приготовился говорить. На другом конце провода трубку поднял Юнги. Он уже был в стельку пьяный и находился в самом разгаре веселья. Увидев, кто звонит, он поднялся и только собрался выйти на улицу, так как из-за чересчур громкой музыки было невозможно что-либо расслышать, как его остановили двое парней, один из которых и являлся виновником торжества. «Да ладно тебе, Август, — произнёс именинник, — включи громкую связь и разговаривай, а музыку я попрошу убавить. Да расслабься ты, здесь все свои». («Август» было прозвищем, которое носил Юнги в этой компании. Им понравился его псевдоним «Agust D», когда он выпустил свой микстейп, и они стали звать его « Августом». Так оно за ним и закрепилось.). Сказав это, парень подошёл к диджею и попросил ненадолго убавить звук. Когда его просьба была выполнена, он вернулся к ребятам. Юнги не понимал, зачем включать громкую связь, но не был в состоянии ясно соображать, поэтому просто сделал так, как ему сказали. Как только Чимин услышал звук снятой трубки, он принялся говорить:       — Привет, хён. Что делаешь?       — Да вот, развлекаюсь. Зря ты со мной не пошёл, ты не представляешь, как здесь весело!       — Да знаешь, просто настроения не было куда-то идти.       — Понимаю, бывает.       — Хён.        — Да?       — Я должен тебе кое-что сказать.       — Что?       — Дело в том, что я уже очень давно люблю тебя. Я всё никак не решался сказать тебе об этом, и вот, наконец, сделал это. Послушай, я понимаю, что, возможно, ты будешь смеяться надо мной…       Тут Чимин замолчал. Он услышал в трубке смешки. Но они принадлежали не Юнги, нет. Это был смех каких-то других людей. Чимин не понимал, как так могло произойти, что его слова услышал кто-то помимо того, кому они были адресованы. Но внезапно он осознал, что Юнги поставил телефон на громкую связь. Обычно они делали так, когда звонили кому-то из мемберов. Но зачем Юнги сделал так сейчас, там ведь были абсолютно незнакомые им люди, за исключением некоторых? В любом случае, этот разговор не был предназначен для чужих ушей. Тут Пак услышал голоса, доносящиеся из трубки:       — Ха, слышали? Он признался Августу в любви. Наивный педик… как будто не понимает, что ему ничего не светит, так как Ди самый настоящий натурал.       — Пошли его куда подальше, приятель, мой тебе совет, не отвяжется ведь потом.       Юнги может быть и не совершил бы того, о чём позже жутко пожалеет, если бы он находился в другом месте, в другое время, в другом состоянии и, конечно, в абсолютно других обстоятельствах. Алкоголь притуплял сознание, заставляя забыться. И Шуга забылся. Он перестал отвечать за свои слова и поступки и прокричал прямо в трубку:       — Слушай сюда, после такого я тебя и знать не хочу! Чтобы сегодня же собрал свои вещи и съехал, ясно тебе? Мне плевать, где ты будешь искать жилище! Не желаю больше иметь ничего общего с таким педиком, как ты!       Чимин не мог поверить услышанному. Он, конечно, ожидал негативной реакции от приятеля, но не предполагал, что она будет настолько негативной. После того, как в трубке послышались гудки, Чимин размахнулся и со всей силы бросил телефон в стену. После этого он опустился на колени и заплакал. Слова, сказанные Юнги, слишком глубоко засели у него в сердце. И не просто засели, а проделали в нём слишком большую и глубокую рану, которая, как думал Чимин, не зарастёт уже никогда.