you can stitch me up (but i'm broken on the inside)

Он просыпается в стерильно-белых стенах больничной палаты. Слышится громкий выдох, возможно, его собственный, и беспорядочный звук кардиомонитора, попеременно ускоряющийся. Он громко и сильно прокашливается, люди вокруг него начинают кричать. Все болит. — Все в порядке, Тайлер, все хорошо, — он видит светловолосую медсестру, успокаивающую его. — Расслабься, милый, не торопись. — Где я? — выдыхает он хриплым от долгого молчания голосом, и боль молниеносно бьет по всему его телу. Тайлеру кажется, что он близок к смерти, когда к его сухим губам приставляют стакан воды. Он жадно пьёт ее, будто не видел воду неделями. — Ты в больнице, дорогой, пожалуйста, не двигайся. У тебя много ранений, — и он уверен, что так и есть. Левая рука Тайлера в гипсе; все его тело покрыто темно-жёлтыми и коричневыми синяками, а его голова буквально раскалывается. Он ничего не понимает, и ему страшно. — Я не понимаю, — шепчет Тайлер и закрывает глаза, в последнее мгновение замечая какого-то розоволосого мужчину. Он бледен как смерть, а под его глазами тёмные мешки. — Привыкать будет трудно, можешь быть уверен. Тебе все объяснят через минуту, хорошо? Доктор уже идёт, твоя семья тоже. Твой друг тут, если он тебе нужен. — Друг, — повторяет Тайлер, кладя голову на подушку больничной кровати. — Больно. — Я знаю, милый, я дам тебе ещё лекарств, хорошо? И добавим немного еды в твою систему, — она разбирает какие-то пакетики, и Тайлер вдруг осознаёт, насколько все серьёзно. Может он и не знает, что происходит, но это что-то явно ужасное. Взрослая женщина, скорее всего лет пятидесяти, со стетоскопом на шее и в белом халате вбегает комнату. — Мистер Джозеф, вы понятия не имеете, как я рада видеть Вас живым. Тайлер не говорит. Он переводит взгляд с розоволосого мужчины на доктора. — Милая, — указывает она светловолосой медсестре, — не будешь так любезна. Тайлер не хочет, чтобы она уходила, но она все равно скрывается за дверью, сияя небольшой улыбкой на лице. Его врач прочищает горло и берет в руки планшет с бумагами со столика рядом с дверью. — Я доктор Палмер. Боюсь, что с Вами случился несчастный случай. — А? — Вы упали с высоты тридцати пяти футов на одном из своих концертов. У Вас есть несколько серьёзных травм от удара черепной коробки о сцену, что могло привести к повреждениям головного мозга. Все говорили, что Вы не выкарабкаетесь, но я знала, что Вы сильный. Ваши друзья и семья тоже знали. Нам нужно будет проделать пару операций, Вы лежали в коме около месяца, и это был совсем не сказочный месяц, мистер Джозеф. — Ни капли, — добавляет розоволосый парень. Тайлер моргает, пытаясь понять всю информацию, которую взвалили на его гудящую голову. Так значит, он почти умер. Прекрасно. — Нам нужно сделать несколько стандартных проверок, прежде чем придёт Ваша семья. Это не займёт много времени, — Тайлер кивает, и доктор Палмер оглядывает какие-то бумаги в своих руках. Потом она просит его повторить алфавит, указать на определенные части тела и смотреть за светом. Он справляется со всеми испытаниями. — Вы помните падение? — розоволосый парень выглядит полным надежды, но Тайлер не помнит. Он отрицательно мотает головой. — Что последнее Вы помните? — Я играл в баскетбольном матче. Забросил три мяча и мы выиграли, — он посмеивается, тут же хмурясь. — Я пытался впечатлить ту девчонку, но она просто не обращала внимания. А потом мы с семьёй ходили за мороженым. Доктор Палмер и Розоволосый обмениваются взглядами полными ужаса. — Тайлер, — тихо начинает она. Так, будто не хочет спрашивать, — сколько Вам лет? — Мне семнадцать, — отвечает он, произнося так, будто это самая очевидная вещь на свете. Розоволосый мужчина выпускает смесь вздоха и всхлипа и без объяснений выбегает из комнаты. Тайлер слишком занят, чтобы размышлять, что он вообще делал тут. — Ох, дорогой, — бормочет доктор, потирая руки. Она черкает что-то на планшете и с сожалением поднимает на него взгляд. — Сейчас 2016. Вам не семнадцать, Вам двадцать семь. Тайлер широко распахивает глаза. Его кардиомонитор начинает пищать быстрее, и Доктор Палмер аккуратно шикает. — Все хорошо, мы разберёмся с этим, обещаю. — Я не помню десять лет своей жизни? — спрашивает он больше для себя самого, чувствуя, как комок рыданий скапливается у него в горле. — Я знаю, это страшно, но Вам придётся пройти через это, потому что у Вас есть люди, которые любят Вас и врачи, готовые помочь. Мне нужно занести некоторые данные. Я собираюсь продиагностировать Вам ретроградную амнезию. Возможно, мы сможем вернуть вашу память, Мистер Джозеф, просто потребуется время. Нервно всхлипывая, Тайлер кивает и наблюдает за тем, как врач выходит из комнаты. Он не может поверить в это. Десять лет воспоминаний из жизни, которые он не может вспомнить. Он ходил в колледж. Он женился? Стал ли профессиональным баскетбольным игроком, как и мечтал? Он когда-нибудь выезжал из Огайо? Как такое случилось, что он забыл все? О чем он думал, забираясь на что-то настолько высокое? Это было так глупо! — О, Тайлер, мой мальчик, — его мысли прерывает зашедшая в комнату семья: его родители, братья и сестры окружают кровать, и его мать опускается на колени. Она выглядит старше, чем он помнит, с седеющими волосами и морщинками на лице. — Я думала, что никогда больше не увижу тебя, — она начинает плакать, и эти слёзы пропитаны такой болью, что сердце Тайлера невольно сжимается. — Даже не смей проделывать что-то подобное снова! — Я, — начинает Тайлер, но его отец берет его мать за руку. Он тоже выглядит старше, и Тайлеру хочется закричать. Почему он не помнит? — Мы можем наказать его позже, Келли, — шепчет он, но в его глазах тоже стоят слезы. — Он и так натерпелся. — Как себя чувствуешь, большой бро? — спрашивает Зак, опираясь на стену. Это и правда его братья и сестры. Такие взрослые. Он не может вспомнить, как бы сильно не старался. — У меня раскалывается голова. И я умираю от голода. — Что мы можем принести тебе? — обеспокоено спрашивает Мэдди, и он замечает обручальное кольцо на ее левой руке. Святое дерьмо. Его сестра замужем. Она замужем. — Колу, — бормочет он, пытаясь забыть о боли в своём теле, — и, может быть, что-нибудь из Тако Белл. — Как насчёт чего-нибудь полегче для начала? — его отец обнимает свою жену за плечи. — Тебя кормили через питательную трубку целый месяц. Давай мы лучше принесём тебе супа. А то тебя почти не видно под этой сорочкой. — Может, куриную лапшу? — спрашивает Тайлер, и его мать улыбается. Она касается пальцами его левой руки, чуть приподнимая рукав. И тогда он замечает татуировки. Татуировки. Когда он набил их? Зачем он набил их? Его семья замечает его странные действия, и Келли хмурится. — Тай? Дорогой? Что-то не так? — У меня татуировки, — не веря сам себе шепчет он, и прежде чем успевает сказать что-то ещё, вся его семья торопится к Доктору Палмер. Тайлер ещё немного рассматривает толстые чёрные линии, и мурашки пробегаются по его спине, когда из коридора слышится громкий плач его матери. Должно быть, Доктор рассказала им плохие новости. Он чувствует себя ужасно, действительно ужасно. Но как бы он ни старался, он не может вспомнить.

—

Ненадолго он остаётся один. Медсестра возвращается, чтобы поправить его систему и помочь помыться. Ему приносят суп, и он медленно ест его, пытаясь разобрать странный вкус. После приходит и сама Доктор Палмер, чтобы рассказать ему о его болезни и что они собираются делать, чтобы помочь ему. — Мы надеемся, что это временная ретроградная амнезия, но проблема в том, что вернуть Ваши воспоминания будет очень тяжело. Мы попробуем воспользоваться эффектом напоминания и будем надеяться на выздоровление, но кроме этого мы ничего не можем сделать. Вам придётся посещать терапию, и физическую, и психологическую. Ваши мышцы долгое время бездействовали, так что вам придётся снова поработать над этим. Мы попробуем оперантное кондиционирование и посмотрим, что из ваших воспоминаний удастся вернуть, Мистер Джозеф. Вам также нужно будет много спать и пить. Но это позже; какое-то время придётся остаться в больнице. Тайлер кивает. Он и правда понятия не имеет, что это все значит, но женщина выглядит обнадеживающе, так что, может быть, все не так плохо. — Хорошо. Твой друг хотел поговорить с тобой, и мне сказали, что твоя жена уже на пути сюда. — М-моя жена? — удивляется Тайлер, но врач уже вышла. У него есть жена. Его голова почему-то начинает болеть сильнее обычного. — Хей, Тай, — розоволосый мужчина входит в палату и присаживается на стул, на котором сидел. Он натянуто улыбается, но его усталые глаза выдают то, насколько он разбит. От этого Тайлер чувствует себя виноватым по непонятным ему причинам. — Прости, что сбежал. — Все в порядке. Я, эм, полагаю, что ты тот самый друг, о котором все говорят? Прости, я не помню твоего имени. Он горько усмехается, и Тайлер чувствует себя ужасно. — Я Джош. Я твой лучший друг. — Ты выглядишь очень панк рок. Это все настоящее? — у Джоша серебряное кольцо в носу, татуировка, покрывающая всю его левую руку. К тому же, у него есть… те самые штуки в ушах. Тайлер не уверен, как они называются. В любом случае, он выглядит как последний человек, с которым Тайлер мог бы быть лучшими друзьями. — Конечно, настоящее, — он прочищает горло и пробегается пальцами по своим розовым кудрям. — Как ты справляешься? Тайлер пожимает плечами. — Много всего произошло. Оказывается, мне двадцать семь, и это ужасно — не мочь вспомнить, что произошло. Я только что узнал, что женат. Я не могу быть женат. — Ты женился в прошлом году, — тихо говорит Джош, и Тайлер замечает надпись на его футболке. Он видит Panic! At The Disco и отводит взгляд. — Она милая? — Конечно. Ты очень любишь ее, и она любит тебя. Дженна скоро придёт, просто она была чуть дальше, чем твои родители и я. — Дженна, — Тайлер пробует имя на языке и решает, что ему нравится. — Ты сидел рядом какое-то время, да? — Каждый день. Я так беспокоился, Тайлер. Никому никогда не нравилось, когда ты лазаешь на большую высоту, но этот раз стал фатальным. Мы играли на концерте… — Концерт, — останавливает его Тайлер, качая головой. Джош распахивает глаза, но заставляет себя расслабиться. Он достаёт телефон из кармана и двигается к Тайлеру. — Ага. У нас, эм, у нас своя группа. — Мы в группе? Типа, The Killers? Джош усмехается и кивает. — Ты и твои киллеры. — Я же видел их на концерте, да? — Ага. Видел. И ты рассказал об этом всем достаточно раз, чтобы никто точно не смог забыть. Тайлер указывает на футболку Джоша. — Эти парни играли ту песню, которую постоянно крутили по радио. Про закрывание двери. Где-то в 2006, кажется, — он вздыхает. — Мне не нравится. — Они наши друзья, Тайлер. — Серьёзно? — Серьёзно. Ты дашь мне закончить? Тайлер переводит взгляд на провод, ведущий к его запястью, и слышит пару слишком медленных гудков из кардиомонитора. — Да, прости. — Нет, не… — Джош вздыхает. — Ты не должен извиняться. — Чувствую себя так, будто должен. Потому что мы должны быть лучшими друзьями, а я не помню, кто ты такой. Я не могу вспомнить ничего после моего выпускного года в школе. И воспоминания могут никогда не вернуться, поэтому я в ужасе, — пищание аппарата ускоряется. Тайлер чувствует пустоту. — Хей, все в порядке, не перегружай себя, — шепчет Джош и тянется к руке Тайлера. Тайлер тут же инстинктивно отдёргивает ее, потому что Джош — незнакомец для него, но он забывает, что он сам не незнакомец для Джоша. На лице парня напротив мелькает боль. Медсестра торопится забежать в палату, чтобы успокоить Тайлера, и бросает короткий взгляд на Джоша. — Наверное, Вам лучше покинуть комнату, Мистер Дан. Ему не нужен дополнительный стресс. Джош кивает головой. Тайлер замечает, что в его глазах стоят слезы, и от этого Джозеф чувствует себя просто отвратительно. Но успокоительные тут же помогают ему забыть все переживания, в том числе и о Джоше.