Девушка с татуировкой волны

— Ты одна живёшь? Или отец с тобой? — Спросила я, оглядывая дом внутри, — Хотя, по состоянию вещей можно сделать вывод, что твой папа уехал куда-то и оставил дом на тебя. — Ты права. Отец уехал в командировку. Вернётся через месяц. Как раз на свадьбу твоего отца. — Сказала подруга, направляясь на кухню. Я поставила пакеты на стол, как и Эмили. Села за этот же стол и наблюдала, как брюнетка расставляет купленное по полочкам в холодильнике. — Кстати, раз я зацепила тему о свадьбе, давай кое-что уточним? — Не отрываясь от дела, заговорила она. — Я не против. — И что же за женщина очаровала твоего папашу, что он впервые за свои-то года, решил жениться? Я тяжело вздохнула, предчувствуя долгий разговор. — Ну, Мива-сан неплохая женщина, как мне кажется. Но то, что у неё 13, ТРИНАДЦАТЬ сыновей, меня пугает. Да и вообще, я часто задумываюсь, все ли сыновья от одного отца? А если она меняла мужчин словно перчатки, и с моим отцом будет то же самое? Заделает ей ребёнка, она родит, а потом они разойдутся, и она начнёт выкачивать с него алименты. Мало ли, а вдруг она и стала бизнесвумен благодаря аферам? Всякое в жизни бывает. — Я сомневаюсь. — Почему? — Потому что если бы это было так, то она не обращалась бы с тобой так вежливо. Да и вообще, тебя выдержать — это, какие нервы нужно иметь! Ты далеко не подарок, особенно, когда у тебя плохое настроение. — Не удивила. — Вот именно. Ты и сама это знаешь. Так что не волнуйся на счёт этого, и не забивай свою, и до того заполненную всякой ненужной хернёй, башку. Кстати! Как я могла забыть спросить?! Почему же, мне интересно, ты не хочешь жить с 13 братьями? — Эмили, их 13. 13, мать твою! Жить в доме с мужиками это ещё половина беды, отбиться у меня хватит сил, если что, но то, что их 13 меня просто убивает! Я не разделяю мнения «в тесноте, да не в обиде». — Джессика, не тупи. Ну, в их семейке же сто пудов есть нормальные образованные мужики, которые живут отдельно от всей компашки. И вообще, среди них есть человек мужского пола, от которого ты не сможешь устоять. Он твоя слабость, так сказать. — Сверкнула глазками Эмили. — Так ты их видела? И кто же это? — Я видела лишь одного из них. — Ну, так кто же это? Не томи! — А я не скажу. — Протянула она, с улыбкой наблюдая за тем, как моё лицо искорёжится в изумлении. — Что значит «не скажу»?! Хоть намекни! Или имя скажи! — Ну, его имя… — она задумалась, — Если я не ошибаюсь, то его зовут Ватару. — Ватару… — Проговорила я, «пробуя слово на вкус», — Это какой-то красавчик или что?  — Нет. — Засмеялась она. — Тогда почему ты думаешь, что он мне понравится? — Потому что такие особи мужского пола тебя привлекают. Причём, очень сильно. Ты прямо стаёшь сама не своя от их вида. Особенно, если они первые с тобой поздороваются. Я изогнула бровь в непонимании. — Это что же за мужчины такие? Она рассмеялась: — Ну, догадайся. Ладно, проехали. Пойдём, я покажу твою комнату и помогу разобрать вещи. — Ну, ладно. Пошли. Моя новая комната находилась по соседству с комнатой Эмили. Поэтому, положение было весьма выгодное. Мы разобрали некоторые мои вещи, которые понадобятся мне на этой неделе, разглядывая и вспоминая тот, или иной случай, который произошёл со мной в той, или иной одежде. И этих случаев произошло со мной немало, скажу я вам. — А помнишь, как мы перелазили через забор, и ты зацепилась этой своей штаниной за штырёк? — Конечно, помню. Сзади бежит злобный мужик с палкой, а спереди ржёт подруга. Я тогда ещё дёрнула ногой, потому что не получалось расцепить и оторвала кусок ткани. — Ага, по этой улике нас и вычислили. — Это точно. «Кто вчера ночью лазил за апельсинами в сад Джорджа Никсона?» — «Никто». — «А от чьих джинс этот кусок ткани?» — «Да мы без понятия». — «Джесси, а почему ты вчера пришла в ободранных штанах?» — «Джесси просто упала». — «Оторвав подол штанины?! Хватит врать! Вы ещё за своё враньё получите! Лазили в чужой сад, да ещё и нагло врёте!» — Я перекривляла кричащего тогда мужчину, у которого мы в детстве крали апельсины и мандарины. Ну, а что поделать? У него единственного в саду, в таком Доступном месте росли эти цитрусовые деревья. — Весело тогда было, хоть и получали много пиздюлей. — Да… — Вздохнула я. — Ладно, пошли есть. — Эмили мигом подскочила и пошла на кухню, ну, а я за ней. Когда мы наелись стряпнёй, которую обе и приготовили, то обессилено завалились на диван в гостиной и включили телевизор.

***

— Кё-тан, а когда сестрёнка уже приедет? Почему её до сих пор нет? — Спросил брата Ватару. — Может, что-то случилось по дороге? — Предположил Адзуса. — Может, она ещё не выезжала? Сейчас позвоню Ринтаро-сану. — Сказал Масаоми. Братья затихли, чтобы услышать их разговор. — Здравствуйте, Ринтаро-сан. А ваша дочь ещё не выезжала? Просто уже вечер, а её до сих пор нет. Мы волнуемся. По ту сторону послышался ответ: — Она уехала ещё утром. Я ей сейчас позвоню. — Хорошо. Оповестите нас, пожалуйста, когда всё узнаете.

***

— Дорогой, кто звонил? — Спросила Мива своего любимого жениха. — Масаоми. Сказал, что Джессика к ним ещё не приезжала. Они волнуются. — Вдруг, что-то случилось? Позвони скорее Джессике! — Мива заволновалась. И, как казалось, переживала больше самого Ринтаро. Мужчина набрал номер своей проблемной дочери и услышал долгие гудки, которые через пару минут сменились короткими, а вскоре и вообще прекратились, вгоняя отца в ступор. — Может, телефон где-то посеяла? — А если она в аварию попала?! — Милая, успокойся. Я знаю свою дочь. Даже если бы она попала в аварию, то всё равно бы выжила, да ещё бы позвонила и сообщила, чтобы ей что-нибудь вкусное в больницу принесли поесть. Так что, у меня два варианта: либо она обиделась и не хочет брать трубку, либо посеяла где-то свой мобильник. И, скорее всего, первое. — А если всё же что-то произошло? — Женщина не унималась. Как и все матери, она переживает за своего ребёнка, пусть и не родного. Чтобы успокоить свою невесту мужчина приобнял её за плечи и ласково прошептал на ушко: — Не переживай. Она, наверное, просто обиделась. Я сейчас позвоню Масаоми и скажу, чтобы они не волновались. И тебе не советую. 03:25 НОЧИ В тёмной комнате, которую освещает лишь свет телевизора, на диване, стоящем напротив телевизора, спинами друг к другу спят две девушки, только вот одна снизу, а другая сверху. Уткнувшись лицом в обивку и свесив руку к полу, лежала чёрноволосая брюнетка, а шатенка устроилась на боку, одной ногой властно обнимая её коленку, а другую просто выпрямив параллельно лежащей снизу, повернув голову к свету. Их умиротворённую идиллию портил лишь включенный телик, на экране которого последний раз всплыло:

НАПОМИНАНИЕ О ЗДОРОВЬЕ Вы смотрите ТВ уже более 2 часов

И сразу же после этого уведомления экран потух, и в комнате настала полная тишина. Кромешная тьма, гробовая тишь, и у одной из девушек открываются глаза. Глаза пытаются хоть что-то разглядеть, но это бесполезно. И вот, настаёт заветная, присущая каждому человеку, паника. Что будет делать только что проснувшийся человек, который ничего не видит и не слышит, и первое, что попадается ему под руку, является человеческое тело, на котором он лежит? Конечно же, паниковать! — What the fuck??!!??!!??!! — Крикнула она во всё горло. Девушка, мирно спящая под ней, резко подпрыгнула, скинув ту на пол, и заорала на английском, став в боевую позу: — Кто посмел?! Нападай!!! Въебу так, что очко вылетит!!! Десять секунд тишины… Каждый пытался понять, что только что произошло. Шаги… свет озарил комнату, и Джессика смогла увидеть свою подругу у выключателя. Ничего не говоря, потому что слова здесь неуместны, подруги залились смехом, катаясь по полу и держась от боли за живот. Наконец успокоившись, они только сейчас заметили, что у одной из них мигает телефон, оповещая о принятом сообщении. — Кто там тебе серенаду прислал? — Спросила с насмешкой Эмили. — Ох, ты ж бля… — Вырвалось у шатенки, только открывшей послание. — Что там? — 42 пропущенных. И все от отца. Что же он так рвался со мной поговорить? — А ты не догадываешься? — Ох, ты ж бля… — Девушка, вспомнив о своей шалости, села на диван, набирая отца. — Ты с ума сошла? Половина четвёртого ночи! Не боишься, что ещё больше получишь? — Да ладно. Пока мозг сонный, можно навешать всякую лапшу и отключиться, пока он не начал работать. — Ну, как знаешь… Гудки прекратились, и послышался грозный голос: — Миледи, почему вы не брали трубку?! — Похоже, мозг более чем бодрый. — Захихикала тихо Эмили. — Пап… — Пока дочь собралась что-то объяснить отцу, он её быстро перебил. — Доченька, если ты не хотела к ним ехать, то так бы и сказала. Зачем нужно было устраивать весь этот цирк? — Да я ниче… — Снова перебили. — Не перебивай, пожалуйста. Если ты не хочешь торопить события, то можешь пока пожить отдельно. Ты ведь где-то живёшь, да? Я в этом уверен. Но пообещай мне, что после нашей с Мивой свадьбы, ты переедешь жить к братьям! Пообещай мне! Голос отца был полон надежды и заботы, и, как все дочери, она не смогла устоять такому напору. — Ладно. Извини. Пока. — Буркнула она слова по отдельности и положила трубку. — Ну что? Навешала лапшу на сонный мозг? — Эмили смеялась уже в голос, но Джессика лишь вздохнула. — Ну, хоть месяц я смогу спокойно пожить без его вмешательств. — Ну, да. А теперь пойдём, примем душ, и разойдёмся спать.