Я запомню этот день.

Солнце только вставало из-за горизонта, а я уже был на Главной площади. Мне незачем было туда приходить, но я боялся, что не успею насладиться всеми моментами жизни. Страх медленно окутывал меня, но я никогда не показывал этого. Да, шансов на то, что я буду участвовать в Голодных играх было предостаточно. Сбежать тоже не выход, нужно достойно встретить это. Я смогу выжить там, я просто обязан. Я буду бороться за свою жизнь, чего бы мне это не стоило. И если я одержу победу, то мне больше не придется брать тессеры, не придется воровать и врать. Наша жизнь станет спокойнее, и я наконец смогу счастливо жить с Аннализой. Где-то уже начинал свою горлань петух, люди медленно просыпались, а я так и сидел в своих раздумьях. Наверно, никогда еще я так не переживал, как сейчас. Что если я все-таки погибну, и никогда больше не увижу мою любимую Аннализ, мать, которая всегда трудилась ради нашей большой семьи, моих маленьких брата и сестру, которые пока не знают, что такое смерть. Так, не время унывать, еще ничего не известно, а нужно идти и искать пропитание для семьи. Вот уже я вижу, как миротворцы начинают свой пост. Черт, а ведь теперь будет труднее украсть что-нибудь съестное с базара. Ну ладно, ведь у меня всегда есть мой помощник Сэмми, который прикроет меня, если будет нужно. Я встал и медленно побрел в сторону моего дома в Шлаке. Да, согласен, район тот еще, но главное, что вообще есть, где жить. Домик наш был размером с амбар, только чуть больше. Был еще садик, в котором у нас паслась корова. Единственная наша драгоценность. Например, зимой, когда было особенно тяжело поохотиться и стащить что-либо, именно корова прокармливала нашу большую семью. За что мы были очень благодарны ей. Я все шел, и вдруг дошел до дома Аннализ, и увидел в окне, как она причесывает свои белокурые длинные волосы. Я невольно улыбнулся, увидев, как она наводит марафет. Она всегда была моей любовью, но раньше мы с ней никогда не пересекались, так как она всегда была занята по дому. Она жила вместе со своим отцом и матерью. Единственный ребенок в семье. Но тессеры они никогда не брала, так как ее отец был известным торговцем еды. И жила она в центре Дистрикта 12. Поэтому, шансов на то, что она могла бы быть трибутом, не было. Я за нее не волновался, но мало ли, все возможно. Помню, как я увидел ее в первый раз. Я был совсем еще ребенком, не понимающем ничего в любви. Я гулял с отцом по площади, и увидел, как Аннализ играет в догонялки с каким-то соседскими детишками. Она была похожа на маленького ангелочка, спустившегося с небес, чтобы дарить людям радость. Ее длинные кудрявые волосы красиво развевались на ветру и отливали золотом. А большие голубые глаза так игриво смотрели на мир. Я никогда не видел ничего и никого прекраснее, и тут мое молодое мальчишечье сердце просто вспыхнуло жаждою любви. Я понял, что полюбил ее. Шли годы, она становилась молодой девушкой и была еще прекраснее, чем когда-либо. И вот, когда ей исполнилось 15, а мне 16, мы наконец познакомились. Это было так неожиданно, что я все еще удивляюсь, почему она вообще со мной заговорила. Я много раз слышал ее голос, но когда она обратилась именно ко мне, то почувствовал, что в моей голове стало абсолютно пусто, а живот заболел. И не из-за вечного голода, и из-за любви. Ее голос был похож на песню соловья или на то, как журчит ручеёк. Первая ее фраза ко мне это простое "Привет". А я ничего не смог ей ответить, и пробурчал что-то. Она улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой, а я улыбнулся в ответ. И сказал, то, чего в тот момент не ожидал от самого себя. -Может, прогуляемся вместе? -Да, давай! И так мы начали общаться. Мы гуляли с ней каждый день. Я показывал ей разные хитрости, а она учила меня готовить. Мы стали неразлучными друзьями, и вот однажды, когда мы сидели вместе у речки, она поцеловала меня. Я не ожидал этого, и поначалу испугался, но потом ответил ей жарким горячим поцелуем. И ничто не могло остановить нас тогда. Потом я долго еще прокручивал этот незабываемый и сладостный момент. И в душе у меня было то же чувство любви, как и в первый день нашей встречи. Я продолжал стоять и смотреть на Аннализу в окне. Она, заметив меня, улыбнулась и помахала рукой. Улыбнувшись в ответ, я послал ей воздушный поцелуй. Она рассмеялась и вышла из комнаты. Я продолжал свой путь до дома. И вот, дойдя до нашего затхлого, разваливающегося домика, я увидел мать, развешивающую во дворе мокрое белье. Она подбежала ко мне, и, обняв меня, продолжила свое дело. Войдя в домик, я увидел, как Маргарет и Хэнк сидели за столом и играли в Угадайку. Эту игру придумал я, когда Хэнк тяжело заболел. В школу он ходить не мог, выходить на улицу тоже, и чтобы он не скучал, я начал играть с ним в Угадайку. Я загадывал какие-нибудь слова, а потом описывал их, чтобы мой младший братик угадал их. Так он и учился и развлекался. А потом, когда родилась Маргарет, Хэнк научил этой игре и ее. С тех пор, каждыми вечерами они играют в нее. Хэнку всего 13, а Маргарет так вообще только 6. Я не позволил взять тессеры Хэнку, потому что не хотел подвергать его такому большому риску. Но ему пришлось это сделать, когда отец ушел из жизни. Его загрыз волк, когда тот охотился в лесу. А охотиться ему приходилось, потому что денег, за работу шахтера не хватало даже на то, чтобы прокормить только одного человека. После того, как он умер, в нашей жизни все поменялось. Хэнк больше не тот веселый мальчик, каким был до его смерти. И теперь, роль кормильца досталась мне. Конечно, мать помогала мне, чем только могла. Она убиралась в домах обеспеченных людей, а я воровал еду с рынка или охотился вместе с моим закадычным другом Сэмми. Он умело лазал по деревьям и таким образом, мог увидеть какого-нибудь зверька на горизонте, а я хорошо обращался с ножом, и мог зарезать даже медведя. Но сейчас в наших лесах зверей стало не видно, и поэтому приходилось обходиться более рискованным и опасным способом. Ведь за воровство в нашем Дистрикт могли сильно выпороть или даже сделать Безгласым. Но, сколько я помню, меня еще никогда не ловили на воровстве, благодаря Сэмми. Я мог надеяться на него и доверять ему. И хоть он был младше меня на год, он был умнее меня, и поэтому всегда вытаскивал меня из особо сложных ситуаций. Вот например, один раз, я как обычно подошел к телеге торговца мясом. Спрятавшись в сене, я наблюдал, как Сэмми отвлек его, чтобы спросить про цену и место, где добывается эта живность. А я тем временем уже взял огромный кусок туши, и уже торжествуя, собрался было идти, как вдруг торговец повернулся и увидел меня с его товаром. Он начал кричать и звать миротворцов, но мой лучший друг быстро и достаточно ясно объяснил, зачем я взял его мясо. Мол, я хотел убедиться свежее оно или нет. Торговец снова отвернулся от своего товара, чтобы выслушать версию Сэмми. И тогда я быстро убежал с моей достаточно большой добычей. А после, мы встретились с Сэмми, и я щедро поблагодарил его за спасение. Я подарил ему свои сапоги, которые давно уже стали мне малы и были в хорошем состоянии. С тех пор, я никогда не иду без Сэмми на что-то рискованное. Наверно, это и есть настоящая дружба. Я боялся за своих друзей и знакомых. Ведь каждому из них могла достаться роль трибута. Это мог быть Хэнк, с которым я бы не смог расстаться. Или Аннализ, которую я безумно люблю и не могу жить без нее. Или даже та соседская девчушка, которая однажды спасла меня от разъяренного кабана. Во мне закипала ненависть к Капитолию. Я хотел бороться, но не мог, ибо наши силы были не равны. Почему люди, которые итак живут в голоде и вечном страхе, должны еще и терять своих детей? Почему невинные подростки погибают на арене, так и не узнав, что может быть в жизни? Но что мы могли сделать. Ничего. Я потрепал своего младшего братика по голове, поцеловал головку Маргарет и вышел из дома, чтобы пойти прогуляться с Аннализ. Пройдя пару домов, я увидел, как миротворцы буквально вытаскивали Старого Джо из его дома. Джо не был каким-то пьяницей или нарушителем закона, он был обычным вдовцом, который при этом потерял еще и детей. Он был приятелем моего отца, и они частенько вместе выбирались на озеро, чтобы ловить рыбу. Но после смерти моего отца, у Джо не осталось никого из близких. И он начал воровать алкоголь с Котла, чтобы забыться. Ему удавалось выкрутиться, но видимо, всему есть предел. Блюстители порядка тащили его на Площадь. И я догадался, зачем.