Я запомню этот день.

Наверное, сейчас за мной наблюдают сотни камер. Мне нужно вести себя, как ни в чем не бывало. Я не должен показывать свою слабость. И это мне хорошо удается. Я вижу свое сосредоточенное лицо в отражении кинжала и удивляюсь, что за такое небольшое количество времени я изменился. Внутри меня словно оборвалась невидимая ниточка, привязывающая меня к моему родному дому, семье и друзьям. За несколько дней я стал неузнаваем. Больше нет того испуганного шестнадцатилетнего подростка, не понимающего в чем дело. Я долго смотрел и вглядывался в свое отражение. Темные сдвинутые брови, серые глаза, губы, нос, черная сажа и земля на лице, мокрые от пота волосы. С виду я все такой же, но в душе нет. Я посмотрел на усеянное звездами небо и задумался. Неужели все, что мы делаем это всего лишь прихоть Распорядителей? Мы как марионетки в их руках. И они просто загнали испуганных подростков в одно место, чтобы они все перебили друг друга. Это жестоко, но за всем этим стоит один человек. Президент Сноу. Была бы моя воля, я бы пытался хоть как-то бороться со всем этим. Но как? Раньше, еще в детстве, я смотрел по проектору на Главной Площади трансляцию Голодных Игр и не понимал, почему люди плачут, когда кого-то убивают. Я думал, что это все постановка, что это актеры, хорошо играющие свою роль, пока отец не объяснил мне суть. Вот тогда то я и понял, насколько мне жалко всех этих юношей и девушек, сражающихся насмерть. Ведь они, вероятно, не доживут до конца. А сейчас я был одним из них. И сейчас мне предстояло сражаться за победу. Я не хочу, я просто не должен умереть. Мои ноги уже не могли двигаться, а глаза начали слипаться. Я почувствовал, как сон постепенно начинает одолевать меня и я решил найти какое-нибудь укромное местечко, чтобы передохнуть. Но сначала я должен посмотреть, кто погиб за сегодня. Через полчаса моей борьбы с сонливостью, я услышал гимн Панема и увидел характерную надпись: ПАВШИЕ. Мое тело напряглось в ожидании худшего. Я посмотрел на эмблему Капитолия и замер. Холодный безэмоциональный мужской голос начал перечислять список погибших сегодня. -Дистрикт 1. И тут на экране появляется портрет двух девушек и парня. У одной из девушек очень знакомое лицо. Темные волосы, детские глаза... Я с ужасом узнаю Ивонн. Девушку, с которой я успел подружиться за время тренировок. Ивонн, которая ловко управлялась с ловушками и завязыванием узлов, но все никак не могла бросить копье. Ивонн, которая окликнула меня после Парада трибутов и пожелала мне удачи. И вот теперь она мертва... А холодный голос продолжал. -Дистрикт 2. Дистрикт 3. Дистрикт 4... Мужчина все еще продолжает список, а я сижу и в оцепенении и пытаюсь вспомнить последние слова Ивонн, сказанные мне. Перед Играми она сказала: -Хеймитч, я... желаю тебе удачи и... Пусть у тебя все будет хорошо. Она быстро скрылась из виду. Даже в день начала Квартальной бойни я не видел ее рядом с Рогом Изобилия. Трибутов было так много, что возле Рога образовался целый овал, где трудно было разглядеть кого-то. Но я до последнего надеялся, что Ивонн продержится, как можно дольше. Но я в очередной раз ошибся. Здесь, на Арене, нельзя ничего предугадать заранее. Тебе могут помочь либо сделают хуже. Я больше не хотел думать ни о чем и поэтому решил поспать. Но сон как рукой сняло. Я долго ворочался, писк каких-то насекомых в дали не давал мне заснуть, да еще и стало холодно. Благо, в моем рюкзаке есть спальный мешок, которым можно укрыться. Я подумал, что теперь стало небезопасно расслабляться и позволить себе уснуть, когда где-то рядом раздается писк насекомых. Они, как и все другие существа здесь, тоже ядовитые. Я решил найти место поуютнее, подальше от этих злобных тварей. Но ночью мне было нелегко передвигаться, да еще и ноги путались в лианах. ЧЕРТ! Как же я раньше не вспомнил! У меня же есть очки ночного видения! Я поскорее нашел их и нацепил на себя. Тогда мир принял другой вид. Все стало четким и ярким, и я видел каждую деталь. Я видел споры на папоротниках, кору деревьев, жука, ползущего в кусты. Так у меня больше шансов не только днем, но и ночью. Я поторопился найти какое-нибудь местечко, чтобы набраться сил, но мне все никак не удавалось. Мои поиски привели меня к ручью. Он мелодично журчал сквозь ночную тишину, переливаясь разными цветами. Но этой красоте доверять нельзя. Да и опасно находиться рядом с водным источником, когда вокруг тебя бродят 18 трибутов. Я поспешно развернулся в обратную сторону и снова пошел на поиски тихого местечка. Как ни странно, но усталость я уже не ощущал. Напротив вся эта неизведанная природа очень интересовала меня. Какие еще сюрпризы можно встретить по пути? Хоть я и пережил сегодня немалое, но силы наполняли меня. Я с уверенностью шел вперед и только вперед. По-другому просто нельзя. Но идти было трудно. Я снова путался в лабиринтах колючих зарослей и возвращался на то место, откуда пришел. Так я бродил всю ночь, пока солнце не начало показываться из-под горизонта. Все-таки рассвет - это одно из самых красивых явлений. Лучи солнца медленно проникали сквозь джунгли и я решил снять очки. Все эти ночные походы утомили меня, но расслабляться нельзя. Я присел рядом с кустарниками и решил немного позавтракал, так как мне необходимо было беречь свои запасы. Я решил вернуться к Рогу Изобилия, так как в прошлый раз недостаточно осмотрел это место. Дорогу я уже знал и поэтому пришел я туда быстро. На поляне было абсолютно пусто, здесь даже профи не устроили свой лагерь. Видимо, они не так глупы, как кажутся. Да и их осталось немного. Тем легче. Но я снова вспомнил бедную Ивонн, которую постигла та же учесть, как и ее сородичей. Но, я уже ничего не могу сделать... Вот он сверкающий на солнце Рог Изобилия. От Бойни в первый день не осталось и следа. А сколько же здесь было трупов... Всего 18 человек осталось в живых. 18 из 48! Эти места никого не щадят. Я осмелился подойти поближе, чтобы достаточно осмотреть его. Хоть еды у меня оставалось навалом, но все-таки запасы не вечны. А кто знает, сколько мы еще дней здесь проведем? Я невольно оглянулся на гору, которая еще вчера убила 12 трибутов, но она снова спала. Снова стала красивой и живописной. Как ни в чем не бывало. Так. Стоп. Я веду себя, как маленький мальчик. У меня же есть кинжалы и топорик. И чего я боюсь? Я шел уверенным шагом, достав один из своих ножей я приготовился. И мое чутье меня не подвело. Навстречу мне выбежали трое трибутов-профи. Каждый из них был гораздо сильнее и крупнее меня, но я молниеносным движением руки отправил свой кинжал прямо в сердце одному из них. Он ничком повалился наземь, истекая кровью. Тогда я снова достал еще один, и, когда враг приблизился, перерезал ему горло. Сначала он стоял, в то время как из его шеи брызнул ручей ярко-красной крови. Но потом без признаков жизни упал. Пришла очередь третьего и последнего из них. Он был самым крупным и самым ловким. И я узнал в нем того амбала, который смеялся над Питером в первый день тренировок. Ярость ударила мне в голову и я не рассчитал своей силы и промахнулся. Вместо этого он обогнул меня сзади и чуть не повалил меня на землю. В его руках был огромный наточенный до блеска топор. Я сделал выпад прямо на него, но снова не достал кинжалом до его тела. Тогда его оружие вонзилось мне прямо в ногу, но я даже не заметил этого, ибо настолько был увлечен битвой. Но когда кровь потекла, я почувствовал невероятную боль и невольно присел на колено. Тогда он захватил меня в свои крепкие объятия и начал глухо посмеиваться. Я не понимал, почему он смеется, но, когда он провел острием топора по моему лицу, я закричал. Закричал от боли, от досады. А руки сжимались на моей шее все сильнее и сильнее. Кровь с лица попадала в мой рот и забивала нос. Я задыхался и не мог дышать... И вот, когда я почувствовал, что умираю, хватка на моей шее ослабела. Я почувствовал дрожь, но не мою, а моего противника. Тогда она повалился на землю, увлекая и меня. Но я не понимал, в чем дело. Почему он упал? Я схватил его руки и с легкостью смахнул их со своего горла. Этот амбал лежал на земле, сотрясаясь в предсмертных муках. Его лицо было переполнено страданиями. Но что с ним случилось? И тогда я заметил то, что заставило упасть этого здорового и крепкого юношу. Дротик под лопаткой. Вероятно, отравленный, раз он вызвал такую реакцию. Но кто... И тут я заметил, как кто-то выступил из лесного полумрака. Длинные светлые волосы, миндалевидные глаза, такую знакомую ухмылку на лице. Мейсли. Моя Мейсли, которая спасла меня от смерти. Тот амбал уже навсегда затих. И по всей поляне была гробовая тишина. Я смотрел на нее, а она на меня. И мы ничего не говорили, все итак было ясно. –Вдвоем уцелеть будет легче. –Убедила, – киваю я, потирая окровавленную шею. – Союзники? Мэйсили молча кивает, и между нами возникает одна из тех связей, которые так сложно рвать, хотя рано или поздно приходится – если мечтаешь вернуться домой, в свой Дистрикт.