Отражения наших жизней. Лед и Пламень.

      Снова все происходящее вокруг закрутилось со слишком ошеломительной скоростью, что бы Наруто успела что-либо осознать. Да и встреча с Акацуки серьезно выбила ее из колеи, заставив буквально прожить жизнь заново, меняя свои мировоззрения во многих философских вопросах. Она беспокоилась за Саске, за Какаши-сенсея, который, по последним новостям, находился в аналогичном состоянии, желала всем сердцем найти треклятую Цунаде и стать, наконец, такой сильной, что бы суметь защитить своих друзей, а вместе с ними и всю деревню.       Ведь это ее путь нинздя.       Она была слишком наивна, возможно, слишком добра и еще недостаточно сильна, но все это компенсировалось завидной упрямостью. И Джирайя верил - именно ее упертость, временами такая глупая и воистину девчачья, рано или поздно доведет ее до своей цели.

***

      - Тебя что-то беспокоит... - Подняв недовольно-усталый взгляд на Сенжу, Наруто тихо фыркнула носом. Это был не вопрос - утверждение - говорил твердый светло-карамельный взгляд, и женщина, дернув, поправляя, ее белый воротник на толстовке, нагнулась ниже, всматриваясь прямо в светло-голубые глаза.       Девочка, отстранившись, нахмурилась, с настороженностью глядя в ее задумчивое лицо, выражение которого не сулило, в первую очередь для самой Узумаки ничего хорошего, и, помедлив, еще чуть отклонилась от слегка подвыпившей женщины, которую сопровождал едва уловимый запах крепкого алкоголя. "В этом мире есть три вещи, которые могут погубить любого шиноби!" - вспомнились ей слова Мудреца-Извращенца, который, с ярко-красным румянцем на щеках шел впереди, пытаясь флиртовать с вежливой, но непреклонной Шизуне. - "Это Деньги, женщины и алкоголь!".       - Ты меня беспокоишь... - протянула Наруто, искривив губы в непонятном жесте, лицо ее по-прежнему было серьезно. Она не любила подвыпивших людей, в особенности, подвыпивших легендарных санинов, которые одним неосторожным движением могут вдолбить тебя в землю по уши. Насмерть.       Но Цунаде была явно серьезно настроена поговорить с Наруто о ее проблемах. А девочка ни с нем не любила делиться своими проблемами. Не умела.       - Нет, Наруто. - по-дружески Сенжу положила на острые плечи свою руку, дыхнув на Узумаки перегаром такой силы, что у той защипало глаза. - Беспокоит. Твое сердце неспокойно.       Она ткнула острым алым ногтем куда-то в область груди девочки, и вздохнув, подняла голову к медленно покрывающемуся звездами небу. И Узумаки, испустив похожий вздох, последовала ее примеру, высоко задрав голову, вглядываясь в чернеющую синь искрящегося небосвода. Цунадэ не зря была одной из легендарных, она умела видеть людей изнутри. И не только благодаря медицинским техникам.        Наруто молчала, не моргая следя за искрящимися точками в синей выси небес. Мочала, не в силах выдавить из себя то, что все долгие три недели скребло ее душу кошками, молчала, будучи еще с детства уверена в том, что ее личные проблемы нужны только ей самой и больше никому другому. Одиночество научило ее так думать. И даже если сейчас вокруг есть люди, которых она с гордостью может назвать друзьями, от двенадцатилетних привычек отказаться не просто. Не просто заставить себя рассказать то, что так долго и упорно гложет изнутри.       - Джирайя сказал мне, что в деревне есть раненый мальчишка, который очень дорог тебе, и... - она плохо понятным языком продолжила свой монолог, так и продолжая, идя вперед, опираться на Наруто, которая была чуть ли не в половину меньше ее статной фигуры и в несколько раз уже. Особенно в области груди.       Что еще успел в пьяном угаре рассказать ей жабий мудрец Наруто оставалось только догадываться.       Но разговоры о Саске так или иначе приводили ее к мыслям о недавнем инциденте, а вместе с тем на нее накатывали новые волны беспокойства, которые медленно будили в ней раздражение: слишком часто Учиха начинал заставлять ее чувствовать беспокойство и страх за его жизнь.       Засранец.       - Знаешь, быть женщиной в мире шиноби тяжело. - глубокомысленно изрекла вдруг Цунаде, и весь пьяный акцент из ее говора куда-то пропал, уступая место трезвой мудрости. Наруто остановилась, подняв уже более заинтересованный взгляд на женщину, на лице которой сейчас, под приятным переливающимся светом яркого месяца, морщинки стали видны чуть четче, а вместе с ними и все ее прожитые годы, вся боль и страдание, которые ей пришлось испытать, вся ее мудрость. Уставившись в спину идущего впереди Джирайи, Цунаде слабо улыбнулась.       - Мы должны быть слишком сильными, что бы суметь выжить в этом мире.

***

      Ни минуты, ни мгновение, ведь каждая секунда - важна. Они и так потеряли слишком много времени на поиск Сенжу, и теперь его никак нельзя растрачивать попусту. Крепко вцепившись в руку Цунаде ногтями, и не желая отлипать от нее до тех пор, пока новоиспеченная Пятая Хокаге не посетит лазарет, Наруто была настроена слишком решительно, не оставив женщине выбора.       Ее лицо было многим знакомо, более того, она была достаточно уважаемым человеком в деревне для того, что бы ее без проблем пропустили каждую из тех трех палат, где она собралась побывать. Врачи не задавали лишних вопросов, просто открывая перед ней двери, с прочтенным видом проговаривая: "Цунаде-сама, прошу.". И Наруто все еще никак не могла понять, как такой пьянице и неудачнице, лентяйке и любительнице сыграть в азартные игры удалось достичь такого уровня. Значит, и у Узумаки еще не все потеряно.       Первой была палата Саске. И неизменным уже, как предметом интерьера, тут была сидящая у кровати Сакура. Вне сомнения, все эти несколько недель он был в надежных руках. Напряженно глянув на вошедшую следом за ней женщину, Наруто так и не смогла разглядеть ни одной эмоции на ее лице, Цунаде она была абсолютно спокойна. Стоило ей перешагнуть порог больницы, вся ее чрезмерная гордость и игривость куда-то испарилась, а в глазах сталью засияло хладнокровие. Она сейчас была такой, какой, в глазах Наруто, должен выглядеть настоящий медик.       - Наруто. - подскочила с места розоволосая, и хватая Узумаки за руки, с трудом удержала порыв дружественного объятия. - Я так рада, что ты вернулась!       Устало улыбнувшись, Наруто выдохнула. Сакура ждала ее, она надеялась на нее, ее изумрудные глаза горели при взгляде на долго отсутствующую сокомандницу, в оправданной надежде на то, что ей все же удалось найти и привести помощь. И, выдохнув судорожно, Харуно обернулась, с беспокойством измерив взглядом все еще неизменно бессознательного Учиху, на лоб которого не спеша легла искрящаяся бледно-зеленым, ладонь. Впалые щеки и бледная кожа - три недели минуло с тех пор, как собственный брат сломил его разум, растоптал его дух.       Нечто болезненным комом сжалось внутри, мешая дышать.       В напряженно молчании прошло несколько минут, но лицо санина так и оставалось непроницаемым. Сакура стояла, не шелохнувшись, боясь дышать, будто бы один ее единственный громкий вздох сможет прервать процесс лечения.       - Бабуля Цунаде...       Женщина выдохнула, снимая ладонь с покрывшегося испариной лба Учихи, и откинув со своего лба прядку волос, поняла голову:       - Он поправится, дайте ему еще немного времени.       Наруто не смогла сдержать улыбки, сжимая крепко подолы своих широких шорт.       "Он поправиться." - сказала она про себя еще раз, успокаивая быстро колотящееся сердце. - Поправиться, все будет хорошо. Теперь все позади. И теперь, как никогда, она почувствовала всю копившуюся в теле за прошедшие три четверти месяца усталость, все напряжение упало на ее плечи тяжелой глыбой слабости, заставив ноги слегка задрожать.       Заблестевшие на щеках Сакуры слезы дали Узумаки понять, что ее общество в этой палате будет лишним. Пускай она не понимала Сакуру с ее любовными заносами, но ясно видит: Харуно хотела побыть с ним наедине. С ним, осознанным и живым, наедине. И когда мистер Учиха соизволит очнуться, Сакуре будет лучше, если предмет его извечного раздражения - Наруто - будет отсутствовать.       Положив теплую ладонь на дрожащее плечо розоволосой, Узумаки улыбнулась:       - Оставляю его на тебя, Сакура.       Те многие, кто был уверен, что Наруто - всего лишь глупая девчонка, совершенно не умеющая чувствовать эмоции и желания других людей, ошибались. Забывали, кто сидел внутри нее. Лис.       Утерев слезы, Харуно кинула, подняв на девочку красные от слез глаза. Благодарные глаза. У Наруто перехватило дыхание - никогда прежде никто не смотрел на нее так, благодарно.       Но тяжело было тут находиться - непонятно почему. Что то комом в горле так и продолжало стоять поперек дыхательных путей, мешая дышать. И снова вцепившись в руку Цунаде мертвой хваткой, Узумаки поспешила уйти, чувствуя себя тут лишней, слово ярко-оранжевая соринка в изумрудно-зеленом глазу.       Два дня пролетели как миг - все эти два дня Наруто пыталась привести в относительный порядок Конохомару, который, с пришествием в деревню Цунаде, как пятой Хокаге, совершенно запутался в себе. Несколько раз за эти дни она пыталась пробраться в палату к Саске, но каждый раз, стоило ей прийти, улыбчивые медсестры говорили ей: "Сакура-чан уже пришла.". И как бы это не звучало, как предложение, мол, сакура пришла, иди и ты проведай своего друга, эти слова каждый раз заставляли ее разворачиваться, и, благодаря женщину на КПП, поспешно покидать больницу. Складывалось ощущение, что Харуно ночевала в этой палате.       Закат окрашивал деревню в ярко-оранжевый, заставляя ее, пылая, медленно темнеть в лучах уходящего солнца. Наруто любила эти утихающие блики на крышах домов, ей нравилось наблюдать за тем, как яркое светило медленно укатывается за горизонт, в последний за сегодняшний день раз сверкая в синеющем небе. Наруто завораживало то, как по взаимной договорённости день медленно сменяет ночь, и крыша собственного дома стала для этого прекрасным пунктом наблюдения.       Подтянув под себя ноги, она удобно сложила руки на коленках, вздыхая. Глаза ее, ярко-голубые, багровели, отражая прощающиеся лучи утренней звезды, сияли. И все четверо Хокаге, сдвинув брови к переносице, снисходительно смотрели на девочку, что в детстве подрисовывала им нелепые усы, с каменной скалы. Скоро, тут будет, смотреть на нее таким же строгим взглядом и Сенжу Цунаде. А как же ей хотелось когда-нибудь самой глядеть на деревню с этого склона...       - Эй, Наруто.       На мгновение удивление мелькнуло в бордовых глазах. Но слишком сильно вымотали ее сегодня капризы Конохомару, что бы изобразить это удивление на лице. медленно повернув голову в сторону, где, совсем недолго думая, приземлился Саске, скинув ноги с крыши вниз, она устало протянула:       - Тебе что-то нужно?!       На одну секунду черные глаза зыркнули на нее с какой-то непонятной злостью, но потом Саске медленно поднял голову, всматриваясь туда, куда несколько мнут назад глядела Наруто: на заходящее солнце. И на его лице оранжевые лучи играли совершенно другими красками.       - Сакура сказала мне, что ты посодействовала быстрому приходу Цунаде-сама в деревню. - Она не спеша разглядывала точеный профиль Саске, который сейчас, в немногие разы их встреч наедине, выглядел настоящим, не обремененным никакими собственно выдуманными приговорами и не нарочито грубый, такой, каким он был на самом деле. - И я... - закусив губу, он опустил вдруг голову, едва нахмурившись. - ... хотел сказать тебе спасибо.       Девочка опешила, глупо захлопав большими глазами. Слишком редко ей говорил кто-то "спасибо", что бы она умела правильно реагировать на благодарности. И ураганом крутились слова в голове, но подобрать нужные - невозможно. Ее мыслительный процесс затянулся:       - Э-э-эм, ну... я...       Учиха глянул на ее паникующее лицо, на легкий румянец на щеках, который вспыхнул то ли от стыда, то ли из-за чего-то еще, на быстро бегающие туда-сюда глаза, и... легко, почти невидимо и невесомо, улыбнулся. Ему не требовалось ее ответа, пускай и тяжело ему дались собственные слова.        Наруто Узумаки была странной: эту девочку невозможно ввергнуть в панику и замешательство в бою, даже если перед ней будет арда идеально подготовленных шиноби, она все равно, крича что-нибудь о героях, рванет вперед без страха и сомнений, но одно единственное слово - и панический ступор тут же накрывает ее с головой. Он понял еще с самого первого дня их знакомства: Наруто не умеет общаться с людьми, не знает что делать, когда ее благодарят. А если ей сделать комплимент, она, вероятно, упадет в обморок.

Каменные глаза смотрели на двух детей, что, молча сидят на крыше, наблюдая алый закат над родной деревней. Каменные глаза видели насквозь души этих детей, они видели между ними ними незримую связь. Каменные глаза видели, как повторяется история. И если бы каменные глаза могли плакать, то по каменной щеке, сверкнув, скатилась бы слеза. Но каменные глаза не плачут. Хокаге не плачут.

      - Хотелось бы мне... - Медленно подняв голову, Наруто задумчиво вгляделась в самое первое каменное лицо, которые, единственное из всех четверых, было омрачено, как ей показалось, нотками печали в безжизненных глазах. - ... Быть похожей на Хашираму Сенжу. Эта женщина была самой первой, самой сильной и самой великой.