Глава 1. Север и Юг.
9 января 2017 г., 21:08
Меня зовут Юри Кацуки.
Я рос в маленькой деревушке под названием Хасецу на юге Старлайта. В детстве мою голову часто заполняли мысли о том, что я пойду на военную службу, буду защищать нашу страну от захватчиков. Два года назад мои мечты рухнули. Сгорели и превратились в пепел.
Я — эльф. Два года назад чёрные маги Этернитейла захватили мою деревню. Два года назад меня забрали из сожжённой деревни. Два года назад я увидел смерть.
Мне сто двадцать лет. Я — раб.
Буквально сегодня я стал совершеннолетним. В моей родной деревне был бы праздник, родители бы устроили большое пиршество и пригласили бы много гостей.
Но уже два года, как я не видел вообще никаких праздников кроме тех, на которых меня заставляли развлекать публику мои хозяева. Из-за моей необычной внешности, меня часто унижают в этих местах. Ставят наравне с животными из чьего-нибудь личного зверинца.
Я стал худощавым от недоедания, лицо вечно перемазано в грязи или саже от частой работы. Тёмные волосы мне насильно обрезают кинжалом, стоит им только отрасти. Но их забавляет не телосложение или волосы, — такие тут у каждого второго, — их забавляет разрез моих глаз. У всех эльфов, с какими воевали маги, были большие глаза абсолютно любых цветов. Мы же, южные эльфы, имели слегка узкий разрез глаз.
Здесь меня заставляют работать практически беспрерывно. Я постоянно чищу хозяйские конюшни, вычищаю камины, навожу порядок. Спать меня отправляют в старый протекающий курятник, в котором даже птицам не позволяют спать — простудятся и передохнут все… Мне даже полноценной одежды не дают. Старая сорочка и бриджи — вот вся моя экипировка.
Чёрный маг, что заставляет звать себя хозяином, часто устраивает попойки со своими дружками. Некоторые из них хотят обладать моим телом, так как я — редкая зверушка. А когда я не даюсь им и оказываю сопротивление (что происходит всегда) — хозяин жестоко избивает меня и бросает спать к свиньям в грязь. Лучше уж быть избитым до полусмерти, чем потерять свою честь.
Сегодня снова намечается пир в хозяйском доме. Меня заставили вылизывать всё поместье и двор, а потом, судя по всему, придётся опять побыть сувениром и послушать насмешки от гостей.
Как же это всё противно. За два года проживания в этом кошмаре, я полностью разочаровался в жизни. Даже покончить с собой не дают. Стоит только мне попытаться освободить свою душу от этого тела — хозяин сразу же обнаруживает это и избивает до потери сознания. Сбежать тоже не получается, ибо повсюду расхаживают другие чёрные маги и охрана.
Привожу в порядок гостиную, оттирая грязные следы с ковра и пытаясь не жмуриться от боли, создаваемой лопающимися мозолями на руках. Чёрные следы от сажи не хотят исчезать с белого камня камина, как бы я не тёр поверхность щётками. Я знаю, что если хоть одна часть поместья будет грязной — хозяин протащит меня лицом по этому месту, что было уже не один раз.
С горем пополам и со слезами на глазах я всё же отмыл камин и направился оттирать другие комнаты. Должен сказать, что поместье большое и помещений очень много.
Так я и провёл первую половину сегодняшнего дня.
После прихода гостей, которые уже были изрядно пьяны, меня заставили обслуживать зал. Даже остальная прислуга поместья смотрит на меня с насмешкой. Отношение к ним гораздо лучше.
Вечер в самом разгаре. Я, выполнив всю работу, пытаюсь незаметно отсидеться в углу зала. Хозяин только кидает на меня презрительные взгляды (я это уже начал понимать по степени наклона его головы), когда гости похабно шутят, смотря на мой внешний вид.
Мне всё равно. Какая разница, если я ничего не вижу дальше двух метров перед собой? Так что смеющиеся цветные пятна меня не сильно беспокоят.
Вот одно пятно поднимается со своего места и направляется в мою сторону. Гости начинают заливаться смехом, когда этот человек подходит ко мне, шатаясь из стороны в сторону, и кидает в меня гроздь винограда.
— Ты выглядишь настолько тощим, что кажется, будто ради еды готов на всё. Может, согласишься отдаться за кусок хорошей свининки? А, зверушка?
Его грязные лапищи приближаются к моим коленям под смех толпы. Я сильнее жмусь в угол и начинаю отбиваться, ударяя мужчину в лицо рукой. Тот шипит и бьёт меня наотмашь так, что из носа полилась кровь, а мир пошатнулся.
Он тащит меня вниз за ноги, ближе к себе и похабно смеётся. Я размыто вижу его покрасневшее лицо и похотливый взгляд. Зажмуриваю глаза и пытаюсь вырваться.
Хороший подарок на совершеннолетие…
Его руки останавливаются, так и не разжав до конца колени, как только за окном что-то взрывается и начинает гореть. Все люди в зале подрываются со своих мест, пытаются устоять на ногах, бросаются к окнам.
По их крикам я понял, что на нас напали воины Старлайта.
Мужчина отходит от меня и бросается на улицу, наколдовывая в руках чёрные шары.
Я же просто забился в тот же злосчастный угол и старался не шевелиться. В зал вбегают воины в доспехах, отбиваясь от магов на мечах. Некоторые использовали потоки светлой магии в битве, поражая светлыми заклинаниями чёрных магов.
Несколько заклинаний отскочили от стены около меня. Я вижу только чёрные и белые всполохи, слышу крики людей.
Передо мной на одно колено опускается человек. Я вижу на нём светло-голубые кожаные доспехи, на плечах у него закреплён синий плащ, что стелется дальше по полу, а один глаз слегка прикрыт серебряными волосами. Голубые глаза смотрят прямо на меня, а утешающая улыбка тенью ложится на его лицо. Одной рукой он ощупывает наличие у меня температуры, а потом проводит рукой по щеке.
— Ничего не бойся, я защищу тебя, — я лишь выдавливаю из себя подобие улыбки, а затем вижу чёрный всполох прямо перед глазами. Сознание отключается. Последнее, что я видел — сузившиеся зрачки голубых глаз и вспышку белой магии перед ними.
***
Очнулся я в палатке, судя по зелёному цвету и тканевому потолку. Голова болит, перед глазами всё мутнее, чем обычно. Я обнаруживаю, что лежу на мягком матраце и укрыт лёгким одеялом. Снаружи слышатся приглушённые голоса. В палатку залезает человек. По его серебряным волосам я понимаю, что это тот, кто спас меня. — Уже проснулся? Сильно же тебя приложило. Лекари тебя с «того света» тащили сюда. Ты три дня бредил, — Тёплая рука ложится на мой лоб. — А… да, простите, что доставил столько неудобств… — Лицо незнакомца вытягивается в удивлении, а потом он по-доброму усмехается. — Не неси чушь, никаких неудобств ты не доставляешь, — он заботливо поправляет съехавшее одеяло и щёлкает меня по носу. — Как тебя зовут? — Юри… — А меня Виктор. Рад знакомству, Юри! — Тонкие пальцы зарываются в мои волосы на макушке и ерошат их. — Из южных эльфов? Я слышал, у вас очень красиво. Прикрываю глаза и вспоминаю свою деревушку. — Да, очень… — Ой, Юри! Ты чего это? Прости меня, если обидел! — он забавно хлопает глазами и теряется в попытках исправить положение. — Да нет, просто вспомнил кое-что. А Вы откуда? — Его светлые губы искажает ухмылка, а сам он по-смешному выпячивает грудь вперед. — Я из самых северных гор Старлайта! Из Соляр Флейра! — Северный эльф? И у всех северных эльфов волосы серебряные? — мужчина на мои слова усмехается и зачёсывает чёлку ладонью назад. — Нет, только у меня, — Серебряные пряди падают обратно на лицо, закрывая левый глаз. — У тебя что-нибудь болит? — Его внимание переключается на меня, а в руках появляется глубокая чаша с похлёбкой. — А? Да только голова и всё, — Виктор помешивает похлёбку ложкой, а потом подносит её к моим губам. — Ешь, а то не вылечишься, — я приподнимаюсь на локтях и беру ложку в рот. — Извините, а сам я не могу есть? — кошу взгляд на ложку в его руках, что снова наполняется похлёбкой. — Нет. Вдруг у тебя из-за слабости руки ослабнут и еда прольётся на тебя? Она же горячая! — ложка снова оказывается около моих губ. Так он и продолжал кормить меня, рассказывая о побочных эффектах чёрной магии и как от них избавляться, пока я, краснея, принимал еду буквально с его рук. Похлёбка в чаше кончилась, посуду Виктор отложил в сторону и сказал прилечь. — Извините… А как скоро мне нужно будет уходить? — сжимаю в пальцах одеяло и пытаюсь разглядеть выражение лица северного эльфа. — А с чего ты взял, что тебе нужно уходить? Я бы не хотел, чтобы ты покидал меня. — Но я же буду обузой… Ни черта не вижу дальше своего носа, сражаться не умею. От меня ведь будут одни проблемы. Виктор тихонько смеётся и ложится рядом со мной, но поверх одеяла. — Значит, я лично научу тебя боевому искусству. А насчёт зрения… В больших городах есть лекари, которые этим могут заняться, так что скоро и эта проблема исчезнет. Он поглаживает меня по голове и медленно выдыхает. — Поспи, Юри. Тебе нужны силы. Я прикрыл глаза и под его рассказы о событиях, что произошли за три дня, медленно заснул.***
В следующий раз я проснулся утром, немного раньше Виктора. Он спал недалеко от меня, накрывшись своим плащом, и тихо посапывал во сне, но, услышав как я двигаюсь, открыл свои глаза и сладко потянулся. — М-м-м, Юри, ты уже проснулся? — Его голос хриплый после сна. — Это хорошо, значит, уже выздоравливаешь. — Да, возможно. Вам нужна какая-нибудь помощь? Я могу выполнять практически любую работу. Виктор непонимающе на меня смотрит, а потом отмахивается и, закинув руки за голову, ложится обратно. — Нет, спасибо. Тебе ещё пока рано работать. Ты ещё не оправился после тёмной магии, отдыхай. Да и откармливать тебя надо, а то вон какой тощий. — Я не хочу быть обузой, поэтому, пожалуйста, позвольте отплатить Вам всей возможной помощью. — Успокойся пока. Потом, всё потом. — Хорошо… Виктора кто-то позвал снаружи. Эльф поднялся со своего места и быстро вышел из палатки, захватывая с собой парные клинки. Я медленно перевёл своё положение из лежачего в сидячее и принялся осматриваться в палатке получше, пытаясь разглядеть любые мелкие детали. Только сейчас заметил, что мои руки чистые, хотя точно помню, что когда меня забирали из поместья Чёрного мага, они были все в саже, что не оттиралась, въевшись в мозоли. Оных, кстати, тоже не наблюдалось. Возможно, их тоже подлечили лекари. Кошмар, как подумаю, что кто-то видел наготу моего тела, так сразу стыдно становится. Неужели кто-то прикасался к этому худощавому ужасу и выпирающим костям? От чувства отвращения к самому себе внутри что-то неприятно сжалось. В палатке как раз вовремя появился Виктор, неся с собой что-то на дощечке. Он протягивает мне чашку с чем-то дымящемся в ней и ободряюще улыбается. — Зелёный чай. Пей давай, — я отвечаю ему неловкой улыбкой и смотрю на зеленоватую жидкость. — Извините, Виктор, а кто за мной ухаживал всё время, что я был в бреду? — Щёки горят от неловкости, но любопытство всё же берёт верх. — Во-первых, обращайся ко мне на «ты», а во-вторых, конечно же, за тобой ухаживал я, — Аквамариновые глаза будто светятся добротой изнутри, а сам Виктор хихикает над краснотой, что разливается по моим щекам всё больше, покрывая ещё и заострённые уши. — С-спасибо… — Ой, да ладно тебе, не смущайся! — Меня порывисто обнимают и зарываются пальцами в короткие волосы. Я даже не знаю, как вести себя в такой ситуации. Наверно, надо обнять в ответ? Аккуратно приобнимаю его за плечи, стараясь не доставлять неудобств.***
Позже Виктор показал мне лагерь и рассказал про каждого солдата из своего маленького отряда. Почему своего? Просто Виктор тут является кем-то вроде командира. Весь отряд слушается его, но и не упускает момент подшутить над этим северным эльфом. Я заметил, что тут достаточно много рас. Даже парочку дворфов видел. Но самое странное — это то, что у всех эльфов, что я встречал, были длинные волосы, завязанные в хвосты или косы, когда у Виктора была достаточно короткая, по меркам эльфов, стрижка. Короче здесь только у меня. Видимо, заметив мой интерес, он решил сам поведать об этом: — Почему такие короткие? Да во время боя как-то перерубили косу. Честно? Так даже лучше стало. Я себе даже ещё чуть-чуть их обрезал, чтобы совсем не мешались. Я только задумчиво кивнул головой и представил картину боя, от которого мне стало не по себе. Это получается, что оружие врага было очень близко к голове Виктора? От представления всего этого мне стало как-то совсем уж плохо. Поэтому Виктор схватил меня за руку, потащив обратно в палатку и, заставив лечь меня на матрац, ушёл за едой. Похоже, он считает, что я слишком слабый… Вроде, обидно, но, с другой стороны, он обо мне заботится. Вернувшись с тарелкой каши, северный эльф снова порывался накормить меня, но я отстоял своё право питаться самостоятельно. На третьей ложке я уже не смог смотреть на жалостливое выражение лица Виктора и на его ссутуленную фигуру, показывающую всю степень его грусти. Ложка снова оказалась в руках у моего спасителя, а голубые глаза снова излучали счастье.***
На мои просьбы снова пройтись по лагерю, Виктор только отмахнулся и попросил отлежаться, если мне плохо, а не «шататься в полуобморочном состоянии, словно подбитый единорог». Но при этом, северный эльф и сам остался со мной, интересуясь моей жизнью и рассказывая о своей. Также он сказал мне, что если я пойду на поправку, то через три дня он начнёт тренировать меня в рукопашном бою. Перед сном он плотнее укутал меня в одеяло, предупредив, что ночь будет холодной сегодня, а сам лёг на то же место, где спал прошлой ночью, снова заворачиваясь в плащ. — Виктор? — Да, Юри? Что-то нужно? — он поднимает голову и смотрит на меня. — Мне неловко, что ты спишь практически на земле, а я занимаю твоё место… Просто, — я чувствую, как щёки снова краснеют, — либо мы будем делить это место, либо я отдам его тебе, как полноправному хозяину. Я слышу тихий смех с его стороны, и щёки начинают гореть сильнее. — Я не хочу, чтобы ты спал на холодном полу, Юри, — он приподнимается и принимается снимать свои кожаные доспехи. — Так что, пожалуй, у меня нет выбора. Сняв с себя всю экипировку и оставшись в коротких брэ*, северный эльф забрался под одеяло ко мне, предварительно накинув на плечи лёгкую белую рубашку и положив недалеко от себя клинки. — Сладких снов, Юри! — Сладких, Виктор. И уже через полчаса я почувствовал на своей пояснице его ногу, а утром пытался выпутаться из его конечностей, что оплели моё тело.
Примечания:
*Брэ - это труханцы, что носили в средние века.
