Iridescent eyes

      Отцепив от себя конечности Виктора и получив хоть каплю свободы, я уже собирался выбраться из палатки и подышать свежим воздухом, когда почувствовал пальцы на своём запястье, что тянули меня назад. — Юри… — Виктор сонно зарывается с головой в одеяло и смешно сопит. — Виктор, отпусти пожалуйста. Мне нужно в туалет. — Мне без тебя будет холодно и одиноко, — северный эльф тянет меня к себе под одеяло. — Потерпи ещё часик-другой, — он утыкается носом в мою шею и затихает. — Ну пожалуйста.       Виктор отпускает меня из объятий и недовольно бурчит себе под нос про тупые естественные потребности тупых организмов. — Подожди, я с тобой пойду, — он лениво натягивает на себя свою экипировку, вечно поправляя растрепавшуюся чёлку и постоянно зевая.       По лагерю ходят уже проснувшиеся воины. Кто-то сонно начищает оружие, кто-то кормит коней и единорогов, кто-то собирает палатки. — О, Виктор! Ты проснулся! Мы уже думали пойти будить тебя методом бодрящих пинков, — человек лет тридцати весело ухмылялся, смотря на Виктора, и постоянно пытался ткнуть того под бок. — Гел, оставь мою сонную тушку в покое и иди уже работай, — Виктор потягивается, жмурясь от лучей солнца, и осматривается по сторонам. — Уже все собраны? — Да, часа через три уже можно выезжать.       Я не совсем понимаю, о чём идёт речь, но предпочитаю не вмешиваться. Виктор улыбается и тащит меня к костру, около которого сидел народ и завтракал. Повар оглядел критическим взглядом эльфа, напоминая ему о том, что питаться надо постоянно, а не раз в два дня, как он и делал в последнее время. — Много работы, Влас, уж прости, забываю, — Виктор отдаёт мне чашу с кашей, тянет меня к импровизированным скамьям в виде брёвен и рассказывает о том, что сегодня мы едем дальше вдоль границы. — А городов никаких не будет? — я смотрю на овсянку в своей чаше и ковыряю её ложкой. Виктор усмехается, стаскивает из корзины, что стоит рядом, лесные ягоды и кидает горсть в мою кашу. Влас бьёт за это по лбу северного эльфа половником и костерит за мелкую кражу провизии, что тот собирал всё утро в лесу. — Будет, — Виктор потирает пострадавший лоб и обиженно смотрит на повара. — Надо же запасы пополнять. Заодно узнаем про лекаря, который сможет восстановить зрение. Вдруг там такие есть.       Повар отвлекается на птицу, что ковыряется в мешке с зерном, и бежит спасать продукт. В это время Виктор берёт ещё горсть ягод из корзины и подсыпает их в мою чашу, весело улыбаясь.

***

— Лесные дороги очень опасны. Ты будешь ехать на одной лошади со мной, потому что лишней у нас нет, — он примеряет на меня кожаные доспехи цвета лесного ореха и оценивает мой внешний вид. — Как я понимаю, с клинками ты не очень обращаешься, но я всё равно дам тебе парочку. Мало ли что может произойти. — Спасибо большое, — Виктор только кивает на мою благодарность и смотрит в мои глаза. — Давай, поможешь собраться, — северный эльф пихает в мои руки подушку и усмехается.       Через час уже все были собраны, а лошади снаряжены. Виктор помог мне забраться на его высокого белого коня, а сам сел позади меня, держа в руках вожжи.       Отряд двинулся в путь. Сзади нас человек и эльф напевали какую-то песенку, дворфы впереди шутили и обсуждали своих жён, что остались дома, Виктор рассказывал мне смешные истории про каждого воина из отряда, а я тихо смеялся над особо уморительными моментами. — Расскажи что-нибудь про себя? Пожалуйста! — он кладёт подбородок мне на плечо и ухмыляется. — Ладно. Однажды в детстве я решил научиться сражаться на мечах и попросил нашего местного кузнеца обучить меня. Так вот тот, по доброте своей душевной, решил согласиться. Закончилось всё тем, что всей деревней выковыривали из него иголки дикобраза, что так не вовремя оказался рядом, и смотрели на мой поломанный клинок. — Ты как умудрился меч сломать? — сквозь смех интересуется северный эльф. — Да я просто споткнулся об него, пока пытался поднять.       Виктор смеётся ещё громче, а у меня на щеках расцветает румянец. — Ну не всё же так плохо, Юри? — Всё хуже, чем ты думаешь, — опускаю взгляд на белоснежную гриву лошади, что размывается в моих глазах. — Значит, нам надо будет искать место, где нет дикобразов и прочей опасной для моей пятой точки живности, — он тыкает меня под бок пальцами и прикрывает глаза.

***

      Вокруг становится слишком тихо, птицы больше не поют в лесу. Воины замолкают и прислушиваются. Я слышу неразборчивый свист, а затем Виктор резко тянет меня в бок и сам наклоняется. Прямо около моего уха пролетела стрела и попала в дерево, что росло рядом с обочиной. — Головорезы! — дворфы впереди достали топоры и принялись высматривать врагов.       Виктор стянул меня с лошади и прижал к себе, прикрывая от стрел и заклинаний. — Юри, придётся тебе спрятаться. Мы быстро разберёмся и двинемся дальше, — он толкает меня в сторону кустов, а сам бросается в бой.       Из-за деревьев в противоположной части дороги выбегают разбойники. Я теряюсь в мыслях. Не хочется быть трусом и прятаться по кустам, как всякая слабая барышня.       Я вижу тёмное пятно позади лесного эльфа из нашего отряда, что в это время сражается ещё с двумя такими же. Клинок оказывается в моих руках, а затем он пронзает спину головореза. Я слышу предсмертный хрип разбойника, что смешивается с благими матами, а затем и благодарность от эльфа, что уже разделался со своими врагами.       Повсюду слышится лязг металла и ржание лошадей. Среди тёмного месива выделяется голубое пятно, что отбивается от четырёх чёрных. Парные клинки бликуют на солнце, сталкиваясь с длинными мечами.       В это время ко мне приближается головорез. Свист рассекаемого острием меча воздуха, лязг металла, искры, что сыпятся с оружия. Я двигаюсь по наитию. Звуки вокруг пропадают, остаётся только наша локальная битва. Уворачиваюсь, отбиваю сильные выпады, наношу ему косые удары. Противник начинает уставать, а я же, наоборот, только начинаю входить во вкус.       Его удары становятся менее точными, он рассчитывает на помощь своих союзников. Я слышу свистящие стрелы, что пролетают мимо, так и не достигая своей цели. Это похоже на танец, от которого зависят наши жизни. Последний выпад, последний удар, и противник оказывается на земле, придавленный моим сапогом к пыльной дороге. Клинок упирается в его глотку, а в глазах читается непонимание.       Другие разбойники отступают, лязг металла затихает. Сильные руки обвиваются вокруг моей талии, краем глаза я вижу серебристую чёлку. — Я же просил тебя сидеть в безопасном месте, — он смотрит на разбойника, что я прижал к земле. — А ещё ты говорил, что плохо сражаешься. — Я… Оно само так получилось… — Виктор перехватывает и удерживает мою руку с клинком, что уже начала ослабевать. Разбойник сдавленно пищит и с ужасом смотрит на острие клика, что теперь увереннее упирается в кожу, слегка разрезая её. — Хей, Ник, — дворф, что осматривал свой топор недалеко от нас, поднял на нас взгляд. — Бери это нечто в плен и вытряси из него информацию о других головорезах, что могут нам встретиться дальше. — Иди сюда, крысёныш, — Ник дёргает разбойника на себя, связывает ему руки и тащит к своим друзьям. — Виктор? — я смотрю на руки, что всё ещё лежат на моей талии. — Можно меня отпустить? — Неа, — он только сильнее прижимается ко мне и хихикает. Я краем уха слышу присвистывания и смешки со стороны воинов. — Как стыдно-то… — опускаю голову и прячу за ладонями покрасневшее лицо.       Виктор командует ребятам собираться и двигаться дальше, пока тащит меня к лошади.       Остальная часть пути была относительно спокойной.

***

      Когда на небе появились оранжевые полосы заката, отряд остановился на ночлег. Все быстро раскладывали палатки, но не разбирали надолго вещи. Лошади и единороги щипали траву неподалёку от лагеря.       Разложив палатки и приготовив место для сна, все собрались около костра и, ужиная, травили страшные истории и анекдоты.       В дали леса слышались тихие звуки флейты (Виктор мне позже объяснил, что это феи развлекаются), сверчки и цикады разбавляли стрекотанием ночь. Звёзды светили всё ярче в ночной тьме, изредка закрываясь лёгкими тучками.       Виктор, под доброе ворчание повара, воровал для меня хлеб и накладывал добавки в тарелку. — Юри, ну я же обещал тебя откормить, а то совсем худой.       Дворфы, что сидели недалеко от нас, согласно закивали и предложили мне ещё мяса. А один из них так вообще без спроса накидывал мне в тарелку побольше еды. — Ну, давай, малец, ешь больше! Настоящий воин должен быть мускулистым!       Другой дворф поддерживал его и наматывал усы на свои короткие пальцы. Повар же закатывал глаза на всё это, но подложил мне большое яблоко.       Я же сильно краснел, отпирался и рассыпался в благодарностях, пока Виктор хихикал, сидя около меня.       Вечер посиделок подходил к концу. Воины расходились по своим палаткам, разбойник уснул, будучи привязанным к дереву.       Виктор потянул меня за собой в палатку, помог снять доспехи и толкнул к матрацу. Я только тихонько смеялся над его бурчанием по поводу сложных ремней, а потом оказался в плену его рук, что обнимали меня.       Я уже понял, что проще не сопротивляться и что личное пространство мне не светит. Виктор уткнулся носом в мои ключицы и тихо засопел. Я протянул пальцы к его светлым волосам и пригладил пару серебряных мягких прядей. — Юри, хватит покушаться на мои волосы. Спи давай, — он перехватил мои пальцы и сжал в своих. — Ой, прости! Я не хотел… Это случайно… Я больше не… — Спокойной ночи, Юри!!! — он перебил все мои мысли и заёрзал, окончательно устраиваясь поудобнее, но не отпуская моей руки. — Спокойной ночи, Виктор…