Iridescent eyes

      Виктор поворачивается на другой бок во сне, забирая у меня всё одеяло. Я ворчу, но отнимать его обратно не собираюсь. Я знаю, что если у своего любимого попытаться забрать одеяло — он будет использовать вместо одеяла меня. Причём находясь во сне.       Я протираю руками глаза, смотрю по сторонам и, по оливковому цвету, в который окрасилась зелёная палатка, понимаю, что солнце уже встаёт.       Северный эльф мерно дышит, зарывается носом в одеяло и что-то бубнит во сне.       Я улыбаюсь, целую его в макушку и, тихо одевшись, выхожу на улицу.       Птицы громко поют, роса капает с травинок.       Из некоторых палаток слышится храп, из других — бурчание.       Я спускаюсь к реке, что отливает стальным блеском. Берег достаточно пологий, но сильно порос высокой травой.       Где-то недалеко стрекочут цикады и кузнечики, в небе иногда проносятся разные птички.       Недалеко в кустах слышится тихий голос: некто что-то напевает. Я иду в ту сторону, стараясь не шуметь.       Свесив ноги в воду, Тенебрис точит острый нож, что всегда носит с собой. Он подравнивает этим ножом кончики своих белых волос, тщательно всматриваясь в результат. — Мы застряли в одном и том же дне… Жизнь становится пустой мечтой, — я никогда раньше не слышал пения дроу. Интересно, все тёмные эльфы так красиво поют? — Когда я очнулся, то думал, что всё исправится… А теперь всё стало бесконечной тьмой… Куда это приведёт нас? — я закусываю губу и смотрю, как он зачёсывает белую чёлку назад и, прикрыв глаза, на выдохе произносит: — В настоящем, всё, что я люблю… Медленно убивает меня… *       Я пробираюсь через высокую траву и кустарники, сажусь рядом с ним и забираю нож из его рук.       Он молчит, смотрит куда-то вдаль и кусает губы. — Ты обещал мне разговор, — веду пальцами по острому лезвию и улыбаюсь. — Я передумал.       Его синеватая кожа светлела на солнце, белые волосы развевает ветер.       Я чуть наклоняюсь вперёд и заглядываю в его светящиеся светло-серые глаза. Он отводит взгляд и сжимает кулаки. — И что же случилось? — я приподнимаю его чёлку пальцами и ободряюще улыбаюсь. — Ничего. Иди уже к своему отмороженному зимнему папочке, а меня не трогай. — Успокойся, пожалуйста, — я стараюсь сохранить улыбку, игнорируя его шипение. — Хватит уже, Юри.       Я закатываю глаза, перевожу взгляд на небо и больше ничего не говорю. Проходит минута, две. Он глубоко вздыхает и уже собирается уходить, но я хватаю его за руку, как-бы прося остаться на месте.       Он недоумевающе смотрит на меня, пока я думаю о дальнейших действиях. Не пытается вырвать своей руки из моей, а просто ждёт. — Не надо так сильно переживать. Почему ты так зациклился на мне?       Он достаточно долго молчит. — Просто выбрал. — Но я же… просто… У меня ведь есть Виктор. И я его люблю и бросать не собираюсь. Он для меня — всё. — Аналогично. — Тогда ты должен понять. — И ты тоже понимаешь, что я не отступлюсь. — Но так вечно продолжаться не может. Нужно ведь искать выход из ситуации.       Он кусает губы, а затем медленно и аккуратно обнимает меня, кладя подбородок на моё плечо. — Будь моим… — Юри! — Из кустов вываливается Виктор, распугивая всех птиц и разгоняя всех сверчков.       Он смотрит на меня и на дроу, а затем, сложив руки на груди, сверлит взглядом своего потенциального противника. Трава покрывается инеем вокруг нас. В воздухе застывают снежинки.       Я смотрю на всю эту картину, пытаясь отстранить от себя тёмного лесного эльфа. Он же, прищурившись и оскалив зубы, чуть ли не шипел на Виктора.       Освобождаюсь от тёплых объятий, иду к Виктору, беру того за руку, пока он не натворил ничего, и ухожу вместе с ним к лагерю.       Сзади слышится сильный треск.

***

      Виктор молчит, старается улыбаться, но теперь совсем не выпускает моей руки. Я сижу, положив голову на его плечо.       Ребята носятся по лагерю, кто-то собирает вещи, кто-то разносит еду.       Тенебриса всё нет.       Мой возлюбленный смотрит по сторонам, прижимает меня крепче к своему боку и изредка целует меня в лоб. — Виктор. — Да, Сокровище Моё? — он переводит взгляд на меня и растягивает губы в улыбке.       Все вокруг чувствуют напряжение. Именно поэтому около нас никто и не садится.       Я сажусь к нему на колени, впиваюсь в губы поцелуем и зарываюсь пальцами в серебряные волосы. Он резко вдыхает в себя воздух, кладёт свои руки на мою талию, прикрывает глаза и обнимает меня. — Свалите уже к себе! — Юрий пролетает мимо нас, бросая презрительный взгляд.       Ник обращает на нас внимание, а потом кричит на весь лагерь: — Ребя-я-ят! Разбирайте вещи! Мы только завтра отсюда уйдём!       Все смеются, но соглашаются с ним.       Я слежу за тем, как Виктор открывает свои аквамариновые глаза, улыбается в поцелуй и оглаживает своим языком мои губы. — Пойдём погуляем? — он аккуратно помогает мне слезть с его колен, берёт меня за руку и ведёт в неизвестном направлении.       Я усвоил предыдущий урок. Поэтому больше ничего не трогаю.       Виктор шутит, расслабляется и целует мои руки. Я щелкаю его по носу и бегу чуть вперед вырывая свою руку из его руки.       Он бросается за мной, мы бежим в сторону какой-то поляны.       Я на бегу ставлю купол, открывая в нём проём для нас. Виктор вбегает сразу за мной и оказывается сразу же в густой траве.       Тяну его за руки за собой, оставляю на его шее поцелуи. Трава расступается, когда мы ложимся в неё. Виктор бережно расстёгивает ремешки на моей броне, целует каждый открывающийся участок кожи. Я беру его за одну руку, тяну ближе к губам, целую длинные красивые пальцы, перехожу к запястью.       Второй рукой он уже стягивает с меня нижнюю часть брони. Я улыбаюсь, облизываю губы.       Он наклоняется ко мне за поцелуем, я снимаю с него голубые доспехи. Он смотрит прямо в мои глаза, изредка хлопая своими серебряными ресничками. Выдыхаю, обвиваю ногами его поясницу, поглаживаю руками выступающие крылья лопаток на его спине, пробегаюсь пальцами по красивым морозным завитушкам.       Его чёлка падает на моё лицо, щекочет мои щёки.       Прислоняю его ладонь к своей щеке, поглаживаю тыльную сторону большим пальцем и прикрываю глаза.       Виктор проходится пальцами по моему телу, гладит его и снова целует мои губы. Так медленно, сладко, нежно…       По стенам купола ползут синие завихрения, похожие на туман.       Мой любимый целует меня в ключицу, а завихрения окрашиваются в розовый.       Серебряные волосы отражают от себя всё. Весь свет, который на них попадает.       Виктор чуть шире раздвигает мои ноги, гладит бедра. Я подаюсь ему навстречу, ерзаю и прикрываю глаза.       Он держит меня за руку, медленно входит в моё тело и целует где-то за моим острым ушком.       Звуки причмокиваний от его поцелуев заставляют бегать по телу толпы мурашек, а его плоть распирает меня изнутри, доставляя удовольствие. И мне всегда будет мало его. Мало Виктора.       Он входит в меня медленно, плавно.       Мы оба тяжело дышим, мерно постанываем.       Я мокро целую всё, до чего дотягиваюсь. Он делает то же самое, оставляет на мне следы особо сильных и глубоких поцелуев. — Виктор… — мой шёпот эхом наполняет купол.       Узоры на стенах купола становятся красноватыми. А морозные завитушки на теле моего возлюбленного светятся всё сильнее. — Юри… Сладкий мой… — он оставляет поцелуй на моих губах, не отрывает от меня взгляда, а затем тихо смеётся.       Я сначала не понимаю, что происходит, а затем замечаю кучу рассыпчатых, светящихся фиолетовых и белых точек, что ползут по моей правой руке. Они собираются в скопления, образовывая рисунки.       Виктор проводит одной рукой по моему телу, поглаживает его.       И так приятно…       Воздух будто становится жарче, когда он прижимается всем телом ко мне.       Я оглаживаю его плечи, целую бледную шею и прикрываю глаза, когда новый толчок оказывается слишком глубоким.       Не могу перестать любоваться им. Какой же он у меня красивый…       По его виску ползёт новая веточка узоров. Я обвожу каждый новый завиток кончиком языка, целую разветвления.       Он просовывает руки под меня, крепче прижимает к себе и мокро целует мою шею. Держусь обеими руками за его плечи, откидываю голову назад и тихо постанываю, пока он прикусывает мою кожу.       И всё настолько нежно, что на глаза готовы слёзы навернуться.       Я вздрагиваю всем телом, изливаюсь на свой живот, а затем слышу тяжелый выдох на ухо и чувствую, как внутри меня разливается тепло.       Обвожу взглядом пространство под куполом. Вокруг нас все цветы покрыты инеем.       Стоп.       Цветы?       Белые лепестки с ребристыми краями из инея легонько покачивались из стороны в сторону, а над ними разливалось сиреневое свечение.       Виктор поцеловал меня где-то под челюстью, поднимаясь выше.       Я закрываю глаза и почти проваливаюсь в сон. — Никому тебя не отдам, — целует меня в лоб и гладит пальцами мои ключицы. — Не отдавай, — сонно открываю глаза и зачёсываю серебряную чёлку своему любимому за острое ушко. — Хоть ошейник на тебя нацеплю.       Тихо смеюсь и щурю глаза. — Ты ведь шутишь? — он надувает губы, делает обиженное лицо и закатывает глаза. — Конечно же нет, Юри! — а затем смеётся и утыкается лбом в моё плечо. — Тогда хотя бы не кожаный, прошу. — Из кожи тёмного эльфа. — Виктор!       Он коварно смеётся, оставляет на моей груди пару поцелуев и затихает. — Люблю тебя… — выжидающе смотрит и часто моргает. — А я тебя сильнее, — заглядываю в его глаза, хихикаю и провожу пальцами по новой появившейся завитушке узора на его виске. Он целует россыпь звёзд на моей руке, прикусывает те, что появляются прямо сейчас и медленно вздыхает.

***

      В лагере все смотрели на нас скептически. Особенно, когда мы принесли охапку цветов Юрию.       Никто таких цветов раньше не видел. Юрий с сомнением нас поблагодарил и ушёл изучать растения.       Тенебрис в лагере даже не появлялся. Виктор меня не отпускал на его поиски.       И никто его искать не хотел. — Юри, он же дроу. Мало ли, какой драук ему в голову ударил, — Ник протирал свой топор и скептически на меня смотрел. — Да, Юри, он наверняка сидит сейчас где-то на дереве и птичек потрошит, — Ворн посмотрел на меня и вернулся к вырезанию какой-то фигурки. — Вы как хотите, а я искать пойду. Хотите вы этого или нет. — Юри! Я с тобой, — Виктор достал мечи и улыбнулся мне. — Из ревности? — приподнимаю одну бровь и смотрю в упор на него. — Знаешь, Юри, для меня важен каждый член нашего отряда. И не важно, насколько он является задницей. — Серьёзно?       Он улыбается, подмигивает мне, а затем целует в щёку. — Юри, если бы было не так, я бы давно уже выпер Лира. — Э-эй! — Лир кидает в Виктора скопом искр, но тот смеётся и уворачивается.       Я тихо хихикаю, притягиваю любимого к себе за воротник и целую бледные губы. — Так что… Давай найдём уже этого засранца.

***

— Тенебрис!       Дроу, сидя на дереве, слишком резко повернулся и шмякнулся вниз. Хорошо ещё, что я успел замедлить его падение.       Он отряхивает свои белые волосы от листьев, оправляет экипировку и, уперевшись одним локтем о дерево, обворожительно улыбнулся мне.       Я закатываю глаза, смеюсь, а затем чувствую родные тёплые руки на своей талии.       Дроу прищурил глаза, пока Виктор, прижимая меня к себе, показывает ему язык.       Кошмар какой-то.       Тенебрис проходит мимо нас, кося взгляд на моего возлюбленного. — Мы искали тебя, белобрысая задница. — Спасибо, — он слегка повернул голову в нашу сторону, а затем ушёл в лагерь. — Вот так и ищи этого засранца злоебучего… — Виктор!       Он смеётся, щёлкает меня по носу и тянет назад.       Ужас какой-то. — Накажешь меня за плохое поведение? — он играет бровями, облизывает свои губы и хихикает.       Я шлёпаю его по обтянутой в голубые кожаные доспехи заднице и смеюсь.       Он охает от удивления, а потом, крепче сжимая мою руку, тянет меня в кусты неподалёку.       На этот раз купол ставил он.

***

      Юрий уже боится брать цветы из наших рук, а Отабек тихо поражается нашей прыти.       Виктор подмигивает рыцарю, подхватывает меня на руки и идёт в сторону костра. — И вот мы поворачиваем назад, разбойники повсюду. Я беру свой топор! Рублю одного, второго, третьего! Их черепушки летят во все стороны, дамы из каравана пищат от восторга! — Ворн размахивает руками, рассказывая какую-то историю. — А потом ты просыпаешься, да-да, мы поняли. — Ни-и-ик! Ты ведь там был! — все смеются над тем, как дворф пытается доказать свою правоту. — Тенебрис, расскажешь что-нибудь?       Он отрывает взгляд от своей тарелки с рагу, смотрит на всех своими светящимися глазами, а затем просто качает головой из стороны в сторону. — Да не стесняйся! — на него прыгает изрядно выпивший Дайк и смеётся, потирая кулаком макушку тёмного эльфа.       Все ошарашенно смотрят за этой картиной. Дроу шипит, скидывает с себя руку светлого мага, а затем отсаживается подальше от него. — Расскажи? — я смотрю на него и улыбаюсь.       Он хмурит брови, а затем рассказывает о том, как в детстве он столкнулся с тёмной феей. Говорит, что это те ещё противные существа. Даже хуже Юрия.       Тот кричит дроу что-то нецензурное, а потом оказывается заткнутым Отабеком. Ну, а потом его уже и в палатку утащили.       Мы с Виктором предусмотрительно накинули сверху на них куполы. — Ребят… А ведь Юрий ростом в метр с кепкой… Как он?.. — Гел чешет затылок, а потом получает половником по голове от Власа. — Никогда не думай о таком! Разум светлее будет! — Да-да, конечно…       Виктор прикрывает глаза и кладёт голову на моё плечо.

***

      Посиделки у костра скоро кончились, все разошлись по своим палаткам. — Виктор?       Он переводит взгляд на меня и вопросительно смотрит. — Чего тебе, Снежинка? — А какой у нас план действий?       В глазах у него загорается огонёк, он откуда-то достаёт карту и ухмыляется. — Смотри. Этернитейл. Мы — здесь, — он показывает на местность и обводит её окрестности. — Это я знаю. — Отлично! — он целует моё плечо, ведёт языком выше. — Виктор, ты отвлёкся, — смеюсь и легонько дергаю его за прядки волос. — Так, да. Мы направляемся в центр… — Стоп. Мы же защищали границы? — Вот тут и проблема, Радость Моя. Я недавно получил ястреба с посланием. Нас переводят на передовую. — Биться в самом пекле? — Мы за год потерь вообще не несём. Лучший отряд. — Это ведь самоубийство, Виктор. — А что мы можем? Приказы приходят прямо из дворца. — Нам хоть помогут? — Должны… Но я не уверен. — И что… — И я стараюсь растянуть поход. Я не хочу кидать ребят в бой. Не хочу рисковать ничьей жизнью. Особенно, твоей…       Я приглаживаю его волосы, провожу пальцами по бледной шее с морозными узорами и улыбаюсь. — Всё будет хорошо. Не волнуйся. — Нечисть… Против мёртвых бороться… — Не забывай, ты спишь с тёмным магом. — Поправка! Я собираюсь разделить жизнь с тёмным магом! — Извини, не правильно выразился. Ты находишься по ночам в одной палатке с тёмным магом. Вот так. И не боишься. — Ты к чему ведёшь? — А вдруг я — злой некромант и убью тебя посреди ночи?       Он смеётся над моими словами. Я хмурю брови, валю его в постель, отодвигая вбок карту.       Виктор вопросительно смотрит на меня, я делаю серьёзное лицо. — Моли о пощаде! — я пробегаюсь пальцами по его рёбрам, щекоча его.       Он громко смеётся, просит остановиться, но я только усиливаю напор. Старается уйти от щекотки, отползает от меня. Я резко останавливаюсь, спускаюсь рукой ниже, оглаживаю молочного цвета пресс и захватываю его губы в поцелуй.       Он обнимает меня, притягивает к себе, заставляя лечь на его тело.       Слышу, как бьётся его сердце, отбивая ритм на грудной клетке. Слышу, как он дышит, чувствую его ласковые прикосновения к своим волосам.       За входом в палатку что-то падает.       Мы резко подрываемся с места, накидываем экипировку, хватаем мечи и выбегаем на улицу.       Дайк, шатаясь из стороны в сторону, что-то кричит Гелу. Тот, хватая меч, бежит вперёд и разрубает одного ожившего мертвеца.       Затем появляются ещё трупы. Они идут из ниоткуда. Земля под их ногами трескается, трава сохнет.       Даже отсюда слышится, что река бьётся о берега, собирая сильные волны.       Некромантов рядом нет, значит, что трупы пришли откуда-то сами.       Виктор быстро целует меня в губы, а затем бросается в бой.       Все сражаются, все в бою. Кроме…       Воздух не рассекают знакомые светящиеся сабли.       Не слышатся знакомые маты и шипение.       Я поворачиваю голову в сторону, предварительно убив одного ходячего трупа.       Тенебрис? Где он?       Около входа в его палатку стоит мертвец. Он заваливается внутрь. За шумом битвы не слышно ничего. — Тенебрис!       Я бросаюсь к его палатке, держа меч наготове…

***

— Юри? Юри! — Виктор обнимает меня, порывисто целуя и шепча какой-то нежный бред. — Виктор. — Чего, Снежинка? — Тенебриса нигде нет… — я держу в руках окровавленный меч и смотрю в глаза своего возлюбленного. — Он найдётся. Этот паршивец опять где-то сидит. Не переживай.       Я утыкаюсь носом в его ключицы и тяжело вздыхаю.

***

      Он пришёл утром. Весь израненный, со сломанными кинжалами и рассечённой бровью. — Тенебрис!       Он падает у ног Виктора, когда тот бежал к нему, чтобы поддержать и помочь дойти.       На шее у него чёрное пятно проклятия.       Светлые маги шипят, Юрий постоянно суёт нужные им травы, а Виктор держит лёд около сильных ушибов и ран.       Дроу кашляет, жмурит глаза, а затем открывает их. — Ты где был?! — Лир даёт тому щелбан и хмурится. — Да там ходили какие-то утырки усохшие, херню всякую колдовали.       Виктор закусывает нижнюю губу, а потом матерится сквозь зубы. — Господа, спешу вас обрадовать! Мы поймали хвост! И за нами долго будут следить.       Тенебрис снова кашляет, берёт меня за руку, улыбается и хрипло выдаёт: — Ура, блять…       Сознание медленно утекло из него. Маги вытянули проклятие и ушли отдыхать. Виктор наложил на ушибы дроу охлаждающее заклинание, подмигнул мне и пошёл на выход.       Я убрал белую челку с глаз Тенебриса, пожелал ему скорейшего выздоровления и ушёл.       Виктор ободряюще улыбнулся, сказал, что всё будет хорошо и поцеловал меня в нос и косо посмотрел на палатку тёмного эльфа, но больше ничего не говорил.       Эх… Теперь ещё и ждать нападения в любую секунду…