Iridescent eyes

      С самого детства меня воспитывали как воина.       Я — дроу.       Мне внушали, что мы должны быть изворотливыми, смелыми и ловкими.       Вся моя жизнь — одна сплошная тренировка.       Когда мне исполнилось десять, мать сразу же отдала меня в академию. Среди деревьев Тёмного Леса было тяжело ориентироваться и не попадать в неприятности.       У меня всегда были враги и соперники, меня пытались пару раз убить, отравить или бросить связанным в лесу. И считался бы я тогда лучшим?       Мои обидчики всегда наказывались с особой жестокостью.       В свои десять лет я впервые убил.       Десять лет для эльфа — это один короткий миг. Это сравнимо с четырьмя годами у людей. Мать лишь косо смотрела в мою сторону и шипела о том, что я должен буду сражаться за жизни женщин и делать всё ради богини Ллос. Мать меня не раз порола, наказывала за малейшие проступки.       Впервые она избила меня кнутом, когда я отрезал кинжалом свои белые волосы без её разрешения.       Меня ставили в спарринг с пятью противниками, с каждым днём усложняли задачи.       Как же я это всё ненавидел.       Мать говорила, что мы — нейтральная сторона. Ни Старлайт, ни Этернитейл. Мы сами по себе, потому что никому нельзя доверять.       Меня учили ненавидеть всё живое.       А я сбегал из дома, забирался на самый верх фиолетовых деревьев с широкой листвой и подкармливал залетающих со светлой стороны птиц.       Где-то за горизонтом есть любовь и счастье, а не бесцельное поклонение кровожадной богине…       Годы шли, страданий было всё больше.       Шла война между Старлайтом и Этернитейлом. И если первые на нашу территорию не лезли, то вторые постоянно заявлялись сюда со своей нечистью и тёмной магией.       Так я уже ловил тёмные заклинания и лежал в лазарете. Только можно ли назвать полноценным лечением вечные косые взгляды жриц и ворчание на тему «настоящий воин должен изворачиваться так, как может».       А я просто устал.       Я пытался уйти отсюда. Пытался сбежать.       Меня хотели женить.       Ну, как хотели… — Сын, ты рос только для того, чтобы продолжить мой род. Хочешь ты этого или нет, но ты женишься. И мне всё равно, что эта женщина будет с тобой делать, пока не родит от тебя дитя.       Как же мне нравилось вести диалоги с матерью. Ведь мне даже смотреть на неё нельзя было.       Я не мог сбежать из-за того, что она за мной следила. Не мог даже на шаг отойти дальше положенного.       И так мне стало сто двадцать три года.       Три года назад окончился ад в академии. Из меня выпили все соки, заточили под воина и научили заклинаниям.       Три года я числюсь в здешней страже. И мне это ох как не нравится.       Я не люблю убивать. Особенно, если это невинные путники.

***

      В тот день всё было по-другому. Нас всех собрали и сказали ждать в засаде. Мимо проезжал отряд из Старлайта.       Все кинулись в бой, пока я думал, как бы мне улизнуть отсюда.       А потом на поле боя я встретил его.       Южный эльф, что сверлил меня взглядом, а затем пытался доказать, что светлая сторона освободит землю от жестокости тёмной магии.       Только вот у нас не тёмная магия.       А потом завертелось…       Меня взял в плен, а всех из моего отряда перебили. Да и меня бы тоже убил тот морозный ушлёпок, что полез защищать южного эльфа.       Как там его? Виктор?       Пусть я привязан к дереву, меня не хотят кормить и кидают злобные взгляды, но я счастлив. Ведь больше не придётся возвращаться в этот кошмар.       Я перебираю стеснёнными пальцами кончики своих белых волос, думаю о том, что будет дальше. Недалеко слышатся шаги, а затем около меня опускается южный эльф. — Оу, неужели пришёл, солнечный лучик?       Он меня игнорирует? Какой весёлый паренёк.       Я тихо смеюсь, прищуриваюсь и обнажаю в улыбке острые белые клыки. — А с чего ты взял, что я хоть что-то расскажу?       Он мягко улыбается, прикрывает свои зауженные глаза и говорит: — Ну, ты же ведь устал от этой войны. Я прав?       Я перевожу взгляд ниже и замечаю миску с дымящейся похлёбкой.       Смотрю на верёвки, что сдавливают мои руки, а затем изливаю ему свою душу.       Этот парень определенно мне нравится. Жалко только, что он уже занят тем северным эльфом. Он кормит меня, помогает мне убрать мешающие волосы и говорит совсем без опаски. — Как тебя хоть зовут? — Тенебрис. — «Тёмный»… Интересное имя. — Ага, мать фантазией блистала.       Взгляды, которые кидает на меня северный эльф, мне совсем не нравятся.       И, что самое странное, я готов отвечать на них достаточно стойко.       Я откровенно флиртую с южным эльфом. Юри…

***

      Меня приняли в отряд, после того, как я спас жизнь Юри. Ещё бы, я ведь хочу сделать его своей парой. Другие ребята из отряда не хотят иметь со мной ничего общего. А чаще всех косые взгляды на меня кидает один длинноволосый зазнавшийся лесной эльф.       Ладно, чёрт с ними всеми. Мне нужен только Юри. Все мои мысли занимает именно он. И именно он делает мне больно.

***

      Они всегда вместе. Всегда обнимаются и целуются. Между ними такая гармония, что счастьем даже мне глаза слепит.       Теперь мои волосы обрезаны… А, может, не стоило их отрезать и надо было позволить тёмной магии убить меня?       Хотя, о чём я только думаю?       Я сижу на берегу реки, подрезаю свои волосы до нужной длины и точу острый нож, что всегда при мне. — Мы застряли в одном и том же дне… Жизнь становится пустой мечтой, — напеваю я и прикрываю глаза, — когда я очнулся, то думал, что всё исправится… А теперь всё стало бесконечной тьмой… Куда это приведёт нас? — зачёсываю белую чёлку назад, зажмуриваюсь и на выдохе произношу: — В настоящем, всё, что я люблю… Медленно убивает меня…*       Он пробирается ближе ко мне. Хочет со мной поговорить, а я прошу его быть моим.       Пустые надежды?       Он — мой лучик света, что вытащил меня из того ада. Он добрый, хороший, отзывчивый. Как можно оставаться таким хорошим после плена у тёмных магов? Я ведь и это знаю о тебе, Юри.       Этот чёртов северный эльф появляется именно тогда, когда я обнимаю Юри.       И снова косые взгляды.       Они скрываются, смеются.       Я выхожу из себя… Мои светло-серые глаза полыхают огнём, а магия тьмы сносит ближайшие два дерева.

***

      Мне так плохо… Я не могу смотреть, как тот, кого я выбрал, любит другого. И больно именно от того, что он и правда любит. Всем сердцем, всей душой…       Целый день я стараюсь держаться от них как можно дальше. Да, мне хорошо с ребятами из отряда, но я устал…       Сердце будто на куски рвут…       Я сижу на дереве, смотрю в листву и думаю о своём. — Тенебрис!       Я резко поворачиваюсь, сваливаюсь с ветки и падаю вниз.       Юри замедляет моё падение, но я всё равно больно шлёпнулся. Рядом с ним Виктор. И они снова светятся от счастья.       Ну что… Дроу славятся своей ложью?       Играть — так играть…       Я опираюсь локтем о дерево и улыбаюсь южному эльфу.       Как я люблю, когда он краснеет и отводит взгляд.       Виктор же смотрит на меня с прищуром, прижимает Юри к себе и показывает мне язык. Вот же сука…       Искали они меня. Спасибо, блять. И без них херово было.       Около костра все просят рассказать что-нибудь.       Я же рассказываю историю про тёмную фею из моего детства, опуская подробности того, как эта мелкая блестящая тварь пыталась выколоть мне глаза.

***

Все собираются спать, а я наоборот, остаюсь настороже.       Что-то… Как-то слишком всё плохо…       Мне не по себе…       Появляются тёмные маги, некроманты.       Я достаю свои светящиеся волшебные сабли, бросаюсь на них и отбиваю все их атаки.       Один на десятерых?       Привычное дело.       Теперь мне есть, за кого сражаться.       Я справлюсь и один.       Мне удалось увести их за собой, правда пара восставших трупов осталась в лагере.       Они пытаются догнать меня, добить. Слишком сильно я им мешаю.       У меня ломаются сабли, которыми я отражал заклинания, магические возможности уже на исходе из-за усталости.       На моей синеватой коже чёрные пятна проклятий.       Изо рта вытекает кровь.       Я добиваю последнего тёмного мага, устало вздыхаю и смотрю на путь, который мне предстоит пройти назад.       Увел я их и правда далеко…       Ноги не хотят слушаться, я прижимаю руки к местам проклятий.       Сабли всё ещё продолжают сиять.       Перед глазами появляется лагерь, я еле прохожу последние метры. — Тенебрис!       Перед глазами всё кружится, я падаю в объятия северного эльфа и отключаюсь.       Я смутно помню, что было дальше.       Помню только взволнованное лицо Юри и маты светлых магов.       И щелбан прямо по рассеченной брови от Лира я тоже помню…       Потом отомщу этому светлоэльфийскому засранцу…

***

— М-м-м…       Я поворачиваюсь набок и открываю глаза.       Они будто песком засыпаны…       Ох… — Проснулся, наконец, — Лир лежит рядом на кровати и читает какую-то книжку. — Что я здесь делаю? — осматриваюсь по сторонам и прищуриваюсь. — Лечишься. Нас вместе поселили. — Лучше бы добили меня… — Могу устроить, — он закатывает глаза и откладывает книгу в сторону. — Как чувствуешь себя? Ходить сможешь? — Хуёво я себя чувствую. Ходить смогу. — Вот же чёртовы дроу. Говорить нормально не умеете, только огрызаетесь.       Я тыкаю его в бок и начинаю шипеть.       Он тыкает в ответ, а затем и вовсе бьёт меня подушкой по голове.       Война — так война.       Он смеётся, в последний раз бьёт меня подушкой, а затем помогает одеться и спуститься вниз.       Внизу всегда много наших.       Они не упустят шанса выпить в тавернах. Как и сейчас.       Я держусь одной рукой за перила, а другой за светлого мага.       Он приобнимает меня за талию и не даёт упасть от бессилия. — Доброе утро всему шумному составу! — улыбаюсь и оглядываю отряд. — Доброе утро выжившим героям! — они все смеются и чокаются кружками. — Что я пропустил? — Оу, тут Юри… — Ворн! — он хмурится и кусает губы.       Виктор обнимает его со спины, целует в шею и просит всех забыть то, что было прошедшим вечером. — Ладно, но я всё равно узнаю, — улыбаюсь и хочу спуститься дальше по ступенькам, только вот ноги совсем не держат…       Лир прижимает меня к себе, я смотрю в его обеспокоенные зелёные глаза и чувствую, как по позвоночнику ползёт холодок.

***

      Они обнимаются, целуются, смеются и снова греют атмосферу вокруг себя.       Я… Мне всё равно?       В дверях появляется стража… Нас нашли. Чёрт.       Виктор выгораживает Юри, получает заклинанием в грудь, а затем происходит то, чего я не ожидал.       Я знал, что Юри обладает тёмной магией, я же и учил его основам.       Нас накрывает куполом, у южного эльфа загораются все узоры, что ползут по телу, из глаз исходит красный свет, а затем вокруг начинает твориться полнейший ад…       Я смотрю за ним, а затем понимаю, что мои попытки добиться его изначально не имели смысла.       Ради своего возлюбленного он рушит всё, что только может. Убивает всех виновных без промедления.       Ад заканчивается так же быстро, как и начался. Нас всех раскидало по разным частям таверны.       Виктора хватают и утаскивают из таверны, пока Юри, всё ещё отходя от заклинания, осматривает все вокруг, а затем падает на пол и ударяется головой.       Ну вашу же мать!       Я пытаюсь его разбудить, бью ему пощёчины и вытягиваю из забытия.       Мы вместе выходим из горящей таверны, а затем распределяемся по коням.       И опять я со светлым магом.

***

      Проходят дни… Я уже полностью здоров и полон сил. — Ты — всего-лишь светлоэльфийская зазнавшаяся задница! — Да пошёл ты в Геенну, чёртов дроу!       Я специально вытаскиваю из его багажа одну парадную мантию и зарываю её в листьях.       Вот же бесит меня, засранец из светлого леса! Задница Старлайтская! — Да ты совсем обнаглел, синяя Жопа! — он машет руками, кричит и смотрит на меня. — А ты слишком заносчивый! — фыркаю я, а затем в мою светлую головушку приходит идейка… — Больше не трогай мои мантии! — он поправляет свои каштановые длинные волосы и отворачивается от меня.       Я беру белую мантию, натягиваю себе на плечи и начинаю бегать и прыгать по лагерю. — Я — ужас, летящий на крыльях света!!! — А ну стой, придурок! Ты её порвёшь!       Я запрыгиваю на дерево и смеюсь с того, что Лир пытается спихнуть меня с ветки.       Как же мне нравится его бесить.       Хоть не с такой каменной рожей ходит.       Мы так и бегаем по лагерю, я прыгаю с дерева на дерево и падаю с веток в кусты.       Коротко здороваюсь с Юри, улыбаюсь ему, а затем продолжаю бегать от светлого эльфа.       Ради этого стоило сбегать из Тёмного Леса.

***

      Мы постоянно ругаемся, стебём друг друга, подшучиваем друг над другом и строим мелкие козни.       Он бесится, косит на меня взгляды и вечно кидается светлыми лёгкими заклинаниями.       Я счастлив. Правда.       При очередном моём подколе, он сваливается с седла.       А затем со злым лицом идёт к моему адскому единорогу, тянет меня с него на землю, садится на меня сверху, угрожает мне, а затем и вовсе целует мои губы.       Виктор что-то кричит про сто золотых, я оглаживаю языком губы Лира, а затем он оттягивает меня за волосы от себя. — Ночью задушу тебя, скотина.       Я тихо смеюсь, а затем тяну его ближе к себе и снова целую.

***

      Он сверлит меня взглядом, мы перекидываемся заклинаниями друг в друга.       Мой единорог начинает дышать на его волосы и случайно поджигает их…       Вот же чёрт…       Начинается полный балаган, я пытаюсь успокоить и единорога, и светлого мага.       Как же сложно, блин.       Я смотрю на Лира, а тот фыркает и пускает струю холодной воды мне в лицо. Вот же сучёнок!       Крики, маты, драка.       Там кто-то опять ставки на нас делает?       Я хватаю Лира за воротник мантии и тащу в свою палатку.       Он сразу же бросает заглушающее заклинание, стягивает с меня мою экипировку и впивается поцелуями в мою шею.       Я стаскиваю с него мантию, лёгкую тканевую рубашку и кусаю его за острое ухо.       Он сжимает пальцами мои плечи, оставляет поцелуи на светящихся узорах и тяжело дышит.       Я стаскиваю с него штаны, брэ.       Он весь изводится, кусает губы и смотрит прямо в мои глаза.       Чёрт, не знал, что у него они тоже могут светиться.       Он толкает меня в постель, нависает сверху и кусает за ключицу. — Не так быстро, засранец синезадый.       Я усмехаюсь и прикрываю глаза. — Решил покомандовать, придурок длинноволосый? — закусываю губу, обнимаю его ногами за талию и прижимаю ближе к себе. — Заткнись, — он пробирается языком в мой приоткрытый рот и тяжело вздыхает.       Ну, такого исхода и следовало ждать.       Он растягивает меня пальцами, его длинные волосы чуть мешают, я перекидываю их ему на одно плечо.       Лир облизывает мои губы, мягко целует их, а затем входит в меня. Вот же засранец…        Больно…       Он успокаивает меня, сжимает в своей руке мою руку и не перестаёт меня целовать ни на секунду.       Он двигается внутри меня, я постанываю в поцелуй и смотрю в его глаза.       Лир ухмыляется, вылизывает мою шею и стонет со мной в унисон.        Я зарываюсь пальцами в его длинные волосы, даю больше доступа к своей шее.       Мне так хорошо…       Он возвращается к моим губам, смотрит прямо в мои глаза и прижимает меня сильнее к себе.       Сколько это длится?       Я сплетаю свой язык с его языком, невнятно повторяю его имя, тянусь к нему всем телом.       Он проводит пальцами по моему члену, чуть щёлкает по головке и облизывает мои губы.       Головокружительно… — Ты не против, если я сделаю тебя своим? — он ухмыляется и ведёт языком по моему острому уху, задевая пару серёжек-колец. — Только если и ты будешь моим.       Он смеётся, кивает и кончает в меня…       Я широко открываю глаза, смотрю на его красивую улыбку, а затем понимаю, что в этот самый момент по моему позвоночнику будто светлое заклинание бежит.       Всё внутри словно замирает, в глазах становится мутно и ярко одновременно, а затем беловатое семя стекает по моему члену.       Лир глубоко целует меня, медленно выходит и ложится рядом, обнимая.       Блин.       Сперма остывает, становится не слишком приятно…       Ну поэтому я и вытираю её первой попавшейся тканью. — Сука, я тебя сейчас убью за эту мантию. — Твою мать…

***

      Ну, меня хорошенько наказали за эту мантию парочку раз…       И заставили её отстирывать. Ненавижу…       Меня зовут Тенебрис. Я — дроу.       И я, кажется, теперь буду переживать только из-за того, что снова испачкал белую манию одного любимого зеленоглазого засранца.