Iridescent eyes

      Уже близко…       Я чувствую это…       Прошло уже чуть больше месяца. Мы почти в самом сердце Этернтейла. И то, что я уже успел увидеть, мне далеко не нравится.       Не то, чтобы было страшно или больно. Тут просто… Как-бы сказать… Слишком мрачно.       Ребята устали. Это по ним видно. Ворн всё чаще начинает говорить о том, что дома он будет отсыпаться в мягкой кровати. Юрий, смотря на атмосферу вокруг, крупно вздрагивает и замолкает на середине фразы. По нему видно, что он чувствует себя не очень хорошо.       Отабек предпочитает не выпускать того из объятий, если речь идет не о кровопролитном бое.       Тенебрис, будучи напряжённым, постоянно острит и отшучивается. Даже хуже, чем раньше. Лир же действует по такой же тактике. Но по ним обоим видно, что они ожидают только худшего.       Пан, Гел и Влас вообще предпочитают игнорировать всё происходящее. Иногда с их стороны раздается что-то вроде «Ва-а-а-а! Ты посмотри, какая страшная хреновина мимо пробежала! А если её сожрать?». К этому можно привыкнуть.       Маги в постоянной боевой готовности. Они даже на минуту не выпускают светлые сферы их рук.       Животные тоже нервничают. Повезло, что их успокаивает Ник.       Кендзиро либо спит в седле, либо смотрит по сторонам и буквально сияет от воодушевления.       Ну, а Виктор… Он редко спит, готовится отражать любые атаки.       Тренировки с магией не прошли мимо. Мы теперь умеем много того, о чём раньше даже не знали. Только вот никто не может предположить, что именно я умею делать. Я уже пару раз перемещал людей на небольшие расстояния, заставлял звёзды в ночи мерцать сильнее, чем обычно, усиливал солнечные лучи. Виктор обычно подбадривает меня и говорит, что я просто не нашёл источник своей силы.       Но разве это не тьма пространства?       Я думал, что моя сила во тьме…       А ещё мне страшно. Я смог случайно оживить мертвую крысу. Просто неудачно махнул рукой. Виктор потом долго успокаивал меня.       Так все поняли, что я ещё и предрасположен к некромантии. И это и правда страшно.       Вдруг Боги разгневаются на меня и накажут? Что тогда делать? — Юри? О чём думаешь? — мой возлюбленный, идя рядом со мной и ведя лошадь, с интересом оглядывает меня. — Да, по сути, ни о чём… Просто так.       Он явно не верит мне, но мягко улыбается и крепче сжимает мою руку в своей ладошке. — Врёшь же, Снежинка. Но ладно, допытывать тебя не буду. Сам расскажешь, — у него странно блестят глаза, а по узорам пробегаются морозные искорки.       Я показываю ему язык и совсем легко улыбаюсь. — Может, привал? — Ник оборачивается на нас и утирает рукой нос. — Ещё парочка лик и сделаем привал, — кивает Виктор. — А-а-а-а, — коллективный вздох и негодование. — Ладно, хорошо, уговорили. Привал.       Все облегчённо выдыхают и, свернув с дороги, падают на землю.       Устали… В последнее время стало слишком тяжело. Будто это место высасывает из нас силы. — Бека, я хочу в траве валяться, а не в этом ужасе, — Юрий смотрит себе под ноги и хмурит брови.       Тут все растения какие-то пожухлые.       Вдалеке уже виднеется дворец. В его вершину бьёт молния, озаряя всё вокруг металлическим свечением.       И правда металлическим, ибо так блестят только свежие мечи, которые выковали минуту назад, даже не дав толком остыть. — Ничего не могу сделать, — рыцарь оглядывается вокруг и вздыхает. — А чего сам не наколдуешь, феечка? — фыркает Тенебрис и смеётся. — Он устал, — я сажусь рядом со всеми и понимаю, что вид у Юрия и правда ухудшился.       Лошади, пони и единороги недовольны травой и возмущённо ржут. — Скоро всё закончится, — вздыхает Тайс и смотрит на темное небо.       Все это и сами знают…       Но мне почему-то грустно от этой мысли. Значит, мы все расстанемся и разбежимся по разным частям будущего Старлайта?       Ведь тёмные земли перейдут под руководство света. А правильно ли это? Так ли хорош свет?       Там ведь ничуть не лучше. Там тоже не думают о людях… Там думают о славе и богатствах. — Виктор?       Он переводит на меня свой пронизывающий до сердца аквамариновый взгляд приподнимает в вопросе одну бровь. — Что такое, Солнышко? — А что будет потом? После всего этого? — я нервно перебираю воротник своего плаща и кусаю губы. — После всего этого? Наверно, я куплю нам дом. Где захочешь, Юри! И мы будем очень счастливыми! Я заведу себе собаку, назову Маккачином и буду ругаться, когда он будет залезать на чистые простыни грязными лапами. Ну, еще можно будет… — Да я не об этом будущем… А о нас всех. — Опачки, наше Вселенское Зло будет скучать по моей милой мордашке? — усмехается Тенебрис, а затем отгребает от ревнивого Лира. — Юри, какие глупые мысли, — хохочет Ворн. — Да я к вам с командиром буду как минимум три раза в день заглядывать, будем за кружкой нашего мощного дворфского пива обсуждать былые времена, а потом побежим в ближайшую таверну устраивать бои без правил! — Я принесу боевой молот, — поддерживает Ник и хрустит пальцами. — Не думай, что расслабите свои булки, чертовы эльфы, — хмурит брови Юрий, — я буду устраивать вам обоим взбучки! Бек, докажи! — он тыкает рыцаря в бок и оголяет свои клыки в усмешке. — Я не дам ему доставать вас слишком сильно, — смеётся воин, получая ещё тычков. — Ты вообще за кого, предатель?! — обиженно восклицает Юрий. — Мы будем проверять, живы ли вы, — надменно произносит Дайк. — А я просто буду учить вас дальше магии, — улыбается Кендзиро. — Ой, дорогие мои, — смахивает несуществующую слезу Влас, — я буду вас всех кормить, друзья! И этих двух придурков прихвачу, — кивает на Пана и Гела. — Хей!!!       Все дружно смеются и переглядываются. — Поверь, чтоб от них отделаться — надо очень постараться, — Виктор целует меня в макушку и счастливо вздыхает. — Чур я буду лучшим дядюшкой для ваших оболтусов! — вскрикивает дроу и хихикает. — Не будешь, — отвечает Лир. — Потому что им буду я.       Смех становится сильнее, между дроу и магом сверкают искры. — Так, всё, мальчики. Отдохнули — давайте дальше двигаться.       Все снова вздыхают, но слушаются.       Осталось немножко…

***

      Я переместил всех внутрь. Пространственная магия — чудо!       Виктор, будучи умным человеком, заранее узнал о строении замка у наших шпионов. Мне оставалось только перетащить всех внутрь за один раз и без лишнего шума.       По коридорам часто бродит стража. Кендзиро просто муровал темных магов в землю, а Виктор залеплял им рот льдом.       Тайс ставит на каждом дверном проеме охранные заклинания, Дайк пытается просмотреть местность через манипуляции воздухом.       Тен же, так и не найдя себе достойных клинков, теперь опирался на магию. Именно поэтому тёмные куполы накрывали большие залы.       Я, вытащив свои клинки, осматриваюсь вокруг.       Ворн и Ник, прихватив с собой Пана, остались сторожить нижние этажи.       Влас и Гел, легко управляясь мечами, разбивали противников, начиная с третьего этажа.       Остальные все пошли с нами.       Стражи становится больше. Мы бежим выше.       Одного такого стражника я оглушил и оставил лежать у стены.       Юрий, призывая плющ, приковывает их к полу. Отабек прикрывает ему спину. А Виктор смело рвётся вперед.       Я обеспечиваю ему защиту, хотя, он и сам неплохо справляется. — Бегите дальше, мы тут сами, — спокойно произносит Лир, запирая некромантов в водяные клетки. — Давайте, засранцы, покажите, кто тут хозяева, — шипит Тенебрис и откидывает темных магов к дальним стенам.       Виктор кивает им и зовёт меня дальше. — Удачи, ребята! — кричу я и бегу за северным эльфом. — Давайте там! — слышится в ответ.       Остался последний этаж. — Юри, только не нервничай. Все будет нормально, — он, перехватив удобнее меч, толкает дверь вперед.       Перед нами оказывается огромная толпа воинов. Стрелы из луков и арбалетов направлены на нас, темные заклинания заставляют воздух искриться и наполняться скверной.       Всё резко летит в нас, Виктор взмахивает руками.       Я, прищурив глаза, ставлю высокую защитную стенку. Виктор же, заморозив её, только усмехнулся и ринулся вперед. — Будет сложно, — бурчу я себе под нос.       Из окна видно, что в замок пробивается больше воинов. — Юри, прикрой! — он оббегает щит и, занеся руку, разбил маленький отряд магов мощным ледяным потоком.       Я, напрягшись чуть сильнее, ослепляю всех в помещении, кроме нас с Виктором.       Маги падают на колени, воины роняют оружие.       Всё в помещении замерзает.       На троне сидит тот, кто, обычно, доставляет нам проблемы. Король всего этого бедлама. — А я-то всё думал, когда этот светлый урод отправит ко мне свою армию. А со мной справился всего один отряд. Хм, как иронично.       Он взмахивает рукой, а затем всё вокруг резко чернеет. — Юри! — спереди слышится вскрик. — Я сейчас!       Тьма сгущается… — Нельзя позволить ему уйти!!!       Слышится звук разбитого стекла, а затем резкий вскрик.       Надо подчинить тьму… Это срочно нужно…       Давай же…       Магия искрит в моих пальцах, но ничего не происходит.       Становится слышен вой вокруг.       Всё тело болит. А затем звуки пропадают… — Виктор? Виктор, где ты?!       Тишина.       Надо сделать так же, как и в той чёртовой таверне. Как это… Что я тогда делал?..       Мне уже ничего не поможет?       Я ведь должен ради нашего отряда.       Тьма ведь является источником моей магии. Всегда где я — там тьма.       И всю жизнь она меня преследовала. Всё не может закончиться так.       Где-то вдали слышится звук ветра. Будто мороз ползет по стеклу.       А если?..       Тенебрис говорил про огни в ночи. Про свет во тьме.       А вдруг я — это и есть свет во тьме?       Вокруг все начинает покрываться фиолетовыми узорами, красные и синие завитушки ползут по тьме, освещая все вокруг. — Юри! — голос становится ближе.       Я освещаю всё вокруг.       Недалеко я вижу Виктора, что был прижат к полу. К его горлу прислоняется рука с чёрной сферой. А его клинок режет горло королю. — Виктор!!!       Я, не разобрав ситуации, резко бью заклинанием вперед, снося противника с ног. Он падает, ударяясь головой о каменный пол.       По ровной темной поверхности расползается кровавое пятно.       Кожа у моего возлюбленного начинает чернеть от шеи.       Он, улыбаясь, смотрит на меня и протягивает ко мне одну свою руку.       Вокруг всё покрывается красным цветом, когда я взял его за холодеющую руку. — Не получится у нас завести собаку, Юри, — чёрные разводы поднимаются выше. — Уж прости, — он усмехается и закрывает глаза.       Красный становится гуще.       Я нахмуриваю брови, поднимаюсь с колен и иду к бессознательному королю.       Достаточно одного щелчка пальцами, чтобы вернуть его в этот мир из забытия.       С его морщинистой страшной головы стекает потоками кровь. — А вот теперь поговорим про армию, мразь, — я усмехаюсь и, прищурившись, заставил его биться в агонии.       Слышатся его крики, перебиваясь только тупыми хрипами.       Я держу его за горло, припечатывая к полу. Красного вокруг всё больше. — Как жаль, что такая тварь не на моей стороне воюет, — он смеётся и пытается протянуть ко мне свою руку, но я прижимаю его к полу сильнее.       Первое проклятье… За ним второе…       У него кровь льётся уже из носа, он захлёбывается в ней.       Я чувствую, как из него утекает жизнь.       К чёрту богов!       Под моими сжатыми пальцами пропадает пульс.       Весь замок погружается во тьму, перебиваемую только кровавым цветом. — Рано тебе пока подыхать, — красный всполох.       Он вдыхает в себя воздух и загнанно смотрит на меня. Его глаза налиты кровавыми слезами.       А ведь всё так хорошо шло. Мы должны были вернуться домой.       Я ведь знаю, что сейчас Лир, утирая горячие слёзы, залечивает плечо истекающему кровью Тенебрису, а тот сдерживает врагов своей магией.       Я знаю, что Влас еле отбивается от стражников.       Ворн хрипло смеётся и говорит Нику, что тот был ему как настоящий братишка, пока тот, оттирая лоб от крови, кашлял и улыбался в ответ.       Весь замок вспыхивает пламенем.       Я знаю, что по окрестностям замка бегает взбешенный адский единорог, сжигая столицу Этернитейла.       И я знаю, что мой любимый уже сделал свой последний вздох. Его морозные узоры меркнут. — Готов страдать, грёбаный ублюдок?! — под моими пальцами ломается его шея, но магия удерживает жизнь в покалеченном теле.       Снизу слышатся крики горящих людей.       Нам никто не пришел на помощь. За все время пути нам никто так и не помог.       Чувствую, как крошится череп короля. Проклятье сжирает его изнутри.       С таким ужасом на меня ещё никто не смотрел. Я уже сжёг его голосовые связки.       Он вспыхивает. Горит заживо.       Легко отделался, тварь.       Красный сползает с глаз, заменяясь синим.

***

      Я, утирая катящиеся слезы, сижу на коленях перед Виктором. Вокруг пепелище…       Наши выжили. Даже Кендзиро. Теперь я знаю, что его зовут Минами.       Только вот легче от этого не становится.       У меня светятся руки, я перекладываю голову Виктора себе на колени и не выдерживаю.       Так ли выглядит истерика? Когда ты сжимаешь кулаки до дырявящих кожу ногтей? Когда слёзы нескончаемым потоком льются из тебя, а горло перестаёт слушаться, испуская то стоны, то крики? — Прости, — я целую его в лоб и пачкаю его своими слезами.       Надавливаю пальцами на его грудь, шепчу молитву Миликке. — Пожалуйста… Пожалуйста, ты ведь Богиня жизни и природы. Верни его мне обратно… Ты же знаешь, я не могу его воскресить. Прошу…       За моей спиной слышатся шаги. — Юри? — руки ложатся на мои плечи, а я снова начинаю рыдать. — Это случилось слишком быстро. Не забирай его, пожалуйста…       Из-за моей спины раздается тяжелый вздох. Нельзя оборачиваться, иначе я ослепну. — Что ты можешь дать мне взамен? — её голос заполняет тишину эхом. — Свою жизнь, всё что будет угодно. Прошу…       За спиной слышится насмешка. — У вас будут красивые дети.

***

— Папочка! — в меня врезается светловолосый жизнерадостный комок счастья. — Я научился! Смотри, какая звёздочка! — в маленьких ручках загорается огонёк, а его создатель смеётся, прыгая на месте. — Замечательно, Август, — я смеюсь и глажу его по светлым волосам. — Сбегай пока за Марсом, зови его кушать.       Он радостно кивает головой и убегает на улицу, громко хлопнув дверью и впустив внутрь кучу снежинок.       Я чувствую, как любимые холодные руки обвиваются вокруг моей талии, а затем мягкий поцелуй остаётся на моем виске. — Виктор, иди сначала помой руки, — я чуть бью ложкой по его макушке и усмехаюсь. — Злой Юри, — он смеётся и целует меня в шею. — Что на обед? — Уж явно не снег, — выглядываю за окно и замечаю, что насыпало ещё больше, чем было.       Соляр Флейр…       Тут очень красиво. Но очень, блин, холодно…       Дверь хлопает, внутрь влетает коричневый кудрявый вихрь, пачкая ковёр своими лапами, а за ним появляются и наши проказники.       Они все садятся за стол, предварительно получив от меня нагоняй за грязные руки.       Виктор счастливо оглядывает нас всех и, поцеловав Августа и Марса, садится рядом с ними. Он подмигивает Маккачину, думая, что я не вижу. Вот уверен, что половина порции Виктора окажется в миске у нашего питомца.       На меня смотрят три пары аквамариновых глаз, ожидая еды. — Обжоры мои, — я смеюсь и накладываю всем обед.

***

— Мы пришли! — в наш, и без того, веселый и шумный дом вваливается народ.       Кендзиро сразу же убежал в библиотеку пополнять знания.       Юрий и Отабек там, судя по всему, решили создать свое государство. Ну вот зачем им четверо детей?       Ну да, феи плодовитые. Но я не думал, что настолько.       Мимо проносится пара исчадий ада. По-другому этих детей не назвать. У них синяя кожа и зелёные пронзительные глаза. А вот волосы у них с чередованием каштановых и серых прядей.       Лир пытается их угомонить, а вот Тенебрис только усмехается и подначивает детей на новые проделки.       Ворн и Ник, как и обещали, заглядывают к нам слишком уж часто. Дайк и Тайс, высокомерно всех оглядывая, сидят на диванах и тихо попивают дворфское пиво. — Я принёс оленя!!! — Гел смеётся и скидывает на пол лук со стрелами. — А я приготовлю оленя! — кричит Влас и подрывается с места.       Пан же просто за ними следит.       Отабек, расположившись около камина, читает пергамент со свежими новостями, иногда подхватывая предметы, падающие с ближнего столика, когда мимо проносится орава детей.       У них родились феи в человеческий рост. Ужас какой-то.       Маккачин лает и носится по дому за детьми.       Я обнимаю Виктора и утыкаюсь носом в его ключицы. Черная кожа так и осталась чёрной, переплетаясь с вновь вспыхнувшими морозными узорами. — Папы! — на нас сверху падают наши два сокровища и весело смеются.       И всю мою жизнь меня теперь будут преследовать аквамариновые глаза…

***

— Это было нечестно, Миликки, — ворчит тёмная богиня и закатывает глаза. — Всё честно, Ллос. Всё честно. — Я должна была забрать того эльфа себе, — чёрная рука с острыми ногтями поправляет белые дымчатые волосы.       Зеленый островок вокруг богини природы чуть пошатывается. — А я должна была не позволить тебе этого сделать, злыдня, — усмехается Миликки и показывает язык тьме. — Ты итак много забрала у этого мальчика. — Ты ведь знаешь, что во второй борьбе за их жизни выиграю я. — Посмотрим, — желтые глаза, напоминающие солнце, сверкают, а затем скрываются за пышными ресницами из листьев.