Iridescent eyes

Семьдесят лет спустя...

*

…Мой взгляд падает на пару клинков.       Чёрная сталь. Серебряные и фиолетовые узоры ползут по всей длине, уходя в рукоятки. Изредка они сверкают синим светом. — Хороший выбор, — ведьма достаёт их, вертит в руках. — Тёмная магия, метеорит, сталь из адской горы Перфектхелла и выгравированные руны защиты на одном клинке и кровопотери на другом. Я касаюсь пальцами лезвий, провожу самыми кончиками по рунам…

***

      Я сижу на своем высоком троне, подперев рукой подбородок. В ножнах у меня мои любимые мечи.       В зал входит Виктор, улыбается, а затем опускается на одно колено перед троном.

***

      Все началось пятьдесят лет назад. Тогда король Старлайта объявил о том, что отныне Этернитейл является колонией светлого королевства. Виктор рвал и метал, будучи в полнейшей ярости от происходящего.       Наш отряд тогда, пусть и не в полном составе, но был, в нашем доме. Отабек, хоть был еще жив, но решил, что слишком стар для таких дел. Юрий остался с ним, решив поддерживать когда-то сильного воина до конца жизни. Лир и Тенебрис лишь переглянулись, когда я сказал им о своем решении, а затем поддержали мою идею, хоть Лир ворчал, а Тен кричал о том, что мы надерём всем задницы.       Даже Ворн и Ник были с нами, не то, что эльфы.       Влас, Гел и Пан тоже сказали, что слишком стары для походов, но они готовы были помочь нам всем, чем могли.       Тогда я объявил, что начинаю войну.

***

      После вторых своих родов я понял, что вся сила, что есть во мне, никогда не показывалась. Я понял, что многое упустил из виду. Поэтому я стал перерывать все книги. Все фолианты по темной магии. Но не было еще ни одного темного мага за последние три тысячи лет, который имел те же силы, что и я.       Виктор тогда занимался нашими детьми и не понимал моей одержимости. Мне не нужна власть, нет. Мне нужна справедливость.А отдавать целую страну полному идиоту — королю Старлайта — я не хотел.       Учили мы своих мальчиков тоже сами. Их боятся. У Августа светятся глаза, когда он радуется, Марс же пугает всех тем, что может случайно создать рядом поток энергии. Наши дети нестабильны. Их готовы были изгнать. Мы же стараемся сделать все, чтобы жить в мире.       Но… «Светлое» общество слишком сильно подвержено влиянию стадного чувства. Сказал один — за ним это повторил другой, и так по адскому кругу, которому нет конца.       Когда пришел приказ о том, чтобы мы отдали наших детей на волю короля, я не смог больше терпеть…

***

      Чёрная кожа на шее все так же выделяется. Его руки пронизаны морозом и холодом. Аквамариновые глаза прожигают, словно льдом. Вокруг него всегда сверкает воздух от мороза…

***

      Не я начал эту войну.       Лир и Тен быстро собрали Сэинта и Мелра, чтобы бежать вместе с нами. На их детей тоже хотели объявить охоту: только на двадцатом году их жизни стало ясно — это целители тьмы. Не некроманты, не жрецы. Это новая сила, которая берет свое начало из пустоты.

***

      Я притягиваю его к себе, целую любимые губы, которые теплеют лишь тогда, когда он рядом со своей семьёй.       Тьма в зале редеет, усыпаясь кучей звёзд.

***

— Владыка, — передо мной на колени опускается один из слуг, склоняет голову, ожидая моего ответа. Нет, я никого здесь насильно не держу. Все добровольно, с контрактами и правилами.       Я смотрю на человека, киваю. — Светлые эльфы хотят заключить мир, — слышится покорный голос этого молодого парня. В Старлайте всё слишком стихийно. Что взбредёт в голову королю -- то и произойдёт через несколько мгновений. Пусть мы и были на службе у него, но лишь из-за того, что нужно было спасать сир от тёмной магии, а получилось вот так. Ты уничтожаешь одного самодура, так сразу же появляется другой. — Я не дам согласия. Им нельзя доверять, — прищуриваюсь, окидывая слугу взглядом. Он же опускает голову в поклоне и уходит, прикрыв за собой массивную дверь. — Папа, — Марс все это время сидел рядом со мной, думал о чем-то своем. Его чёрные волосы падают на лицо, но он не стремится их убрать. — А почему ты не хочешь мира? — Мальчик мой, — улыбаюсь и обнимаю сына, — потому что эти существа не знают, что такое честь. — Честь так важна? — Большие глаза моего любимого цвета смотрят мне прямо в душу. — Ты не представляешь, насколько, — киваю я, зарываясь пальцами в мягкие прядки, так похожие на мои. — Честь — это самое важное, что есть у человека, — в зале появляется Август, сверкая своими аквамариновыми глазами и прищуриваясь. Этот проказник слишком изменился. Он целыми днями пропадает на тренировках и уже вполне может составить конкуренцию в бою Виктору. — Самое важное, что есть у человека — это любовь, — смеюсь я, приподнимая брови. У меня хорошие дети, но они оба как-то слишком сильно бросаются из крайности в крайность... — Как у тебя с папой? — спрашивает Марс, хлопая длинными ресницами. Он у нас слишком любопытный, стремится познать абсолютно всё, но, тем не менее, он очень наивен в свои-то семьдесят... — Да, — я улыбаюсь и обнимаю сначала Марса, а затем и притягиваю в к себе Августа, когда он подходит близко ко мне.

***

      Мечи сверкают в темноте.       Виктор садится ко мне на колени, тихо смеется. Его смех похож на снегопад при солнце. Слишком звонкий, слишком красивый...

***

      Мы тогда убили многих…       Нам помогли сила и опыт. Долго шло сражение. Долго мы восстанавливали силы. И нам повезло, что мы еще молодые.

***

— Юри, — Виктор поправляет мне чёлку, целует меня в лоб. — Мы побеждаем в северной части Этернитейла. Старлайт отступает.       Я киваю, обнимая его. Он беспокоится за меня, ведь я очень часто просыпаюсь ночами и не могу уснуть часами, думая о судьбе нашей страны. Да, теперь Этернитейл по праву принадлежит нам. — Не думай об этом, когда мы вместе. Это бессмысленно, — тихо произношу я, ведя пальцами по выпирающим лопаткам. — Я хочу, чтобы наши дети были в безопасности… — выдыхает мой муж, легонько нахмуривая брови. Я всё не устаю удивляться тому, насколько он у меня прекрасен...       Я поглаживаю его серебряные волосы и притягиваю любимого ближе к себе.

***

— Папа, ты придёшь ко мне на тренировку? — Август смотрит на меня, сжимает крепче рукоятку меча. Его серебряные волосы собраны в высокий конский хвост, а самые кончики блестят у основания его шеи. Мой мальчик совсем уже взрослый, слишком серьёзный и весьма вспыльчивый. Просто чудо, если так задуматься. Дикая смесь меня и Виктора во всех смыслах. Он отличается от Марса, ведь тот почти всегда спокоен, словно удав, а этот же спешит крушить всё вокруг себя. — Конечно. Без магии? — улыбаюсь я, зачёсываю светлые выбившиеся пряди ему за ухо. Август чуть морщит нос, но не отстраняется. — Как пойдёт, — ухмыляется он, выждав пару секунд. — Против кого хоть? -- щёлкаю своего сына по носу, а он недовольно цыкает. Да, он не любит, когда его трогают, но что уж поделать? Мне нравится над ним так посмеиваться, когда он, словно колючка, стремится поранить всех вокруг себя, лишь бы его не трогали. — Сэинт, — твёрдо произносит он, нахмуривая серебристые брови.       Я смеюсь, перевожу взгляд на сына Лира и Тенебриса. Его узоры только начали проявляться на синеватой коже. Смесь из белых и каштановых прядей струится по плечам и заканчивается на уровне лопаток. Он сейчас сидит на дереве, откусывает кусочки от зелёного яблока. И, боги, да это просто копия Тена. Это какой-то ужас во плоти.       Как бы было неправильно так говорить, но он — тот ещё засранец. Правда, он взял и часть от Лира. Поэтому он ещё и высокомерный. И раздражительный.       И его отцы что-то говорили про то, что мы родим исчадие ада?       Повезло ещё, что Мелр не такой. Тот просто ковыряется везде, где не следовало бы. Поэтому его часто ловили в конюшнях, когда он пытался подкармливать коней, или вытаскивали из ледяной речки, так как он хотел найти русалок.       В самом Этернитейле стало гораздо светлее, когда я встал у власти. Теперь тут везде солнце… — Ты не хочешь с ним сражаться? — улыбаюсь я, приподнимая одну бровь. — Да я ему надеру его чёртову… — шипит мой сын, сжимая кулаки. Он смешно злится, а его глаза чуть загораются, когда он начинает думать об этом полудроу. — Август, — смеюсь, легонько толкаю его в плечо. Совсем он что-то раздражительным стал. И я уверен, что он уже давно ругается благими матами с Сэинтом, но предпочту не вмешиваться в это. В конце концов, мой сын взрослеет, я не могу этому помешать. — Да-да, папа, я знаю, — он закатывает глаза, сильнее сжимает рукоятку клинка. — И в кого ты таким растёшь? -- тыкаю его в бок, слышу в ответ лёгкое шипение. Точно колючка. — В себя, — бурчит он, уходя и поправляя свой высокий хвост.       Сэинт как раз спустился с дерева и куда-то пропал…       Марс с Мелром нашлись в читальном зале. Марс указывал на картинки в книгах и что-то объяснял Мелру, а тот с интересом его слушал, следя за любыми изменениями на лице моего сына.       Иду мимо комнаты Лира и Тена и понимаю, что они, как минимум, там отдыхают. Зря я тут пошёл...       Замок -- это весьма оживлённое место, учитывая то, что тут очень много народа и кто-то вечно куда-то бегает. Тут спокойно, как и в большей части Этернитейла, не считая границы со Старлайтом. Солнце тут -- частый гость. Оно освещает своими лучиками всё, до чего дотягивается, а душа тут находит умиротворение.       Ник и Ворн сидят на улице, играют в карты. Ворн чешет свою голову и прищуривается, когда сбрасывает карту на дубовую бочку. — Ты жульничаешь, — ворчит Ник, перетасовывая картишки в своих руках и пристально наблюдая за своими давним другом. — Я играю честно, — огрызается Ворн, сгребая золотые монетки в кучу. Я подхожу ближе, вынимаю из его бороды спрятанную карту и бросаю на бочку. Каждый раз одно и то же. — А это просто дворфская хитрость? — смеюсь, скрещиваю руки на груди, а затем и приподнимаю одну бровь, смотря на дворфов. — Ах ты чёртов обманщик! — вскрикивает Ник и прыгает на своего названого брата, с целью поколотить его, как тот того заслуживает. Они смеются, катятся кубарем в ближайший куст, дерутся там, а затем, наткнувшись на ежа, выбегают оттуда и матерятся.       Ну как дети малые, ей-богу...

***

      Тайс и Дайк что-то колдуют в башне магии. — Чем заняты? — я улыбаюсь, идя вдоль стены. Здесь всё сделано из светлого камня с голубыми оттенками, а местами висят карты звёздного неба, куча календарей и фолианты с письменами на древнем языке.       Из рук Тайса вырываются белые нити, разрастаются всё больше и больше. Дайк же поддерживает его своей магией, прикрывает глаза. Они у меня считаются сильнейшими магами, не считая моей семьи. Именно они следят за всем происходящим в государстве. — Мы поставили купол на один из городов, — устало говорит Тайс, приоткрывая один глаз. — На тот, что на севере? — я обхожу их, а затем выглядываю в окно, из которого видно далёкие-далёкие горы с пышными снежными шапками. — Да. Нам нужна помощь, король, — холодно произносит Тайс, фыркая. Вот зачем столько формальностей, если мы давние друзья? — В чём? — спрашиваю у него, улыбнувшись. — Поставить портал внутри купола и перенести жителей в другой город. Мы не можем, нам это неподвластно, — произносит Дайк, устало потирая лоб. — Хорошо. -- Я закрываю глаза, кладу руки на алтарь в центре башни, сосредотачиваюсь. Представляю город, направляю в него потоки своей силы и выдыхаю. Фиолетовые и синие всполохи чертят на земле круг, поднимая вверх своеобразный пузырь. В земле образовывается дыра, которая стягивает в себя всех людей и животных в пределах нужных мне земель.       Я открываю глаза в реальности, понимаю, что всё снова окрашено в синий. Я до сих пор не знаю, что это значит… По рукам у меня струится свет, выбиваясь из самых кончиков пальцев. Хочу перенести жителей в южный город Войсон...       В сознании у меня вспыхивает нужное место, затем фиолетовый свет, а дальше я понимаю, что люди перемещены. — Спасибо, сэр, -- кивает светлый маг, скрещивая руки на груди и смотря в сторону. — Великие боги, да зови ты меня уже по имени, — я толкаю Тайса в плечо, смеюсь. — Свои же люди. Он в ответ закатывает глаза, но кивает.

***

— Виктор, Август сегодня сражается против Сэинта, — весело произношу я, завидев своего мужа. Виктор сидит в густой траве, смотрит на далёкое голубое небо. — Правда? Ставлю сто золотых на Сэинта, — смеётся он, переводя весёлый взгляд на меня. — Ты что, не болеешь за нашего сына? — сажусь рядом с ним и смотрю в его глаза, в которых виднеются смешинки. — Я за него болею. Но сто золотых ставлю на Сэинта, — Виктор берёт мою руку в свою, целует. — Этот малец слишком уворотливый и хитрый. — Но Август много тренировался, -- парирую я, щелкая своего мужа по носу. — Нет, Юри. Наш мальчик сильный, ловкий, но… Против детей Лира и Тена? Да наши дети просто деревья, по сравнению с ними. Природная изворотливость дроу им неподвластна. — Будешь раздражать меня — я тебя укушу. — Я наклоняюсь, прикусываю его губы, легонько шевеля зубами из стороны в сторону. — Кусай меня полностью, — он заваливает меня в траву, усаживается между моих разведенных ног и начинает целовать мою шею. — Виктор! Мы на улице! — я пытаюсь его от себя отстранить, но он хихикает, а затем начинает щекотать меня. Я смеюсь, медленно моргаю и связываю его руки магией. — Тебя раньше это не останавливало, Снежинка Моя. А ещё ты пользуешься нечестными приёмами, -- недовольно произносит он, прищуриваясь. С его ресниц сыпятся снежинки, испаряясь в воздухе, я обнимаю его за талию, целую за острым ушком и шепчу на него: — Просто дети могут бегать где-то неподалёку. — Возможно, — он усмехается, смотря на меня из-под ресниц. Я же целую его чёрную шею, провожу языком по сияющим узорам. — Хочу тебя, Юри, — томным голосом выговаривает мой возлюбленный, забираясь пальцами под мою лёгкую мантию зеленоватого цвета. — Потом, — я ещё разочек щёлкаю его по носу, оглядываюсь. Скоро уже будет тренировочный бой... — Сто золотых на Августа, — ухмыляюсь я.       Виктор коварно на меня смотрит и произносит: — По рукам.

***

      Август держит в руках свой клинок и, прищурившись, смотрит на Сэинта. Тот в ответ улыбается, держа в руках два коротких кинжала. — Да мой сынишка уделает вашего, — смеётся Тенебрис, показывая мне синеватый язык. — Мечтать не вредно, — отвечает Виктор, окинув дроу взглядом. — Тут кто-то сомневается в моём ребёнке? — цыкает Лир, перекидывая каштановые пряди назад.       Я громко смеюсь и тыкаю Тена и Лира, заставляя их отпрыгнуть от прикосновений. — Какие все напряженные. Это ведь всего-лишь тренировка, -- произношу я, улыбаясь. Все вечно разводят панику из такого рода боёв, а я предпочитаю веселиться, наблюдая за этим всем.       Тен оголяет клыки в усмешке и оттягивает один глаз. Лир наоборот, закатывает свои очи и снова цыкает. Как они всё ещё не разбежались? Каждый день можно видеть, что Лир бесится, а Тен достаёт его. Это точно любовь…       Август взмахивает клинком, слышится звон металла. Сэинт скрещивает свои кинжалы, подныривает под руки Августа и улыбается, когда встречается с ним лицом к лицу.       Слышится новый звон, шипение со стороны Августа. Полудроу ставит ему подножку и заходит за спину. Мой сын быстро взмахивает клинком, защищаясь. — Можешь пользоваться магией, — смеётся полудроу, играя бровями и напирая всё сильнее и сильнее. Он весьма силён, что ни говори... — Мечтай, — вскрикивает мой сын, направляя клинок на Сэинта, но тот скрещивает кинжалы и заставляет Августа занести оружие за голову, ставя того в неудобное положение. Это близко. Слишком.       Разноцветные волосы падают Сэинту на лицо, он сдувает их, смотрит светящимися зелёными глазами на Августа. Мой сын же специально отпускает меч, чтобы зайти за спину Сэинту и заломать ему руки. Только что-то у него идёт не по плану, поэтому к полу прижимают его. И снова руки над его головой. Сэинт держит одной ладонью руки Августа, а затем прижимает к его горлу кинжал. — Я выиграл, — высокомерно произносит он, не расслабляясь ни на секунду. Даже видно, как сокращаются мышцы под его доспехами синего цвета из кожи.       Мой сын сжимает зубы и, зажав коленями талию полудроу, резко отстраняет его от себя, меняется с ним местами и прислоняет его же руку с кинжалом к синеватому горлу. — Только в твоих снах, — смеётся Август. Сэинт не может выбраться, зло смотря на него. — Возможно, — отступает он и расслабляется.       Я улыбаюсь, тыкаю Виктора в бок: — Давай мои сто золотых.       Он улыбается, неохотно отдаёт мне -- теперь уже -- мои деньги.

***

      Он поддался. Я это знаю. Сэинт не заинтересован в такой победе. Он не будет принижать Августа, поэтому и позволил тому выиграть. Зато у моего сына сверкают глаза. Он уже час так ходит, светя своим аквамарином. — Молодец, сынок, — Виктор треплет того по голове, ухмыляется. Я обнимаю Августа, а затем глажу по растрёпанным волосам. — Август! — из ниоткуда появляется Марс. — Ты так круто сражался! — он сжимает в объятиях своего брата. — А ты как мог это видеть? — я приподнимаю бровь, скрещивая руки на груди. — Мы… Я… -- никак не может найти ответа он, боясь, что я могу рассердиться. — Хоть нормально с дерева слезли? — сразу перехожу к волнующей меня теме, легонько улыбаясь. — Ну, Мелр упал, разбил себе локоть, но всё нормально, он его уже залечил, — отвечает Марс, подняв на меня виноватый взгляд.       Я накрываю глаза ладонью и смеюсь. — Я правда хорошо сражался? — спрашивает Август, потупив глаза и переминаясь с ноги на ногу. — Да! — кричит Марс, радостно прыгая вокруг него. Вроде, я их рожал с разницей в год. Год играет такую большую роль?.. — Так, всё, быстро все кушать, — улыбается Виктор и подталкивает их в сторону столовой. — Нас повар не любит, — жалуются дети, переглядываясь. -- Он заставляет нас есть шпинат! — Быстро давайте, — Виктор прищуривается, приподнимая одну бровь. Вот это уже попахивает лёгким раздражением с его стороны, что неудивительно, ведь дети и правда часто не хотят есть овощи.       Марс показывает ему язык, а после быстро убегает. — И Сэинта с Мелром позовите, — напоминаю я, пока Август и Марс совсем не убежали.       Как только дети скрываются за поворотом, Виктор прижимает меня к стене и начинает целовать мою шею. — Мой король, — усмехается он, берёт меня за руку и тянет в нашу комнату.