Iridescent eyes

      Мой милый Август… В последнее время он совсем расстроенный ходит, смотря взглядом побитой собаки на любые колбочки от зелий. Вечерами он сидит, опустив голову и смотря на свои же руки. Как бы я ни старался, а утешить его я не мог…       Он лишь легонько улыбается, когда я крепко обнимаю его, утыкаясь носом в шею. Он не хочет много разговаривать, даже в бой не очень-то и идёт. Август неумолимо сильно отдаляется от меня, закрывается. Я не знаю, что мне делать…       Мы вернулись в замок, как только наступили сильные холода.       Сейчас он сидит перед камином в нашей спальне, завернувшись в тёплый плед. Мой любимый пустыми глазами смотрит на пляшущий огонь, дышит через раз. У него побледнела кожа, стали ломаться ногти, так что мне приходится их ему отстригать сильнее, чем обычно — сам он ничего делать не хочет. Книги с описанием развития детей горой скинуты в углу комнаты и накрыты тёмной тканью.       Я усаживаюсь позади своего мальчика, обнимаю поверх пледа, кладу голову на сильное плечо. А он же даже не дёргается, когда мои руки обвивают его талию. — Ну чего ты, маленький? — шепчу я ему на ушко, касаясь кожи губами и ласково целуя его. — Пойдём в кроватку? Ты уже полчаса тут сидишь и грустишь. Я могу сходить за сладеньким, хочешь чего-нибудь? — Не хочу… — сухими губами произносит он, опуская свои ресницы и прикрывая ими зеницы. — Спи, если хочешь, а я ещё посижу…       Я тяжело вздыхаю, мотаю головой из стороны в сторону, только крепче прижимая к себе Августа. Он кусает губы, по его щекам текут слёзы. Мне так больно из-за него, но ему в тысячи раз больнее. Хотел бы я, чтобы на его лице снова была ехидная усмешка, а наши тренировки в зале возобновились и были похожи на игру… — Солнце Моё, мы со всем справимся. Ты и я, мой хороший, против этого несправедливого мира, — чмокаю его в висок, потираюсь щекой о его щёку, стирая солёную влажную дорожку.       Он медленно кивает, обнимая свои плечи руками.

***

      Он хмурит брови во сне, прикусывает уголок подушки. Я сижу около него на коленях, мои волосы, находясь в полном беспорядке, перекинуты мне за спину, чтоб не мешались. Я чуть стягиваю одеяло в сторону, приподнимаю сорочку Августа и кладу руки на его животик, стараясь направить все свои силы в него. Мои ладони светятся зелёным цветом, узоры на моём теле вспыхивают, по ним течёт магия. Я стараюсь вспомнить все возможные заклинания, чтобы только излечить своего любимого… Он делает глубокий вдох, поворачивает голову на другую сторону, его волосы падают ему на лоб.       С того самого дня я пытаюсь помочь Августу, трачу по ночам все силы, падая без сознания. И всё равно ничего не помогает. Как и в этот раз… Я утыкаюсь лбом в его грудь, прикрываю глаза. И вот что мне делать?.. Я недостаточно сильный?.. Я не могу помочь своему же мальчику, так что я могу сделать для этого мира? Хотя… К чёрту. Для меня весь мир — это и есть он. Я готов своими же руками всё уничтожить и построить заново, если того пожелает мой Август.       Я поднимаюсь на негнущиеся ноги, чмокаю любимого в лоб, поправляю прядки его волос, а затем тихо иду к двери, накинув на плечи рубашку и натянув штаны.

***

      В гостиной я прикладываюсь к бутылке самого крепкого вина в Этернитейле, потираю пальцами виски. Сил совсем нет…       Замок на двери щёлкает, я оборачиваюсь, смотря на вошедшего. О, это тот демон, который ухлёстывает за Верусом? — Не против? — он указывает взглядом на кресло рядом, я пожимаю плечами, отпивая ещё пару глотков из бутылки. — Мне как-то всё равно: одному страдать или с кем-то. Чего пришёл? — откидываю голову на спинку кресла, тяжело вздыхаю, когда этот божок опускается недалеко от меня. — Впервые вижу такого измученного и морально убитого дроу, — усмехается демон. — Что же у тебя такого произошло, что у тебя даже аура стала серой? — Какое тебе дело? — закатываю глаза, фыркаю. — Совать нос в чужие дела вредно даже богам, знаешь ли. — Я знаю, что ты вспыльчивый, — смеётся демон, забирая бутылку из моих рук и отпивая её содержимое. Он расслабленно смотрит в окно, его хвост лениво маячит из стороны в сторону. — Не думай, что угрозы помогут тебе в коммуникации, мой расстроенный друг. Возможно, я могу помочь тебе в твоей проблеме, какой бы она ни была. — Отвали от меня, — цыкаю, отворачиваясь. — Можешь лапшу на уши вешать всем, но не мне. Хватит юлить и говори, на кой-чёрт прицепился ко мне?       Он усмехается, кресло чуть скрипит, когда он меняет своё положение. — Расскажи, что тебя тревожит, а я решу всё в лучшем виде. Клянусь своими силами, что этот разговор останется в секрете. Считай, что я делаю подарок на вашу свадьбу с твоим возлюбленным. Боги могут многое подарить, как и могут забрать обратно, — он передаёт бутылку мне, я нахмуриваюсь. — Ай, к чёрту. Ты всё равно ничего не сможешь сделать, — отпиваю вино, ставлю пустую бутылку на пол. — Август не может родить ребёнка. Что бы мы ни делали, а всё равно ничего не выходит, — бесцветным голосом произношу я. — Ну как помогать собираешься, а? — усмехаюсь.       Усмешка на губах демона становится шире, он рассматривает свои длинные чёрные ногти, сверкая горящими огненными глазами. — Например, сниму проклятье, которое наложила на Августа Миликки. От него фонит её чёрной магией, а никто из вас этого даже не видит, — коварно произносит он, переводя взгляд на меня. — Какого хрена? — прищуриваюсь, фыркаю. — Зачем этой недобогине проклинать Августа? — Ну, например, чтобы у Виктора и Юри не было других наследников и ими было проще управлять. Глупый план, не понимаю, на что она рассчитывала. Только вот своего Веруса я исцелил сразу же, поэтому он вполне может родить, только чуть позже, а вот Август, Марс и Харон всё ещё под проклятиями. С Виктора с Юри я уже успел всё снять, пока они спали, — демон создаёт на ладошке огонь, из которого формируется вихрь, похожий на спираль. — Это весьма интересно, верно? Самая сильная династия в этом мире кончится тупиком из-за прихоти глупой богини, которой хочется власти. Даже моя дорогая и сумасшедшая Ллос так не делает, выбирая более гуманные методы, нежели лишение живых существ счастья. Когда я в последний раз общался с ней, то она заикалась насчёт вашей больной семейки, но говорила, что лишь хочет вас на своей стороне. — Зачем мы вообще богам сдались? — устало спрашиваю я, прикрывая глаза. — Почему нельзя оставить нас всех в покое? — Понятия не имею. Вроде, всем нужна сила, которая идёт от веры существ. Но я считаю, что это — бред. В меня верят только те, кого я сам же и создал. Хела надо мной смеётся, управляя жрецами смерти, а я просто наблюдаю за тем, что творят боги. Смешно это, — он сжимает руку в кулак, растворяя пламя в воздухе. — И очень глупо. — Так зачем ты хочешь помочь нам? — оперевшись о подлокотник, я встаю, пошатываясь. — Ну как же? — смеётся бог. — Вы все мне нравитесь, а в Веруса я без памяти влюблён. Так как ты выходишь замуж за Августа, а я за Веруса, то мы, практически, родственники, каким бы бредом не казалось родство дроу и богов. А родственникам нужно помогать, насколько мне известно, — он тыкает меня в бок парой пальцев, придерживая. — Веди к своему сокровищу, вылечим его, а то на вас двоих смотреть жалко. — А остальных ты исцелять не собираешься? — заплетающимся языком выговариваю я, направляясь к выходу. — Собираюсь, но сначала вы двое. Вам же приспичило плодиться посреди войны, а не другим, — хохочет он, придерживая меня за плечо.

***

      Он вытягивает руку над моим возлюбленным, по его пальцам скачут древние письмена, просвечиваясь сквозь алую кожу, рога оплетаются росписями печатей и рун. С Августа вверх тянутся чёрные вихри, упираясь в ладонь демона и скручиваясь. Мой мальчик нахмуривает брови, переворачивается на бок, когда чёрные змеи из теней выползают из-под его кожи. Мне аж поплохело от увиденного. И я не чувствовал, что эти твари внутри него?..       Демон щёлкает пальцами, убивая гадов, улыбается. Лицо Августа перестаёт быть бледным, вся кожа у него будто начинает блестеть. — Не переживай, что ты не видел то, что я только что достал. Магию богов видят только боги, так что не расстраивайся. Ты просто не в состоянии, как и все, кто живут здесь, — он ободряюще улыбается, скрещивает руки на груди. — И с тебя выпивка и хорошее приглашение на свадьбу, — подмигивает он мне. — Спасибо большое, — протягиваю ему руку, улыбаюсь в ответ. Демон же дёргает меня на себя, обнимает и по-дружески хлопает по спине. — Зелье выпить только не забудьте, — подкалывает меня он, отпуская. — Ладно, я пойду, а то Верус там скоро в гусеницу превратится, пока в одеяло заматывается.       Я киваю, прикрываю за ним дверь, проворачивая ключ в замке, а затем перевожу взгляд на своего любимого.

***

— Сэинт, — мурлычет он с утра на моё ухо.       Я открываю глаза, смотрю в горящие радужки напротив. Август улыбается, сидит на мне и чуть краснеет. — Доброе утро, — обнимаю его за талию, тянусь за поцелуем. Теперь вся бледность пропала окончательно, уступая молочную палитру персиковому оттенку кожи. — Доброе, — мурлычет он, прикрывая глазки и ласково чмокая меня. — У меня сегодня хорошее настроение, не хочешь прогуляться, в снежки поиграть?       Я тяжело вздыхаю, открываю ящичек тумбочки, вытягивая оттуда флакон с голубым светящимся зельем. — Давай для начала снова попробуем? — тихо произношу я, следя за тем, как глаза Августа потихоньку гаснут. — Ты же знаешь, что ничего не получится… — выдыхает он, нахмуривая брови. Я прижимаю его к себе крепче, ободряюще улыбаюсь. — Я уверен, что в этот раз у нас всё получится. Я люблю тебя, Душа Моя, и хочу маленькую копию тебя, — прислоняюсь своим лбом к его лбу, заглядываю в глаза. — Лучше будет, если родится ребёнок, похожий на нас обоих, — смеётся он, расслабляясь. — С твоими разноцветными волосами, с моими глазами и твоим цветом кожи. Даже форма ушек чтобы была твоя, — мурлычет он. — Я так хочу подарить тебе такое счастье… — тяжело вздыхает он, снова готовясь впасть в апатию. — Так, сохраняем хороший настрой и не переживаем, — протягиваю ему бутылочку, перемещаю пальцы на его щеку. — Всё получится, не волнуйся. И да, я хочу, чтобы у нашего ребёнка был твой носик, — щелкаю его по самому кончику, смеюсь, замечая, как Август фыркает.       Он зажмуривается, вынимает пробочку из колбы, махом выпивает всю жидкость. Я же приподнимаюсь, целуя его шею, а он тяжело дышит, оставляя склянку на полу.       Сегодня вся моя нежность выплеснется на него, вся любовь накроет его с головой и имя его будет срываться с моих губ только в блаженных выдохах.

***

      Он крепко обнимает меня за шею, плачет взахлёб, оставляя мокрые разводы от слёз на моей одежде, я поглаживаю его по голове, сам плачу вместе с ним. Мои руки осторожно обнимают его за талию, я стараюсь не сильно давить объятиями.       А на столе лежит выписка от врачевателей… Я шепчу все самые ласковые слова, которые только приходят на ум, Август отвечает тем же…       И внутри моего мальчика уже бьётся жизнь нашего малыша…