Iridescent eyes

      Вроде, мы с Амором встречаемся, а вроде… — Твоя пустая головешка может вместить хоть пару капелек разума? — фыркает этот разноцветный придурок, держа в руках книгу и смотря на меня поверх неё.       Он в своих любимых штанах белого цвета и в лёгкой розоватой кофте, что открывает вид на его плечи и ключицы; волосы он сегодня даже не завивал, оставляя их практически прямыми. Красивый до ужаса, но… — Ты оглох? — он приподнимает брови, стискивает зубы, цыкая сквозь них.       … но он меня бесит. Хочется просто взять и заткнуть его. Да так, чтобы потом вообще не раскрывал свой рот. Как вообще при такой красоте можно быть настолько ядовитым самовлюблённым идиотом?       Я же стараюсь не обращать на него никакого внимания, валяясь на софе и разглядывая картину, на которой изображен первый падающий снег в красивом раскидистом лесу елей. Все мазки, даже самые резкие, создают такой замечательный пейзаж, что создаётся ощущение присутствия в этом волшебном месте. Даже заколдованные светлячки отображены с особыми чувствами.       Надо выразить признательность автору, это и правда хорошая работа. — Харон! — капризно вскрикивает Амор, откидывая книгу на пол. Я лишь закатываю глаза, не желая слушать весь тот яд, который обычно льётся из него. — Обрати на меня внимание! — Даже не собираюсь этого делать. Ты меня оскорбляешь, — бурчу себе под нос, прикрывая глаза.       Вроде, после того случая, когда этот чёртов полудроу поцеловал меня, должна была наступить тишь да гладь в наших отношениях, но кое-кто считает, что пилить меня — главная задача. Больше я себя не позволял целовать совсем, тактично отходя в сторону каждый раз, когда Амор тянет ко мне свои руки. — Я бы оскорблял тебя, если бы ты не был тупицей, но ты ведь и правда умом не блещешь, — беззаботно отвечает мне он, свешивая руку вниз и разваливаясь на кресле, попутно оценивая свой же маникюр. — Согласись? — на его губы ложится улыбка, а внутри меня снова разжигается привычное раздражение.       Почему нельзя не вести себя подобно мудаку?! Почему надо вечно бесить меня?! — Не соглашусь, — я поднимаюсь со своего места, провожу пятернёй по волосам, поправляя привычный бардак на своей голове, а затем, накинув на плечи плед, ухожу к себе в комнату, даже не обернувшись, когда Амор снова позвал меня.

***

      Я, надев свою форму для тренировок, иду в зал, ибо нужно бы позаниматься хоть немного с магией и посидеть над зачарованными сферами, чтобы понять все свои ошибки. Посмотрев на мои умения, папочка пришёл к выводу, что мастерство льда у меня развито немного лучше, нежели мастерство космоса, пусть я и пошёл в папу. Со мной пару раз занимался Август, но у него кончалось терпение, когда я не мог направить потоки метелей в цель. А папочка… слишком занят…       Поэтому приходится штудировать по ночам книжки с заклинаниями северных эльфов. Верусу повезло больше, раз уж он может сразу по двум дорогам идти, а я… Я просто не такой способный, судя по всему.       Но в зал я так и не пришёл, ибо мой слух уловил нечто интересное, а, если точнее, разговор двух полудроу из комнаты Амора. — Братишка, ты до ужаса глупый, — слышится смешок Сэинта. Я прикрываю глаза, стараясь посмотреть сквозь дверь с помощью магии. Единственное, что и правда у меня хорошо получается — смотреть туда, куда мне надо, как это делает папа. Разноцветные каштаново-белые пряди разметались по шелковому постельному белью алого цвета, полудроу лежит, закинув ногу на ногу, а его плащ синего цвета стелется с кровати на пол, собираясь внизу складками. Ярко-зелёные глаза переводятся на дверь, Сэинт легонько улыбается, но возвращается к болтовне с Амором. Как тот его ещё не убил за то, что его брат валяется на его кровати в сапогах и броне? — Почему ты не можешь просто понять, что упрёками и обидными прозвищами ты ничего не добьёшься?       Амор сидит около своего зеркала, расчёсывает свои волосы, собирая их длинные толстые косы. Он закатывает глаза, усмехается, а затем оборачивается, надменно смотря на Сэинта. — Потому что я на его фоне выгляжу гораздо лучше, но при этом хочу, чтобы у нас были общие темы для разговора, — выдаёт он, хлопая своими пышными ресницами. — Я так многого прошу? Я лишь хочу, чтобы мой милый Харон получил немножко разума в свою глупую голову. — А ты не думал, что он не хочет общаться с тобой не из-за того, что «глупый», а из-за того, что ты — идиот? — смеётся полудроу, закидывая руки за голову. — Амор, когда я говорил, что ты — более запущенная версия меня, то я ошибался. Я доставал Августа тем, что хочу быть ближе, действуя при этом настолько агрессивно, что он просто не понимал ничего. А вот ты какого-то чёрта только отталкиваешь от себя предмет воздыхания. Где твой мозг, братишка? — Отвали от меня. Я действую так, как того хочу, — фыркает Амор, возвращая взгляд к зеркалу и улыбаясь самому себе. — Он всё равно никуда не денется от меня, он слишком сильно влюблён в меня. Да и как меня можно не любить, раз я такой красивый? — Ты точно тупица, — устало вздыхает Сэинт, прищуриваясь. — Как бы ты ни был прекрасен, а Харону ты надоешь с такими закидонами уже через неделю. Любовь вполне можно убить так, как поступаешь ты. — Заткнись. От тебя твой жених чуть не сбежал несколько раз, а ты меня ещё жизни учишь, — цыкает Амор, откладывая расчёску в сторону. — Не смей мне что-то говорить. — И, тем не менее, он со мной. Мы любим друг друга. А вечером я вообще хочу сделать объявление, которое шокирует даже наших с тобой родителей, — мечтательно произносит Сэинт, переворачиваясь на живот. — Любовь в мелочах, братишка. Окажи Харону хоть какой-то знак внимания, а то уже смотреть жалко на его взгляды, направленные в твою сторону. Ты так просрёшь своё счастье. — Я уже видел, как демон оказывает «знаки внимания» Верусу. Поверь, меня тошнит, особенно когда Верус вешается ему на шею и попутно что-то шепчет на ухо этому недобогу. Хотя… Если бы за мной ухлёстывал бог, то я бы тоже на шею вешался, — улыбается Амор, вставая и подходя к своей кровати. — А ты? — Зачем мне боги, когда у меня есть своё чудо? — улыбается Сэинт, прижимая к себе подушку. — Ты ведёшься на богатства и цацки? Я думал, что ты выше этого.       Я сжимаю руки в кулаки, нахмуриваю брови. Что вообще происходит?! — Ну нет, я же влюбился уже в одного идиота. Хотя, я весьма рад, что он принц, — Амор двигает Сэинта, опускается на свою постель. — Возможно, он будет королём. А я буду править вместе с ним. — То есть, всё упирается в деньги? — повторяется полудроу, прищуриваясь. — Ты точно отвратителен. Почему нельзя любить за то, что существо просто есть? — А то ты не рад, что Август первый в очереди на трон? — коварно спрашивает Амор, закидывая ногу на ногу. — Власть, замок, своя армия… Ты не об этом мечтал? — Я всегда мечтал только о том, что на соседней подушке с утра буду видеть заспанное личико своего возлюбленного. К твоему сведению, он даже хотел выйти из этой борьбы за Этернитейл, так что дальше по списку стоит Марс, — шипит полудроу. — Научись ценить душу, а не безделушки. — Ну, тем не менее, рядом с Марсом будет стоять Мелр, а значит, мы с тобой всё равно будем практически принцами. Разве это не прекрасно? — Это смешно. Марс никогда не сядет на трон, ибо у него слишком добрая душа, чтобы управлять страной и убивать своих врагов. Он так и будет сидеть в своей академии на пару с Мелром и учить детишек основам магии. Я не уверен, что у них свои дети будут, учитывая то, что Марс с головой в своей карьере, а наш братец за ним идёт и в огонь и в воду. Хотя, тот тоже хорош, раз в академии физическую подготовку ведет, — усмехается Сэинт, снова переводя взгляд на дверь. — Следующий Верус. — Он принц Фламмешта, он выходит из борьбы за трон, — смеётся Амор, разглядывая свои ногти. — Остаётся только мой Харончик. — Не торопись, — спокойно говорит полудроу, поднимаясь. — Ты не прав. Харон не займёт престол, если Верус не умрёт или сам не откажется. Учитывая то, что Файр даровал тому бессмертие, Харон вообще не получит Этернитейл. Дальше мы рассмотрим то, что Верус может объединить весь Ад и Этернитейл, плюс ко всему, я тут узнал, что он стал ангелом, поэтому он создаст ещё и отдельную страну для них. Вот тебе и огромная империя, которую создаст всего один эльф. И давай ещё возьмём в расчёт то, что он самый сильный среди нас всех, за его спиной стоит бог и самая сильная династия в мире. — И что ты предлагаешь? — нахмуривает брови Амор. Я же усмехаюсь, опираясь плечом о стену. Ну что, потерял ты путь к своей мечте, мой милый? — Успокоиться и любить его просто так. Вдруг он сбежит куда-нибудь, а ты останешься один? Что, будешь искать себе кого-то другого? Сомневаюсь. Вы с ним практически на один горшок ходили, вас обоих из-под стола доставали, когда вы вылезать оттуда не хотели, а теперь ты просто так отпустишь его? После стольких лет? Блять, Амор, тебе уже не пять лет, а ты ещё хренью страдаешь. — Ничем я не страдаю. Да, я люблю его, но иметь в шкафу пару красивых шуб и кольца с алмазами на пальцах мне тоже хочется. И что, мне не пошла бы корона? — обиженно произносит он. — Тебе пошли бы хорошие пиздюли, — цыкает Сэинт, вставая с кровати. — Пойду к своему мальчику, а то с тобой тут целый день убью. Август уже там соскучился, наверно.       Я открываю глаза, дверь распахивается передо мной. Полудроу щёлкает меня по носу, взглядом показывает, что надо бы отойти поговорить. Я киваю, тяжело вздыхаю.       Мы идём молча, пропуская несколько поворотов. — Так что, не разочаровался в нём? — усмехается Сэинт, бросая на меня взгляд. — Я даже не знаю. То, что он падок на всякие побрякушки, и так понятно. А вот про бога обидно было, — кусаю губы, опускаю глаза в пол. — Он знает, что из нас двоих только он умом не блещет?       Полудроу смеётся, кладёт руку мне на плечо, а затем чуть наклоняется так, чтобы я мог смотреть прямо в его ярко-зеленые омуты. Беловатая чёлка падает ему на лицо, он по-доброму улыбается. — Слушай, Харон, если тебя не радует перспектива терпеть моего братишку, то не трать нервы. Я сомневаюсь, что он испытывает к тебе такие же сильные чувства, какие ты к нему. Возможно, в его блондинистой голове мелькают мысли о том, что ты ему симпатичен, но это, кажется, максимум.       Я кусаю губы, опускаю ресницы. — Так всё это… Неправда? То есть, он поцеловал не меня, а наследного принца Этернитейла? — Даже если он и любит тебя, то он этого явно так просто не покажет, — Сэинт прикладывает палец ко рту, прищуривается. — Попробуй проверить его как-нибудь, доведи до ручки, заставь сорвать ту надменную маску, которая у него обычно натянута на лицо. Хоть он и мой брат, но он меня немного раздражает таким отношением к тебе. — Спасибо, я попробую, — на мои губы ложится улыбка, Сэинт зарывается пальцами в мои волосы, растрёпывая их ещё больше. — Ты ж мне как родной, Харон, — отвечает он, подмигивая. — Беги от него, если он будет засранцем. — Хорошо. Кстати, а что за новость-то? — быстро моргаю, смотря на полудроу. — Всё вечером узнаешь, — коварно усмехается Сэинт, сворачивая к их с Августом комнате.

***

      Я играюсь со скоплением снежинок, гоняя их по воздуху и создавая милые завихрения. В зал входит Амор, покачивая бёдрами, а я же только фыркаю себе под нос, смотря на него. — Занимаешься умственно-полезной деятельностью? — усмехается он, подходя ближе и усаживаясь на пол рядом. — Знал, что ты только на это и способен.       Я не выдерживаю, быстро встаю, смотря сверху вниз на этого идиота. — Я бросаю тебе вызов!!! Только ты и я в честном магическом поединке, — стискиваю зубы, замечаю всё тот же надменный взгляд. — Ты надеешься, что победишь меня, мой милый Харончик? Силёнок-то хватит? — смеётся он, поправляя свои волосы. — Полчаса на то, чтобы натянуть броню, — шиплю я, наклонившись. — И не раздражай меня, а то без экипировки ты точно сильно пострадаешь, каким бы мощным целителем ты ни был.

***

      Я как раз заказал себе новую чёрную броню из лоскутов кожи дракона. Сегодня плащ мне точно не понадобится, поэтому я оставляю его висеть на спинке стула. Свои короткие клинки я тоже не беру. Да и смысла особого нет.       В зале меня уже ждал Амор, одетый во все белое. Даже ладони у него защищены от всего, будучи облачёнными в белые перчатки без пальцев. Волосы у него завязаны в высоченный хвост, пряди из которого колышатся при малейшем движении. Он приподнимает одну бровь, собирает воду из воздуха, создавая из неё косу, а я глубоко дышу, чувствуя, как мои лёгкие покрываются внутри коркой инея. — За кем первый ход? — улыбается он, делая пару шагов мне навстречу. Я указываю ладонью на него, усмехаюсь.       А затем всё было слишком быстро. Амор сразу же бросился в атаку, нанося удары своей косой по мне. Лёд толстым барьером перекатывается туда, где будет следующее касание до меня, я подставляю предплечье, сжимая руку в кулак и ставя подножку полудроу, но он колдует так, что вся вода перемещается в его другую руку, а при падении опирается на свободную ладонь и отталкивается ей, чтобы вернуться в привычное положение, при этом пытаясь ударить меня ногой в грудь. Сколько бы он ни пытался, а достать до меня он так ничем и не мог. Лёд сам по себе будто потоком тек по моему телу, защищая меня. Стоило мне только глянуть в сторону, как своеобразная защита уже была там.       На моих костяшках появляется иней, я ударяю Амора в бок, больно попадая по рёбрам, он нахмуривает брови, кусает губы, но пытается дать мне отпор, переходя в ближний бой, а всю воду смещая на место удара. Затем были щупальца из воды, лужи под моими ногами, а я так и не получил ни одного синяка.       Полудроу замахнулся, со всей силы ударяя меня в солнечное сплетение и получая в ответ рассечённые костяшки от льда. Я схватил его за руку, вывернул её назад; водяные щупальца попытались поймать меня за шею, но я вовремя намотал на руку белоснежные волосы и поставил Амора на колени, надавливая на его позвоночник, чтобы он точно не мог дёрнуться. — И кто тут у нас слабак? — прошептал я ему на ухо.       Он смотрел на меня краем глаза, яростно шипел, показывая длинные клыки. И всё равно красивый до ужаса. Слышится хруст, Амор сам себе же смещает суставы на руке, чтобы выбраться, бьёт меня магией по предплечью, а затем, кусая губы до крови, излечивает себя. Я вижу, как вода струится по его доспехам, усмехаюсь. Не сдаётся, засранец.       Я не успеваю отреагировать, когда получаю сильный удар по бедру. Амор сломал лёд? Неплохо. Только вот он явно не намерен останавливаться только на моём бедре. Следующей его целью было моё плечо, в которое он вмазал от души, да так, что правая рука отказалась меня слушаться совсем. Дальше слышался хруст моих рёбер с левой стороны, разноцветные глаза Амора почернели полностью.       Надоело. Я делаю выпад в его сторону, стискиваю зубы, а затем, поудобнее перехватив его, бросаю через бедро, слыша в ответ стон боли и тяжелый вздох. Нахмуривая брови, сажусь сверху на него, удерживая. Он попытался вырваться, но я нажал на его шею, прижимая крепче к полу. Послышался кашель, синеватый язычок пробежался по окровавленным губам. — Сдавайся, пока цел, — смеюсь я, чуть ослабляя хватку на его шее. Он старается приподняться, скинуть меня с себя, но я закатываю глаза, медленно моргаю ресницами, замораживая всю воду на нём и обездвиживая. — Ты проиграл. Признай поражение.       Лёд трескается, Амор хватает меня за ворот, тянет одним движением на себя, а затем впивается в мои губы кусачим поцелуем. До ужаса больно, но так хорошо. Его чёрные глаза светлеют, возвращая серый и зелёный цвета, я распускаю его волосы, оттягивая пряди и сжимая их в кулаке. — Боги, как же я хочу тебя, — шепчет он, ведя губами по моей щеке и пачкая её в крови. — Ненавижу тебя, Харон…       Я усмехаюсь, оттягиваю его за волосы назад, смотря в затуманенный взгляд напротив. — Так кто тут у нас идиот, Амор? — приподнимаю брови, смеюсь. — Ты, — шепчет он, ударяя меня косой в бок. По моей броне полилась кровь, капая на пол, я улыбаюсь, тяну Амора сильнее за волосы, кусаю его за шею.       Его же коса разрывается морем ледяных осколков в его руке, новый болезненный стон срывается с его губ. — Я выиграл, — размазываю пальцем алую жидкость по его губам, нажимаю на острые клыки. — Вы что творите, придурки?! — слышится выкрик со стороны двери.

***

      Я смотрю на сердитого Сэинта, который лечит все мои переломы и раны. — Ты больной? — рычит он, прикладывая ладони к моей посиневшей коже в районе рёбер. — Ты какого хера полез в драку?! Ладно Амор, он никогда думать рационально не мог, а ты куда?! — Туда же, — смеюсь, а затем ойкаю, когда одно из рёбер щёлкает, вставая на место. — Он вывел меня из себя, вот и вышло так. — Два долбоящера. Я всё Августу расскажу, он тебя точно грохнет. Нет, лучше сразу дяде Виктору, чтобы он тебя на цепь посадил и из комнаты не выпускал! — Да ладно тебе, чего ты? Ну покоцали друг друга чуть-чуть, что такого-то? Вы с Августом тоже тренируетесь. — Тренировка — это одно, а ты тут валяешься с открытыми ранами. Ты хоть раз видел, чтобы я Августа пырнул чем-нибудь, или чтобы он что-то взорвал в моих руках?! — Нет, но… — опускаю глаза. — Мы же… — Ещё раз такое повторится — я обоим пиздюлей дам, — ворчит полудроу, давая мне щелбан. — Хорошо, — стискиваю зубы, кусаю изнутри щёки, когда все кости встают на место.

***

— Привет, как ты? — Амор прикрывает за собой дверь, идёт к моей кровати, потупив глаза в пол. На нём только светлый халат, что чуть выше коленей. Судя по всему, не захотел переодеваться в свою одежду, как стянул броню. — Какая тебе разница? Пришёл дальше пилить меня? — приподнимаюсь на подушках, фыркаю. — Я пришёл извиниться. Я дурак, — вздыхает он, опускаясь рядом со мной. — Прости за то, что доставал тебя? Я сожалею. И за это всё тоже прости, — он окидывает меня взором, легонько улыбается. — Амор, я сомневаюсь, что до тебя доходит причина, по которой я не хочу общаться с тобой. — Да я всё понимаю. Хочешь, я в мешки буду одеваться и не расчёсываться? А ещё могу вообще на окраину Этернитейла уехать жить и свиней выращивать, — быстро говорит он, стискивая кулаки. — Что это на тебя нашло? — удивляюсь я, выгибая одну бровь. — Я просто понял, что если бы Сэинт не пришёл, то ты бы умер от потери крови и болевого шока, а я не успел бы ничего сделать… — поникшим голосом произносит он. — Я не хочу, чтобы ты исчез из этого мира. Я хочу, чтобы ты каждый день держал меня за руку. — Серьёзно? — смеюсь, смотрю на него. Он только кивает, тянется к своему шарфику, который так и остался лежать на тумбочке рядом с моей кроватью. — Серьёзнее некуда, — улыбается он. — Так что, мир? — Я подумаю, — на мои губы ложится усмешка. — Ты ведь тот ещё придурок.       Амор тяжело вздыхает, развязывает пояс на халате, одним движением стягивает его с себя и оставляет валяться на ковре около моей кровати. Я пробегаюсь взглядом по его телу вниз, закусываю нижнюю губу. По разноцветной коже тянутся красивые узоры вдоль пресса, и… Его торс оплетают ремешки белого цвета, спускаясь к поясу, делая пару витков вокруг, а затем и уходя на бёдра. Я же в полнейшем шоке раскрываю рот. — Хочешь? — он ведет пальчиками по ремешкам, цепляет один и легонько оттягивает. — Можешь расценивать это в качестве приза победителю.       Его волосы падают на лицо, коварный хищный взгляд виднеется сквозь белые пряди. — А если мне не нужен приз? — приподнимаю брови я. — Если я доволен и тем, что ты проиграл мне? — Тогда это будет в качестве проявления моих чувств к тебе, — улыбается он, соблазнительно прикусывая нижнюю губу и опуская ресницы. Я смеюсь, Амор повязывает шарфик на свою шею, тянет за него. — Так что ты будешь делать?       Я тяну его за один ремешок к себе, заглядываю в светящиеся глазки. Он же довольно мурлычет, опираясь ладонью о мою грудь. — Я хочу послушать сказку на ночь, — беззаботно шепчу в его приоткрытый рот. Белые брови сводятся на переносице, полудроу явно разочаровывается. — Расскажешь? — Значит, — он бьёт меня по руке, — я чуть ли не приползаю к тебе на коленях разодетый в это, — он указывает на себя, переходя на крик, — а ты ещё и нос воротишь, игнорируя меня?! Ты в край охуел уже, Харон?! Какого хера?! — А вдруг я не хочу тебя? М? — смеюсь, но мой смех пропадает, когда я получаю пощёчину.       Амор подбирает с пола свой халат, сверлит меня яростным взглядом. — Так ты меня ещё никогда не унижал, — шипит он, стягивая с шеи шарф и бросая его мне в лицо. — Ненавижу.       Я хватаю его за руку, тяну на себя, заставляя упасть сверху. Амор матерится, шипит и извивается змеёй в моих объятиях. — Успокойся. Я просто очень сильно устал, но ты прекрасен, — чмокаю его в щёку, смеюсь, замечая надутые губы. — Ты мне много чего сломал, так что силы ушли на регенерацию и терпение боли. — Идиот, — ворчит он, а в его голосе слышатся нотки капризов. — И что мне теперь с этим делать?       Я пожимаю плечами, но всё же поглаживаю сильные бёдра, стараясь затрагивать ладонями как можно больше гладкой кожи. Ну правда, вдруг он мне не даст себя трогать потом? — Знаешь, — продолжает он, — а я из тебя могу сделать красавчика.       Я закатываю глаза, заранее понимая, сколько же расчёсок запутается в моём бардаке. — Лучше просто поцелуй меня, — тяну его на себя, падая на подушки.

***

      За ужином всё прошло спокойно и, впервые за долгое время, мы всей дружной «семьёй» собрались. А после мы переместились в большую гостиную, чтобы пообщаться нормально и потравить байки. Папа что-то тихо обсуждал с демоном, папочка косо на них смотрел, а остальные в голос спорили о всяком бреде. — Прошу минутку внимания, — послышалось со стороны Сэинта. Все обратили свои взоры на него, а дядя Тен, получив от дяди Лира подзатыльник, обиженно молчал, глядя на своего сына. — У нас с Августом есть небольшая новость для вас всех.       Демон с усмешкой смотрел на них, накручивая на пальцы волосы разомлевшего в тёплых объятиях Веруса, который попивал из большой чашки какао с кучей плавающих зефирок. Огонь в камине потрескивал, за окном кружились снежинки. — «У нас»? — смеётся Август. — Ты бы хоть предупредил меня, — хихикает он, как-то слишком счастливо краснея.       Сэинт протягивает ему руку, сплетает их пальцы в замочек. — Мы с Августом ждём ребёнка, — потеплевшим голосом произносит полудроу, целуя костяшки моего брата.       Со стороны Мелра послышался свист, все, хоть и удивились, но очень сильно обрадовались, кроме… — Ю-у-ури, мне рано быть дедом! — кричит папочка, утыкаясь носом в плечо папы.       Я смеюсь, чувствую, как к моему боку жмётся Амор, хоть он и не подаёт вида, что ему всё это нравится. Мрачным оставался только Эриус, бросая взгляды на Веруса и Файра. — Виктор, это рано или поздно, но должно было произойти, — заносчиво говорит дядя Лир. — Смирись со своей судьбой.       Папочка поднимает свои глаза, полные слёз, делает грустное лицо. — Я слишком молод! — снова выкрикивает он. — Витя, прекрати, — щёлкает его по носу папа. — Ты слишком сильно расстраиваешься. — О-хо-хо-хо, — слышится со стороны дяди Тена. — Я буду дедом! Где мой старческий маразм?! — он забирается на спинку софы, коварно усмехается. — Я буду крыть матом молодёжь и называть служанок проститутками! Я даже на рыбалку своих внуков таскать буду!!! Ребзя, кто знает: можно поймать акулу на червя? — он потирает руки, дядя Лир бьёт себя по лбу, что-то горестно ворча себе под нос. — Ну вот, теперь у нас есть депрессивный северный эльф и перевозбуждённый от радости сумасшедший дроу, — с иронией проговаривает дядя Тайс, а дядя Дайк ему поддакивает, кивая. — Так что, ловится, не? — обиженно спрашивает дядя Тен.       Я тяжело вздыхаю, ощущаю, как под мой свитер пробираются наглые шаловливые пальцы Амора, чтобы согреться. — Поздравляю, — мягко говорит Марс, широко улыбаясь, пока к его боку жмётся Мелр. — Жаль, что мы пока не готовы к детишкам… — Почему это? — спрашивает Верус, наклонив голову набок. — Потому что у меня уже есть один ребёнок, — смеётся Марс, указывая пальцем на Мелра. — Он всё ещё забирается на второй этаж по дереву. — Это генетика, — тяжело вздыхает дядя Лир, смотря на дядю Тена, который всё так же что-то быстро произносит, сидя на спинке софы. — Боги, чтоб у меня внуки нормальные были… — Не будет у тебя нормальных внуков, — шепчет демон, хихикая и заодно заставляя смеяться всех вокруг себя. — Виктор, да чего ты так грустишь?! А ну-ка жахнем по винцу! — хохочет дядя Тен, доставая из-под ближайшего кресла заныканную бутылку.

***

      В итоге за одной бутылкой пошла новая… И так до пятнадцатой бутылки. Так что мои родители были в состоянии «нестояния», как и все взрослые. Кто-то пил с радости, кто-то просто так. Трезвыми остались только я, Август, Верус, Амор и Эриус. Хотя, я уверен, что Файр подливал в какао Верусу алкоголь, пусть и чуть-чуть. Иначе я не могу объяснить то, что мой братишка полез к демону на руки.       Эриус же снова ушёл в себя, смотря на нас странным взглядом.       Август вёл за руку своего жениха, слушая самые громкие признания в любви на свете, а мы с Амором просто решили разойтись по своим комнатам. Решить-то решили, только вот почему-то сверху на мне оказался он через несколько минут, после решения, а его язык хозяйничал у меня во рту уже тогда, когда моя рука потянулась к ручке двери.       Но вот проблема — я настолько устал, что вырубился сразу же, почувствовав под спиной мягкий матрац. Перед сном я слышал только недовольное фырканье, чувствовал, как Амор поудобнее устраивается на моей кровати, а затем уже и его голову на своей груди.       Утром же я старался выплюнуть изо рта все его волосы…