Iridescent eyes

      Из открытого окошка задувает лёгкий сквознячок, колыша прозрачный тюль. По комнате разносится запах чего-то ненавязчиво-сладкого, проникая в мой сон и создавая в нём прекрасные разноцветные образы.       Я открываю глаза, лениво поворачиваю голову набок, утопая в слишком мягкой перьевой подушке. За окном сыпется лёгкий снежок, закручиваясь в маленькие вихри с помощью слабых порывов ветра. Я обнимаю одеяло, зажимая его меж ног. От пододеяльника пахнет отваром, которым Сэинт обычно моет свои волосы. То есть, пахнет малиной и мятой…       Наша комната разукрашена в белый и синий цвета, с примесью голубого. Постельное бельё белого цвета напоминает облака, а балдахин у кровати рассеивает солнечный свет по подушкам. Я приподнимаюсь, потираю заспанные глаза, чтобы проснуться окончательно. На резанной тумбе стоит красивая ваза, расписанная различными рисунками, а в вазе находится пышный букет белых роз, обвязанный синей ленточкой.       Я потягиваюсь, улыбаюсь, замечая зеленоватых бабочек из магии, порхающих по комнате. Иногда я поражаюсь Сэинту… Он удивительный…       Со стороны коридора слышатся знакомые шаги, звук которых я выучил уже наизусть. Я шмыгаю обратно под одеяло, натягивая его аж до самого подбородка. Всё же, мне интересно, что собирается делать мой возлюбленный.       Дверь тихонько открывается, внутрь проскальзывает Сэинт, будто занося вместе с собой уютное тепло. По воздуху сразу же распространяется запах зеленого чая с персиками… Поднос тихонько звякает о поверхность тумбочки, полудроу перемещается к окну и беззвучно закрывает его, не впуская больше прохладный воздух. Я еле сдерживаю улыбку, когда тень нависает надо мной. — Доброе утро, любимый. — Шепчет он, наклонившись к моему ушку. — Я слышу, что ты не спишь. У тебя дыхание частое для сна. Открывай глазки…       Я приоткрываю один глаз, улыбка всё же растягивается по моим губам, а в голове у меня будто сладкий туман из патоки. Сэинт собрал свои разноцветные волосы в неаккуратный, но очень милый пучок, оставив пару прядок из чёлки свободно висеть. И, боги великие, он без своих любимых доспехов. Обычно он целыми днями ходит в броне, так как он готов в любой момент защищать Этернитейл и дворец, плюс ко всему, он ещё и является генералом. Так что увидеть его без полного обмундирования — большая удача. Вместо доспехов на нём кремовый вязанный джемпер, который полностью обнажает ключицы, чёрные чуть зауженные штаны и, мать их, милые белые носочки. Кому я могу продать душу за то, чтобы каждый день видеть «домашнего» заботливого Сэинта? — Доброе утро, — чуть хриплым голосом шепчу я, протягивая руку к посиневшей щеке своего милого полудроу. Он мурлычет, потирается о мою ладонь, улыбается, обнажая клыки. Ну чем не котёнок? — Что это сегодня с тобой? — Решил забить на тренировки и побыть с тобой рядом, — Сэинт целует меня в запястье, проводит кончиком языка по сверкающим узорам и глубоко вздыхает. — Давно проснулся?       Я мотаю головой из стороны в сторону, волосы опускаются с моего лба на подушку, рассыпаясь по ней. Тёплые любимые руки стаскивают с меня одеяло по пояс, приподнимают полупрозрачную рубашку до груди, а затем полудроу целует меня в живот, ласково прикасаясь к нему самыми кончиками пальцев и прикрыв густые ресницы, которые совсем легонько подрагивают.       Он осторожно обнимает меня, широко улыбается, приоткрывая один глаз. — Какой ты сегодня нежный… — зачёсываю выбившиеся из пучка пряди ему за ушко, поглаживаю его висок, съезжая касаниями чуть ниже и переходя на шею. — Как будто в другие дни я не нежный? — смеётся он, в последний раз целуя мой ещё незаметный животик. Я тяну его к себе, получаю самый сладкий поцелуй любимых губ. Перед глазами у меня словно искорки летают… А, может, это и наяву… — Ты всегда нежный, — соглашаюсь я, утопая в любимых ярко-зеленых глазах, которые с каждым мгновением становятся розовее. Какое же чудо… Сэинт — настоящее сокровище, которое только могло получиться. Какой же я был дурак, что чуть не ушёл от него… — Завтракай пока, Солнышко. А то сам голодаешь и малыша нашего не кормишь, — он чмокает меня в кончик носа, улыбается глазами. Моё сердечко точно не выдержит, если он будет себя так дальше вести. — Всё я кормлю его, не придумывай! — показываю ему язык, хихикаю. — Сначала сбегаю умыться, а потом уже и покушаю. — Щёлкаю его по носу, поднимаюсь с кровати и быстренько ухожу в ванную, находясь в своих розовых мечтах.

***

      Когда я вернулся уже чистенький и ухоженный, Сэинт остужал чай, от которого поднимался пар. Кажется, с выбором жениха я точно не ошибся. — А я могу уже называть тебя «папочкой»? — смеюсь, присаживаясь рядом на застеленную кровать. — Или ты больше любишь, когда тебя по имени величают?       Он закатывает глаза, цокает языком, а затем протягивает мне фарфоровую чашечку. — Будешь нарываться — покусаю, даже не смотря на то, что ты, Сладкий Мой, в положении. Уверен, наш ребенок будет «за», если я накажу тебя в качестве профилактики, — мурлычет он, приобнимая меня за талию. — Начнёшь с каши или с тостов? — Ты сварил мне кашу? — приподнимаю брови, удивляясь. Вот это уже что-то новенькое. — Ага, — соглашается он, указывая на глубокую тарелку. — Овсяная с ежевикой и смородиной. Или хочешь чего-то другого?       Ох, мой милый, милый Сэинт… Надо тебя под венец прямо сейчас тащить и не выпускать… Ещё можно связать, чтобы точно не сбежал от меня.       Он мокро целует меня в щёку, горячо шепчет слова любви мне на ушко. У меня по телу пробегаются мурашки от того тона, каким полудроу произносит слова. Он тянет гласные, каждый раз касается губами моей кожи и сводит меня с ума совсем.       Я ставлю чашку на тумбочку, толкаю Сэинта в плечо, заставляя его упасть на мягкое одеяло. Пышные реснички трепещут, глаза становятся алыми, внутри них появляются переплетения узоров. Что?.. Как они там оказались?.. И это что, мои узоры? — Август, всё хорошо? — тихо спрашивает он, обнимая меня за талию. Я приподнимаюсь, сплетаю его пальцы со своими и веду это чудо к высокому зеркалу у шкафа. — Посмотри только на свои глаза! Почему там рисунок? — я наклоняю голову набок, разглядываю лицо Сэинта внимательнее. — У тебя тоже они есть, Солнышко. Ты чего? — он смеётся, а я перевожу взгляд на своё отражение. Боги, да что происходит?! У нас с ним глаза теперь у обоих алые, а внутри проявляются росписи с наших тел. — Всё хорошо, — он крепко обнимает меня, притянув к себе, — не переживай…       Я киваю, целую его в шею и не удерживаюсь, оставляя после себя слабый укус. — Люблю, Мой Хороший… — шепчу ему на ухо, касаясь губами мочки.       Полудроу ослабляет объятия, опускается передо мной на одно колено и смотрит таким взглядом, что даже описать невозможно… Он берет меня за руки, по очереди их целует, смотрит сквозь ресницы за моей реакцией. — Август, первый наследный принц Этернитейла, я преклоняю пред Вами колени и склоняю голову, — мягким голосом произносит он. На его лицо ложатся лучики солнышка, тени от снега создают удивительные переплетения на синеватой коже. — Я клянусь Вам в верности и в вечной любви, что не угаснет никогда, покуда моё сердце не остановится. Клянусь защищать Вас от любых бед и оберегать от всех напастей жизни. Клянусь исполнять любые Ваши прихоти и служить всю свою жизнь. Согласны ли Вы стать моим законным супругом? — его глаза сверкают, а я даже не знаю, что говорить в таких ситуациях. Это официальный тон?! — Да?.. — тихо спрашиваю я, совсем потерявшись. Сэинт смеётся, прижимает мои ладони к своим щекам и жмурится. — Я не знаю, что говорить! Ты что такое выдумал вообще? — я чувствую, как покрываюсь краснотой до корней волос. Смех становится громче, а я, кажется, сквозь землю сейчас провалюсь. — Теперь ты навсегда мой, — он поднимается, накрывает мои губы своими. — Моя истинная вторая половинка… Как же я счастлив… — А мне теперь неуютно! Глупый! — вешаюсь ему на шею, утыкаюсь в неё носом. Да ну его!!!       Он обнимает меня, аккуратно приподнимает, удерживая под бёдра и чуть задирая рубашку выше. Я обвиваю его талию ногами, повисая на нём совсем и понимаю, что сползать я отсюда совсем не хочу…