Iridescent eyes

— Ты уверен, что это необходимо? — бормочет себе под нос мой неряха, когда я стараюсь расчесать его бардак на голове. Это какой-то дикий ужас. Думаю, ему не нужно знать, что я не могу достать гребень из его волос. — Уверен, — прикладываю палец ко рту, смотрю на масштабы проблемы. Так, надо попытаться не вырвать ему волосы совсем, а то он меня за это по головке не погладит. Ещё и отомстить может. — Ты вообще когда-нибудь расчёсывался?       Он молчит, а из этого молчания мне понятно, что это воронье гнездо расчёсок точно никогда не видело за восемьдесят лет жизни этого придурка. Горе моё. Ну ничего, я сделаю из него самого настоящего красавца. Подчеркну его раскосые глаза как-нибудь, уберу синяки, которые он чёрт знает, как себе зарабатывает.       Надо бы подарить ему на день рожденья какой-нибудь бальзамчик, чтобы волосы утихомирить. Клянусь, они пытаются отобрать у меня гребень. Самое смешное то, что пришлось немного повоевать с Хароном, чтобы он согласился отдаться в мои прекрасные руки. Но, клянусь, я выскажу всё дяде Юри за то, что у него такие ужасные гены. Как он сам-то расчёсывается по утрам? Наверно, дядя Виктор убивает целые часы, чтобы сделать своего мужа хоть капельку причёсанным. — Может, лучше не надо? — оборачивается он, когда я пытаюсь расчесать одну прядь. Боги, да что за хрень?! — Проще это всё совсем отстричь и не париться, Амор. И мне больно.       Я фыркаю, прищуриваюсь. Вот чудо лохматое. Бедствие ходячее. И он меня победил в поединке?! Что такое-то?! Где справедливость?! — Знаешь, я уверен, что ты у меня самый прекрасный светлый эльф на этой чёртовой планетке, и я хочу в этом убедиться! Не может мой избранник ходить, похожим на химеру! — я откладываю гребень на стол, что находится рядом, обхожу Харона и смотрю в его карие глаза. — Так что давай не ныть, а стараться привести тебя в относительный порядок. — Я и так всё это время был в порядке, пока ты не влез со своей расчёской. — Бурчит он, бросая обиженный взгляд в сторону зеркала. Я закатываю глаза, щёлкаю его по носу, а затем возвращаюсь к своему муторному занятию.

***

      Он, конечно, очень настрадался, пока я пыхтел над его бардаком. Но, в итоге, оказывается, что он и правда весьма хорош собой, когда его волосы не похожи на спутанные водоросли. Если он отрастит их до такой же длины, как у меня, то я вообще с ума сойду. — Так, теперь твои глаза, — задумчиво говорю я, приложив палец к своей нижней губе и постукивая им по ней. — Что не так с моими глазами? — устало спрашивает он, глубоко вздыхая. М-да, много же с ним работы будет… Целый день на него потрачу, но к цели своей приду! Ему ещё надо будет маникюр сделать, а то он себе уже все ногти переломал на тренировках. Вот почему нельзя быть чуточку аккуратнее и не пытаться убиться о все предметы вокруг? — У тебя под ними синяки. — Я вытягиваю воду из воздуха, охлаждаю её, а затем коварно улыбаюсь. — И твою кожу надо почистить: она у тебя жирная. — Нормальная у меня кожа! — вскрикивает он, вскакивая с места, когда я прикасаюсь холодной водой к его синякам под глазами. — Оставь меня в покое уже! — Не оставлю, — толкаю его к кровати, он падает на неё, не удержав равновесия, а я уже сажусь на него сверху и, коварно посмеиваясь, накладываю холодные компрессы из воды под его глаза. Ну, а он уже вскрикивает от холода. Тоже мне, маг льда. — Ну просто потерпи пару часиков, что тебе стоит? — Амор, отстань! — просит меня он, но я всё равно его не слушаю.

***

— Мне обязательно ходить в этом? — он с ужасом смотрит на себя в зеркало. Я же поправляю расчёской выбивающиеся прядки его волос. — Это маска из лучших вулканических пород. Да, ты должен в ней немного походить, чтобы у тебя кожа стала мягче, — я улыбаюсь, скашиваю взгляд на своего «страдальца». — А пока что мы займёмся твоими ногтями, хороший мой. — А с ними-то что не так? — ой, он совсем уже устал. Красота требует жертв, так что он помучается ещё немного. — Давай просто пальцы мне отрубим? Нет пальцев — нет проблем.       Я смеюсь, закатываю глаза. Глупый.       Беру его за руку, подношу к своим губам, а затем оставляю на коже пару коротких поцелуев. Вот почему я влюбился в полнейшего придурка? — Харон, пальцы нам с тобой ещё пригодятся, но вот твоими ногтями можно детей пугать. Они же неровные. Ты как их вообще подстригаешь? — я приподнимаю одну бровь, усмехаюсь. — Я их грызу, — пожимает плечами он. — Так удобнее.       Так. Блять. — М-да… Работы с тобой много, — я тяжело вздыхаю, окидывая это ходячее недоразумение взглядом. Беда…

***

      Я подпиливаю ему последний ноготочек, любуюсь своей работой. Замечательно. Теперь всё ровненько и красивенько. — Как тебе? — улыбаюсь, поднимаю взгляд выше, а затем прищуриваюсь и нахмуриваю брови. Он уснул?! — Харон! — А? — он лениво открывает глаза, зевает. — Ты уже закончил? Я просто что-то задремал и… — ещё пару раз сонно моргает, хрустит шеей. О, горе мне…       На самом деле, выглядит он весьма смешно: заспанные глаза, засохшая серая маска на лице и полное непонимание ситуации. Я обнимаю ладошками его щеки, чмокаю в приоткрытые губы этого чудика, а затем крепко обнимаю его. — Харон, ты точно сведешь меня в могилу, — через улыбку говорю я, сжимая его крепче в объятиях. — Слишком милый. — Амор, с тобой всё в порядке? — удивляется он, неуверенно обнимая меня в ответ.

***

      Комната заполнена светом от свечей, солнце уже почти село. Я поправляю Харону съехавшую чёлку, зачёсываю её назад и, наконец, расслабленно выдыхаю. Ну вот, он прекрасен, как никогда! Синяки под глазами пропали, губы я сделал чуть ярче — да, я очень долго целовал Харона, ибо он отказался пользоваться бальзамом — и пухлее, волосы я уложил, а чуть зауженные раскосые глаза подчеркнул незаметными полосочками теней. Ах да, ещё я выщипал ему брови, но это уже совсем другая история, полная криков, матов и элементов насилия. — Разве тебе не нравится то, что получилось? — я поглаживаю его по щеке, довольно разглядываю. Просто наипрекраснейшее чудо, что тут ещё можно сказать? — Нравится, но на это ушло слишком много времени… — произносит он, всё-таки бросая заинтересованные взгляды в сторону своего отражения. — Нельзя как-нибудь делать это всё, не затрачивая весь день? Я же так ничего не успею сделать, кроме этого. — В следующие разы всё будет гораздо быстрее, — чмокаю его в висок, улыбаюсь. Хоть на настоящего эльфа теперь стал похож, сладкий мой. Что-то я совсем замечтался с ним… — Так, ладно, я побегу в душ и быстренько ополоснусь, а ты подожди меня пару минут. Потом гулять пойдём в город, согласен? — Хорошо. Только не зависай в ванной на три часа, пожалуйста. А то знаю я твои «пару минут». — Он цыкает, закатывает глаза. Вот как дам ему сейчас промеж глаз, чтоб не наезжал на меня. А то совсем распоясался, засранец. — Иди в задницу.

***

      Ох, прохладная водичка… Как же приятно…       Совсем запарился с Хароном. Кто ж знал, что его и правда так тяжело в порядок привести. Но, тем не менее, я хочу, чтобы он-таки отрастил себе длинные волосы. У меня даже фантазия так не работает, чтобы представить его в будущем. Уверен, что он будет настоящим красавцем. Ну, а что, разве нет? Жгучий длинноволосый брюнет с раскосыми карими глазами и прекрасной фигурой… Ух, за такого не стыдно и душу продать… Хотя, за того Харончика, который у меня сейчас есть, я и так готов отдать всё материальное и нематериальное.       Я споласкиваю гель с запахом земляники с тела, переступаю через бортик мраморной ванны, накидываю на плечи свой халат. Вот я уверен, что Харон сейчас снова будет смеяться над тем, что у меня почти все вещи розового цвета, включая этот шёлковый халатик. Вот ставлю на это любимое ожерелье.       Быстренько поправляю волосы, подмигиваю своему отражению и выхожу обратно к своему заждавшемуся принцу. — Ну что, недолго же я полоскался, — смеюсь, открываю дверцы своего огромного шкафа, что стоит у противоположной от кровати стены. — Куда хочешь для начала сходить? — Я ковыряюсь в своих вещах, выискивая что-нибудь потеплее. Маги-прорицатели обещали сегодня сильный снегопад, поэтому я хочу надеть какой-нибудь вязаный свитер и не бояться замерзнуть. Надо будет, кстати, у Харона забрать свой шарфик, а то он у него уж слишком долго лежит. Так, брюки, теплые носки… — Я сам с собой разговариваю? — оборачиваюсь, а затем вскрикиваю, замечая Харона прямо около себя. Какого чёрта он такой бесшумный?!       Он опускается передо мной на колени, поднимает коварный взгляд выше. Что он творит?! Я лишь моргаю, смотря на него. Он же приподнимает подол моего короткого халата, проскользив ладонью выше по коже, задирает ткань выше. — Ты у меня такой красивый… — горячо шепчет он, касаясь губами моей кожи и переходя поцелуями выше по синеватым и кремовым пятнам. Я сглатываю, закусываю нижнюю губу. Что мы имеем? У моих ног на коленях сидит четвёртый принц Этернитейла, мой возлюбленный Харон, и целует моё бедро, скользя выше. — Хей, что на тебя нашло? Мы же гулять собирались, — я прям чувствую, как заливаюсь красками. Да. Я не краснею. И не синею. У меня это всё вместе, в зависимости от участка кожи… И что он со мной творит? — Харон, пожалуйста, не сейчас. Ну я что, зря потратил на тебя весь день?       Он улыбается, прикусывает кожу на моем бедре, а после аккуратно зализывает её. Либо я сейчас убью его, либо у кого-то из нас очень сильно будет болеть поясница. — Не зря, — мурлычет он, забираясь руками под халат и стискивая мою филейную часть так, что я вскрикнул. Извращенец чёртов, почему именно сейчас?! Почему не тогда, когда я сам на него лез?! — Люблю тебя, аж не могу… — И у него такой взгляд гипнотизирующий… И вообще, какого чёрта он вообще передо мной на колени опустился?! Чёрт-чёрт-чёрт…       Я упираюсь спиной в полки от шкафа, прикрываю глаза. Харон зубами задирает халат выше, проводит носом по моей коже, вдыхая воздух полными лёгкими. Боги, я сейчас с ума сойду. Я не так себе всё представлял!!! — Может, лучше в кровать? — стараюсь исправить положение я, но мой принц медленно прикрывает ресницы, сжимает пальцами мою попку сильнее и с нажимом ведет ими вверх по моей пояснице. — Как пожелаешь, любимый, — он поднимается на ноги, подхватывает меня на руки. Что с ним не так вообще?! Вроде, он сегодня был сонным, так что произошло за те пару минут, пока меня не было?!       Я оказываюсь на мягких простынях, Харон нависает надо мной, усмехается. Его пальцы тянут мой халатик чуть ниже, оголяя мои плечи. Я смотрю на него сквозь ресницы, замечаю ползущие по коже острые синие линии. Мать моя лесная фея, это из-за того, что он просто смотрит на меня? — Поцелуй меня, — шепчу, проводя кончиками пальцев по его подбородку и притягивая к себе ближе. Он стягивает с себя рубашку, опирается руками по обе стороны от моей головы. Я обнимаю его, чувствую, как выпирают под кожей лопатки при малейших движениях. Ну вот, как теперь выгнать из головы мысль о том, что мой Харон похож на голодного хищника, готовящегося к атаке на свою жертву?       Его губы спускаются от моих уст к шее, а затем скользят по ключицам к перекату плеча. Боги… И он с такой нежностью разглядывает меня… Я и не замечаю, что он сползает ниже, снова оказываясь передо мной на коленях и потираясь щекой о моё колено. Вот за что он так со мной? — Такой красивый… — шепчет он, безостановочно целуя меня и спускаясь все ниже и ниже, пока его губы не касаются щиколотки на моей правой ноге. — Как же мне повезло, что ты любишь меня… — он проходится языком по своим губам, улыбается, заглядывая в мои глаза. Мне кажется, или у меня кружится голова?.. — Это мне повезло, — я приподнимаюсь, тяну его к себе, зарываясь пальцами в чёрные волосы. Плевать уже на затраченное на них время. Сейчас уже не до навождения порядка на макушке моего принца.       Он тянет за пояс моего халата, заставляя шёлк соскользнуть вниз. Его пальцы проходятся по моей шее, на губах счастливая улыбка. — Какой же ты у меня необычный, — шепчет Харон, коротко чмокая меня в приоткрытые губы. — У тебя даже узоры разноцветные…       Я выгибаю одну бровь, протягиваю руку к маленькому зеркальцу, лежащему на тумбочке рядом. В отражении видны плавные изгибы лилового цвета, я смеюсь откидываю голову назад. М-да… Совсем я отличаюсь от всех. — За это и любишь? — обнимаю его за шею, подмигиваю. — Не только за это, — он накрывает мои губы своими, я сгибаю ноги в коленях, подталкивая его выше, чтобы поцеловать в выпирающие ключицы. Точно чудо… — Пойдём гулять, или ты уже передумал? — Пойдём, — с облегчением выдыхаю я, понимая, что мои старания хоть кто-то увидит. — Только, пожалуйста, не падай передо мной на колени у всех на глазах. Нет, я, конечно, не против, но на тебя будут косо смотреть, — показываю ему язык, хихикаю. — Договорились, — шепчет он, ещё раз чмокая меня.