Ревность. Пиздец за пиздецом.

       — Вы знаете, что такое ревность? Адский напиток, состоящий из отчаяния, гнева и грусти. Казалось бы, все пороки в одном, но нет. Не хватает одного. Чувство собственника.Мне кажется, что если бы ревность, была напитком, я бы давно утонул в ней. Все чаще и чаще я вспоминаю своих мальчиков...Вам когда-нибудь хотелось похитить человека и запереть его в подвале, предварительно переломав ноги, чтобы тот не смел убежать. Вставить кляп, чтобы не смел кричать. Заставить полюбить себя. Нет? А мне — да. Только хотелось, сразу двоих…        Очередной поход к психологу, никогда не заканчивался радужным разговором о счастливом будущем Юнги, лишь очередные, слишком заумные цитаты, что казались неуместными, но так тонко подходили к его жизни. Но ее можно описать одним словом: «Пиздец». Мин уже привык метаться меж двух огней. Всегда старался сделать правильный выбор по нормам общественности, но каждый раз приходил к тому, что выбирал идеальное для себя, но запретное для других. Так в его жизни появились алкоголь, Чимин, сигареты и Чонгук. Он уже не помнил, как встретил мелких, но каждый раз, при взгляде на них, он понимал, что без обоих точно не проживет. Скатится ко дну, куда так сам уверенно шел, а точнее бежал совсем недавно, ну, а теперь. Всегда тяжело восстанавливаться, будь ты наркоманом или простым человеком.       — Бывших наркоманов не бывает, — о чем речь? А об этой краткой истории я и хотел бы поведать вам.        Вернемся на пару месяцев назад в тот же день. Почему именно этот? Тогда случилось то, что перевернуло жизнь парню, по имени Мин Юнги ну, а для особых людей — Шуга. Думаю, начнем.        Мятный, как всегда шел по уже знакомым до боли дряхлым переулкам, что для обычных прохожих навеивали страх и ужас, а так же мысли о нападении, если ты не дай куст языческий туда свернешь. Ну, а для обычных жителей таких районов, этот вид настолько же привычен, как и москвичам Кремль. /хехехе/. Парень никогда не стремился к такой жизни, но он тут и не жил, так как центр города все же намного лучшее этих трущоб, что по-другому назвать нельзя. Тут жил его друг, а так же духовный наставник — Ким Сокджин, что всего-то на год старше, но мудрен явно не по годам. К нему Мин приходил довольно редко, так как делиться своими переживаниями не в стиле Мин Шуги, что холоден ко всем и ненавидит общественные нормы морали. Для них норма вечером сесть перед телевизором, а для него, закинуться парочкой бутылок пива, так еще и приправив это двумя-тремя сигаретами, хотя в последнее время он перешел на никотиновые пластыри.       — Ненавижу, — тихо шептал-шепелявил себе под нос парень и молил кусты о том, чтобы все те собственные войны, что происходили между его телом и разумом, прекратились.        Вот и знакомая дверь, что немного изменилась, а точнее появилось еще больше царапин и вмятин. «Джин не умеет пить.» Толчок и дверь спокойно открывается. «Он никогда не закрывает двери.» Запах сигарет. «Он курит уже 13 лет, от привычек мало кто избавляется»       Но, что-то новенькое улавливает нос Мина. Кровь. Ничем не спутать, запах человеческой крови, что обычно бывает только на операциях. Сам не понимая почему, он рванул в глубь квартирки на поиски Сокджина, а в голове пустота. Не переживания о его возможной смерти, а именно пустота. такое обычно бывает, когда ты в коме или под наркозом, но сейчас-то Юн бегает по комнатам и остается лишь ванная, так как друга ни в одной комнате нет, а это всего навсего: спальня, кухня и зал. Парень осторожно открывает дверь, а перед ним далеко не Джин.        На полу лежал парень, что буквально истекал кровью, что ярко-красными полосками стекала с запястий и растекалась кровавым океаном перед ним. Шуга невольно стал рассматривать уже бледного и еле дышащего незнакомца. По-детски пухлое личико и тельце, так контрастно выделялось на фоне рельефных мышц. Уже немного потускневшие рыжие волосы, что хотелось вновь наполнить цветом и пухлые губы, что тут же захотелось растянуть в улыбке. Возможно, это странно выглядело. Юнги рассматривал уже умершего Чимина, чье имя узнал посмертно, и мечтал вдохнуть в него жизнь. То, чего уже нельзя было вернуть. Короткий звонок с адресом и словами «тут труп».        Похороны.       Оказалось, что Пак приехал погостить к Киму, так как их семьи хорошо дружили, а у юноши был сложный период жизни, о котором он решил не разглагольствовать. Но пытливый ум Шуги догадался до того, что парня возможно изнасиловали, так как яркие синяки на теле, были не первой свежести. Возможно это повторилось повторно, так как эти места не славились гостеприимством, а столь милых парней тут мало. Ну не быть ему гением, если бы он не оказался прав.        Казалось, что мятный сильнее всех переживал эту потерю. Казалось, что он дольше всех знал этого парня и убивался по нему даже дольше его собственных родителей. Ну, а как выдумаете, потерять свою первую любовь тут же, как только его увидел? Вот и Шуга не знал, что делать, поэтому просто вернулся к обыденной жизни, но уже с утроенной партией алкоголя и сигарет. Еженедельные алкотрипы сильно давили на парня, так как о любом оранжевом объекте, он думал, что это Пак. В тайне он надеялся на то, чтобы это лишь оказалось очередным сном, чтобы он проснулся и обнаружил этого солнечного мальчика рядом, но каждый гребанный день, он находил рядом лишь больше давящую на сердце и сознание пустоту.        — Killing me softly, — каждое утро твердил сам себе Юнги, так как в английском он особо не шарил, просто услышал эту песню на похоронах Чима и запомнил одну строку, чтобы хотя бы немного воодушевится перед очередным серым днем, что непрерывно перетекал в другой.        Ничего уже не могло вернуть жизнь Мина в прежнее русло, до тех пор, пока однажды друзья вновь не позвали его в клуб. Ему сразу не понравилась эта идея, но чего не сделаешь для того, чтобы уйти из этой квартиры, где произошло самоубийство. Да-да, Мин выкупил ее у Джина, чтобы хоть-как быть ближе к своему, а он уверен, что тот уже его, мальчику.        Сборы. Такси. Громкая музыка. И вновь алкоголь, что уже безвкусно протекает в горло, вызывая лишь слабо жжения из-за крепости.        — Ненавижу, — в прошлый раз, после ее произношения, парень встретил свою мертвую судьбу, а сейчас, видимо живу.        Чон Чонгук. Приличный мальчик, что никогда не ходил по клубам, а предпочитал положить дома марку под язык и наслаждаться ощущениями, но сегодня друзья привели того в столь мрачное место. Тут уже не достанешь свои любимые «игрушки», чтобы повеселиться, поэтому единственное, что тут есть, это — алкоголь. Стопка за стопкой и вот уже Гук не контролирует свои действиями, пару коктейлей падают на пол, когда юный танцор решил доказать, что танцует лучше Юнги, что так неудачно попался тому на глаза.Ну и вот уже оба на стойке, правда один в трезвом уме и явно понимает, что происходит и пытается слезть, а другой в говно и не пускает.        Батл был не долгий, так как ватные ноги не держали Чона, благо от падения его героически спал Юн, которому хотелось еще одну жертву свой подвал. Свой личный подвал убитых и мертвых. Юнги публично признал свой позор и закинув младшего на плечо, понес вон из здания, желая поскорее заполучить парня. Алкоголь явно медленно, но все же повлиял и на мозг парня, так как не каждый трезвый, еле донеся до спальни не самую легкую тушку тела, сразу начать раздевать не только себя, но и Чона. И вот два обнаженных тела, что уже готовы слиться в пламенном танце страсти, но что-то явно идет не так. Неловкая пауза и неуверенность в действиях дают о себе по элементарной для обоих причине, но для других — незримой.        — Как тебя зовут?       — Чонгук       — Юнги, — и парень тут же набрасывается на свою жертву. Мышеловка закрыта. Жертва в клетке.       Мин никогда особо не задумывался о прелюдиях, сразу желая заполучить то, что он так хотел, а хотел он поскорее оказаться в теле сего юноши.Лишь пару секунд для того, чтобы растянуть Гука, используя при этом лишь крем для рук, что стоял в шкафу и до которого пришлось идти самому Юну, он ведь хозяин.        Рывок и протяжный полу-стон, полу-крик, на всю квартиру, а так же тихо рычание Шуги, что особо не задумываясь о состоянии младшего стал сразу резко и грубо двигаться. Так, как любил он. Так, как считал нужным. Так, как не принимало общество. Каждый новый толчок, был как последний, но самое удивительное то, что уже через пару секунд, болезненные стоны и шипение Гука, сменились стонами. Вот оно то, чего так давно не слышал Мин. Вот, чего он жаждал на самом деле. Крики лишь вызывали желание поскорее избавиться от партнера, а вот от Чона, Мин уже не желал отказываться. Он желал забраться под его кожу, желал слушать эти стоны 24/7, желал бесконечно долго иметь свою собственность. Но все приятное, рано или поздно оканчивается, так и сейчас, Юн продержавшись пол часа — кончил в юнца, но выходить не собирался, у них еще вся ночь впереди.