Не гоните, пожалуйста

POV Маус Купив в самой лучшей кондитерской торт, с большим количеством крема, как любит Тошик, мы сразу поехали на вокзал, потому, что дорога занимала много времени. - Господи... - вдруг простонал Мильковский, немного напугав меня. - Эта задница приезжает... Мне снова придётся за ним срач убирать. - В этом вся прелесть дружбы... - я потянулся. - Мы едем уже... а сколько мы уже едем? - На скидку или точно? - Точно, - Мильковский слегка приподнялся со своего места, чтобы достать телефон из обтягивающих узких джинс. - Три? Четыре часа? - Мы едем пятнадцать минут, а ты уже разнылся, - рассмеялся Жека, одарив меня жалостливым взглядом. Но вдруг что-то пришло ему в голову, и он нахмурился. - Маус, о чёт ты с Женей разговариваешь? - Обо всём, - я пожал плечами. - В первую очередь, о нашей группе: концерты, фотосессии, туры, отдых, фанаты... всё, что интересно. Я рассказал, как ты написал "Кофе - мой друг", аж подпрыгнул, когда строчки в голову пришли. Ты тогда Влада облил кофе, помнишь? Гитарист ещё потом за тобой гонялся с полотенцем, а потом пришёл Тошик... В конце концов, вы оба получили от него, за то, что ты разбил его кружку, а Влад, гоняясь за тобой, посносил мебель. Эх, времена были. Я ещё рассказывал, как мы на пляже в Анапе играли. Тогда ещё маленькая девочка подбежала к нам и стала танцевать, а ты ещё сказал: "Тох, давай, твоя первая жертва". - Да-а-а, - Женя рассмеялся, - не говори, было охуенно. Блин, скорее бы приехали. Уши в трубочку сворачиваются. - Бросал бы ты курить, - тоном бабушки ответил я. - Ты же, мать твою, певец. - Это да. Женя замолчал, да мне нечего было сказать. На душе стало немного легче, что хоть кто-то поинтересовался, как я провожу время с Женей. Единственное, меня задело, что я не знаю, зачем я сижу в больнице. Да, я виноват, но Лина уже убедила меня в невиновности. Мне уже и сидеть, вроде, было незачем. Но что-то удерживало. По-моему, я привязался к Жене, пусть она даже не разговаривала со мной, и я даже не знаю цвета её глаз. Я привязался к девятой палате, которая каждый день встречала меня утром и провожала поздним вечером. К Тамаре Петровне, которая уже на третий день слушала мои рассказы, поэтому я уже рассказывал истории не только Жене. Привязался к Маше, молодой мед. сестре, которая, оказывается, закончила школу с золотой медалью и так хорошо училась в институте, что уже с первого курса её отправили работать в больницу, вручив полноценную корочку. Маша приносит мне вкусняшки собственного приготовления. Где она только время находит, с её-то плотным графиком. - Жек. - Что? - Мильковский всё это время рассматривал пейзажи за окнами, которые говорили, что мы уже скоро приедем. - Что ты хотел, Маус? - А какие у Жени глаза, ты видел? - Неа, не видел, - он помотал головой. - Но Геля говорила, что они голубые, как небо... А почему ты спрашиваешь? - Просто спросил, что, уже нельзя? - Можно, не кипи, чувак, я сам многого о ней не знаю. Иногда сижу и думаю, почему я забочусь о Жене? А ведь она мне никто... Совсем-совсем. У тебя такого нет? - Женя уставился на меня усталым взглядом. - Бля, дождь пошёл. - Есть, - я посмотрел в окно. На стёклах появились мокрые подтёки. Капли дождя ударялись о прозрачные стёкла, стекая вниз, как слёзы. - Жек. - Что? - Нет, ничего, - я решил ему пока ничего не говорить. Хотя Женя был единственным человеком, которому я мог открыться и спросить совета. Но то, что сейчас творилось у меня в душе, требовало, сначала, хотя бы, объяснений. Любить всем сердцем, всей душой того, кого даже не знаешь, с кем не разговаривал ни разу, но провёл столько времени... Немногим больше трёх недель. Но теперь я знаю, что у неё глаза цвета неба, и понял, что должен узнать большее. От Лины, Жени, Википедии... кого угодно! - Жек. - Что? Ничего, да? - улыбнулся тот. - Нет, ты никогда не задумывался, почему люди любят, даже не зная человека..? Почему... - я говорил с замирающим сердцем и мокрыми ладонями. - Я не... стоп, чувак, ты что, в Женьку влюбился? - я осторожно качнул головой. - Глупости, просто переутомился, пересидел с ней. А я говорил, что тебе надо отдохнуть. - Не надо, - расстроился я. Зачем я это сказал? Наверное, переутомился.