Не гоните, пожалуйста

POV Маус Мы уже стояли у порога больницы. Мильковскому никак не удалось убедить меня остаться дома, поэтому мы все втроём поехали сюда, только забросив сумки в квартиру. Тошик по дороге где-то перехватил беляш, поэтому воздух в автобусе пах замечательно, и по дороге от остановки до больницы мы с Женей почувствовали лёгкий голод. - А что мы туда идём? Маусу же надо, пусть он и идёт, - остановился в дверях Тошик. - Я, например, проголодался. А неподалёку есть кафешка... - Знаешь, что? - нахмурился я. - Мне надо, и я пойду. Но потом не обращайся ко мне за помощью! Понятно? - Хо-хо-хо, да ты злиться умеешь. Коварная мышь, - оскалился барабанщик, покосившись на Милько. - Ну что, пошли? - Неа, - Женя помотал головой. - Я с Димой пойду, я, во-первых, уже пообещал. Во-вторых, мне давно пора его сменить, а в-третьих, друзья так, Антон, не поступают. Если Маус попросил, значит нужно выполнить, понимаешь? - Поня-я-ятно. Маус захотел, Женя сделал. Мальчик на побегушках, блять. - Да ну тебя. Махнув на всё рукой, я зашел в здание больницы и, достав из кармана уже старые, потрёпанные и дырявые бахилы, натянул их на кеды. На душе скребли кошки, но я не мог понять из-за чего: то ли потому, что открылся Жене, то ли из-за того, что Женя слишком долго лежит в коме, то ли из-за глупого Тошика. Но в любом случае, не одно из них не радовало. - Ди-и-има, - послышалось за спиной - подожди! Я обернулся. Позади меня стояла Маша, тяжело дыша и поправляя растрепавшиеся волосы. Она попыталась что-то сказать, но воздуха ей всё ещё не хватало. Девушка немного приподнялась на цыпочки и, откинув голову назад, глубоко вздохнула, наконец восстановив дыхание. - Маус! - вскрикнула она - Ночью Женя просыпалась! - А как она сейчас? - моё сердце бешено колотилось, готовясь выпрыгнуть из груди. - Где, Машенька? Где, милая? - В палате своей. Но сейчас она спит. - Как она? У неё правда небесные глаза? - Правда. Я широко улыбнулся и даже подпрыгнул от радости. В холл вошёл Женя, таща следом Тошика. Второй что-то ещё бухтел, но, когда оба увидели мою счастливую физиономию, замолчали. Мильковский тоже улыбнулся и тихонько спросил: - Ну, как она? - Она просыпалась! - засмеялся я. - Я так рад! - Да пошли к ней уже! - Пошли! - я схватил за руку и Женю, и Машу, потащив к лифту. Всю дорогу в моей голове зайчики плясали, ходили маршы и... и я несу бред. Переволновался, просто, наверное. Ух, как я рад, как я рад! - Маус, да что ты так радуешься? - ухмыльнулся Ниженко. - Ты её даже не знаешь, мать твою. - Отстань, блять, - на автомате ответил я. Мне плевать, что он говорит, я очень рад, и никто не может испортить мне настроение! Мы на секунду остановились у входа в палату. Милько открыл дверь и предоставил мне возможность войти первым. Но я пропихнул туда Тошика, чтобы тот увидел, про кого я говорил. Реакция барабанщика поразила всех, вплоть до воробья, сидящего на подоконнике. Ниженко, крикнув "Неженко", кинулся к девушке, прижавшись губами к её руке.