Не гоните, пожалуйста

POV Антон - Бедная, бедная Маша! - твердила Женя мне. - Как ты мог на неё накричать? Что такого, что она взяла твои новые палочки? Тоже мне, ценность. Дороже, чем человек. - Она ведь мне никто даже, - спокойно ответил я. - Вот если бы ты взяла мои новые палочки, которые я даже в руки ещё не брал (я сделал ударение на эту фразу), я бы тебе ничего не сделал, потому что ты кто-то мне, а не просто... А кто она? Медсестра же, да? - Как тебе не противно, Антон, - Женя теперь говорила так, когда сердилась, - быть таким... бесчувственным. - Знаешь, я никогда об этом не задумывался, - пожал плечами я. - Я вообще редко думаю о других, не так ли? - К чему этот вопрос? - Ни к чему. Я больше ничего не добавил, да и Женя молчала, хотя она и пыталась пару раз открыть рот, чтобы что-то ещё сказать, но потом, видимо, передумывала. За стенкой доносились вопли Жени, который, пребывая в уже изрядно пьяном состоянии, лабал что-то на гитаре. Своё настроение парень объяснил слишком уж болезненным для него расставанием с Машкой. Что касается меня, я очень рад, что это чудо природы наконец-то не будет убивать нашего Жеку своим поганым образом жизни. Сразу вспомнилось происшествие с медсестрой Машей, которая приходилась тёской этой, осмелюсь сказать, проститутке. Надеюсь, новая Маша, пришедшая в нашу компанию, не принесёт с собой ничего плохого и не окажется... как та. Хм... Кажется, я уж слишком на неё сорвался. Надо было, и правда, сдержаться. А Маша теперь на меня долго дуться будет, и мне придётся видеть её недовольство еще продолжительное время, потому что если она появилась в нашей компашке, засядет она в ней надолго. Терпеть не могу, когда на меня дуются. Женя встала с табуретки и подошла к окну. Наверняка, ей грустно и скучно. Да-а-а, организаторы вечеринок для девчонок из нас никакие, я скажу. Если уж пьянку соорудить, мы самые лучшие... Ебать, это звучит даже, как унижение. - Надеюсь, ты задумался над своим поступком, - Женя говорила по-взрослому, слегка пугая меня. Словно передо мной стояла мама. - Да, я подумал, - небрежно, как "привет", кинул я. - Я прощён? - А кто-то говорил, что тебя нужно наказывать? - повернувшись, девушка улыбнулась. В её волосах играл свет от лампочки так же ярко, как и Женина улыбка. Она такая милая, когда улыбается. Интересно, что она сейчас чувствует? Эта девушка привыкла на себе прочувствовать то, что чувствуют другие. Она сейчас, наверное, "сидит в шкуре" Маши. - М-м-м, - я облизал засохшие от долгого молчания губы и сглотнул. - Никто. Просто я подумал... - Твоя проблема в том, - Женя пару раз перекачнулась с носка на пятку и обратно. Немного помолчав, она пододвинула к себе табуретку и села, продолжив: - что ты много думаешь, слишком уж много. Ты продумываешь каждый свой поступок... Только жаль, что когда уже совершил, - я собирался было что-то вставить, но девушка не дала мне открыть рот: она посмотрела мне в глаза, тем самым выведя из строя. - Я слышала, как ты разговаривал с собой. Это было, не отрицай. Ты комментировал каждое своё действие, то осуждая себя, то, наоборот, хваля. Ты называл себя сумасшедшим, придурком, который разговаривал с собой. И ты осуждал себя за это, но как по расписанию продолжал заниматься этим... Эх, а ведь ты мог говорить со мной. В один из таких разов ты сказал, что это с тобой началось, когда я стала твоей девушкой... но тогда же ты добавил про какой-то план. - Я... это... - попытался оправдаться я. Именно сейчас мне меньше всего хотелось, чтобы Женя знала про мой план, меньше всего хотелось её потерять. - Но больше всего меня поразило, как ты отзываешься о людях. Я... я никогда и подумать не могла, что я такой ангел. Ты так нежно говорил обо мне... А о других... Эта забота... Я думала, она не присуща таким, как ты. Прости, что ошибалась. Ведь я, и правда, не считала тебя таким, каким ты хотел быть для меня... Я... просто... Девушка замолчала, потерев мокрые ладошки о ткань штанов. Женя опустила голову и тяжело вздохнула. Казалось, что эти слава дались ей с большим трудом. Девушка откинула голову немного назад и посмотрела в окно, одной рукой проведя по щеке. Всё понятно, она плачет. - Жень... я... - слова совсем не ложились. Не знал, что сказать, не знал, что сделать. С одной стороны, я очень хотел её пожалеть, а с другой... когда-то я бы сказал, что оно мне нахер не надо. Но не сейчас. Я не собирался подобное говорить, но и не знал, как действовать. Она плачет... Но её слова... Она показала себя очень сильной. Я так думаю. Да она всегда сильная, хоть и в хрупком теле. Теперь я в этом точно не сомневаюсь. - Жень, ну перестань плакать, - наконец заговорил я. По моему телу пробежала лёгкая дрожь, будто я только что прыгнул со скалы в бушующий океан. - Всё хорошо, - тихо отозвалась Женя, вытирая ладошкой слёзы, - правда. - Ничего не правда, - как можно заботливее пробурчал и, сев на корточки рядом с девушкой, приобнял её, уткнувшись носом в её живот. Снова тишина. Она, блять, достала. Тишина - виновник всего. Тишина - знак согласия. Тишина - сумасшествие. Тишина - смерть.