Красный шарф.

1. Глава: … Это ещё не конец… 1. Часть: Чтобы жить полной жизнью…

В конце всё обязательно должно быть хорошо. Если что-то плохо — значит, это ещё не конец… Пауло Коэльо Чтобы жить полной жизнью, надо находиться в постоянном движении, и только тогда один день будет непохож на другой. Пауло Коэльо

О весне часто говорят: весна красна. «Красна» — не потому что появляются красные цветы. Ведь все равно основной цвет весны — зеленый. А потому что красивая. Это действительно очень красивое время года. В первые дни весны природа еще выглядит довольно неприглядно: серые комья снега, голые черные деревья. Но уже так весело начинает светить и пригревать солнце, что картина выглядит всё равно радостной и обещающей. Все знают: ещё немного и придёт настоящая красота. Очень красивы и нежны первые цветы. Они вылазят прямо из-под снега. А едва сойдёт снег, вся земля быстро покрывается свежей травкой. Она такая красивая, яркая, что её сравнивают с драгоценным камнем, называют изумрудной. А спустя ещё неделю на деревьях начинают набухать и лопаться почки. Внимательный человек, проходя мимо одного и того же куста или дерева, ежедневно отмечает, как увеличиваются и раскрываются пробивающиеся листики. Многие деревья начинают цвести ещё до того, как выпустили листочки, например, сакура. Но самое красивое, это когда начинают цвести плодовые деревья: яблони, груши, сливы. Все дерево покрывается крупными белыми цветами, а потом лепестки падают на землю, будто снег. Из пестиков цветка начинает завязываться плод. Возвращаются с зимовки перелетные птицы. Особенно хорошо поют птицы на рассвете.

Pov Леви

10 Февраля позади, девчушке уже шесть лет. Этой весной она поступит в академию, так сказала Карла. Если честно, я не представляю себе это. Она слишком наивна, не уверен, что в будущем она поймёт, для чего нужно убивать людей. Раздражает. А больше всего раздражает, что я её личная нянька. Как будто у меня дел нет! А во всём виноват Кенни. «— Обучи её мелким трюкам перед поступлением в академию»— сказал он. «— Она не должна упасть в грязь лицом перед сверстниками»— слова Карлы. «— Она должна быть гордостью наших кланов»— а это уже господин Фугаку. А меня никто не спросил!!! Не молод я уже, чтобы шестилетних детей основам обучать. Дожили! Мне двадцать лет, а я о пенсии мечтаю! Ещё раздражает, что эта малявка вообще страх потеряла. Я, конечно, стал с ней помягче разговаривать, а зря! Теперь она села мне на шею и ножки свесила! В прямом смысле! Вот сейчас сидит и что-то там мне говорит! — А он такой «мяу» и я полезла на дерево, — оправдывалась Микаса. Ах, да она упала с котёнком с дерева, поэтому я её несу. — Очень интересно, ты не подумала о себе и полезла на дерево за котом. — сказал я. — Но он же маленький, — протянула девочка, тиская бедное животное на моей голове. — Хорошее оправдание. Выбрось его, он мне надоел, — я взял котёнка за шкирку и хотел выбросить, как девчонка заплакала, — Бесишь, — я поставил животное на землю, а потом опустил и Микасу. — Ещё раз поранишься, ушибёшься, сделаешь что-нибудь, что мне не понравиться, заставлю вымыть весь твой дом, как внутри, так и снаружи. — сказал я, неотрывно глядя на мелкую. — Ладно, — улыбнулась она и убежала с котёнком в руках на площадку. — Не умеете вы с детьми дружить, — прозвучал до боли знакомый голос. Я обернулся… да, я сразу понял кто это… Учиха Шисуи. Шисуи- тринадцать лет, друг первенца клана Учиха — Итачи и, по совместительству, самый талантливый шиноби их клана. — Тебя, пацан, я не спрашивал, — сказал я и отвернулся. — Какие мы грубые, Леви-сан, — улыбаясь, сказал брюнет. — Что тебе нужно? — Ой, да ничего, просто хотел сообщить, что вас зовёт Хокаге. — Зачем? — Должна быть причина? — спросил он и испарился. Проклиная всех детей Конохи, я прибыл к Сарутоби Хирузену. В кабинете был он и тот самый Шисуи. А ещё здесь находился Итачи. — Хокаге-сама, — начал я. — Прости, Леви-кун, что оторвал тебя от отдыха, но сегодня ты отправишься на миссию с Шисуи и Итачи, — сказал третий. Я посмотрел на Учих. Шисуи улыбнулся, а Итачи сделал вид, что искренне раскаивается. — Конечно, что за миссия? — со вздохом спросил я. — Здесь всё написано. Ты будешь за главного, — сказал Хирузен, протягивая мне пару бланков. — С вашего позволения, — я быстро вышел из кабинета.

***

— А теперь, мелочь, слушаем правила, внимательно, два раза повторять не буду. Первое правило: не нарушать моё личное пространство без необходимости. Второе: не нудеть, не кричать, не разговаривать, в общем, не бесить меня. Иначе на одного или двух Учиха станет меньше. Третье, не трогать меня грязными руками, ногами, просто телом до меня не касаться, желательно не дышать и не смотреть на меня. Всем всё понятно? — спросил я, идя впереди мальчишек. — Да, Леви-сан, — одновременно произнесли Учиха. — Я рад. — А почему вы так ненавидите детей? — спросил Шисуи, прерывая наступившее недавно молчание. — Я вроде сказал не бесить меня. — Да, но это невинный вопрос. — Я не ненавижу детей. — А почему вы постоянно хмуритесь? — продолжил вопросы Шисуи. — Я не хмурюсь. — А, так это уже застывшее выражения лица? — спросил он же. — Я же сказал не бесить меня, — обернулся я, достав кунай. — Молчу, — пропел старший Учиха. — А можно задать вопрос? — теперь подал голос Итачи. — Хм… один… валяй. — Почему вы не берёте себе никого в ученики, вы же Джоунин? — спросил темноволосый парень. — Ученики — это такие же товарищи, члены команды, я не собираюсь воспитывать малолеток, которые наивно думают, что это развлечение. Дети серьёзно не думают о профессии шиноби и считают, что это круто, но крутого здесь мало. Я не хочу видеть, как их наивность погубит их, если они встретятся с настоящим врагом. — немного подумав, ответил я. — Но разве, это не задача сенсея — научить генинов работать в команде и обучить новым техникам боя? — снова спросил Шисуи. — Сенсей должен научить, обучить и дать новому поколению знание и мудрость, которую он получил, пока сам был генином, чоунином и джоунином, но… даже научи я их работать в команде, новым техникам, они дети и всё равно наивно считают, что, если человек слабый, то его обязательно прикроют и защитят. Если каждый член команды так думает, то никто никого не спасёт. — Но дети разные бывают, — сказал Итачи. — Хватит с вопросами. Нам нужно выполнить миссию быстро и не заметно, а потом вернуться, — сказал я и запрыгнул на ветку дерева. «Возможно, эти мальчишки правы, но я был таким и мои товарищи были такими, дети не меняются» — подумал я.

Pov Леви end.

Я в точности такая же, как и все; принимаю желаемое за действительное и вижу мир не таким, каков он на самом деле, а таким, каким мне хочется его видеть. Пауло Коэльо

Pov Микаса.

Почему со мной никто не дружит, кроме Леви? Почему одни в клане меня боятся, а другие обходят стороной? Я что, уродина? Но мама говорит, что я красивая. Так почему? Я сидела на дереве с котёнком на руках. Тут не высоко и я смогу спокойно слезть. На этой площадке, а это моё любимое место, все играют, но ко мне никто не подходит. Обидно. Котик все руки поцарапал, я ему тоже не нравлюсь (Любому не понравиться, если его будут душить целый день). Смотрю на ребят, они играют вместе, смеются и разговаривают. Что-то скучно, может, залезть на дерево повыше. Это же не страшно и я не сильно высоко. — Хей! Смотри куда она полезла! — крикнула снизу девочка со светлыми волосами и зелёными глазами. — Там высоко… — протянула другая девочка, с розовыми волосами. Высоко? Разве это высоко? Забираюсь ещё выше. Дети начали подходить к дереву и смотреть на меня. Я привлекла внимание. Смотрю вниз и понимаю, что все такие маленькие. А тут красиво, вон там вижу озеро, а там академия, там скала. А небо… какое красивое, я люблю небо. Я хочу стать такой же красивой, словно небо. Я села на ветку и, свесив ноги, смотрю на открываемую моему взору деревню. Люблю высоту… тут всё выглядит иначе и я не такая маленькая по сравнению с этим. О, птичка. Не улетай. Улетела. — Эй! Ты там! Живо слезай! — крикнул чей-то отец. Злить дядю мне не хотелось, а то потом расскажут маме, а ей плохо, не нужно её беспокоить. Пытаюсь слезть с ветки, потом с другой и… мой шарф…

Pov Микаса end.

Шарф Аккерман запутался между веток и потянул на себя, когда она пыталась спуститься. Она начала вырывать шарф из захвата дерева, но ветка, на которой она стояла, треснула и девочка полетела вниз, ударяясь о другие ветки, цепляясь, пытаясь удержаться хотя бы на одной. И когда Микаса думала, что упадёт и переломает себе кости, кто-то её поймал за руку. Она посмотрела вниз, где занервничали взрослые и дети, а потом наверх. Брюнетка помнит этого мальчика. Леви говорил не связываться с ним. Это был мальчик с блондинистой шевелюрой. Волосы, которые торчали во все стороны, напоминали ёжика, а глаза болезненно-голубые, но яркие, как небо. Микасе понравились его глаза, но потом она опомнилась и поняла, что мальчику тяжело её держать. Аккерман достала ногами нижнюю ветку и отпустила руку блондина, но не отвела взгляд. Чем-то он её всегда привлекал. Внешностью? Одиноким видом? Она не знала, но подойти боялась из-за указа Леви. — Фух, я думал, что не успею, — сказал мальчик, спрыгивая к девочке на ветку. — С-спасибо… — Не за что, — сказал мальчик и по-доброму улыбнулся. Микаса тоже улыбнулась. — Меня Микаса Аккерман зовут, а тебя? — спросила девочка, протягивая руку. — Узумаки Наруто, — сказал он, продолжая улыбаться и пожав руку брюнетки. — Будем друзьями! — радостно сказала девочка и улыбнулась шире. — Эй! Вы двое! Слезайте! — крикнул появившийся из неоткуда Кенни. — Уже! — крикнули в ответ дети на дереве. Когда они спустились, старший Аккерман отругал девочку за то, что лазать по деревьям куноичи не должна, если ещё не умеет по ним ходить. А потом отругал и пацана за то, что тот мог сам упасть или растянуть руку, когда хватал Микасу, но потом он стал мягче и потрепал мальчика по голове. — Ты смелый, уважаю таких. — по-доброму сказал Кенни, — пошли, Микаса, пора домой, — развернувшись, он увёл девочку с собой. Это был первый раз, когда Наруто сказали, что его уважают, практически, из-за ничего. И это был первый раз, когда Узумаки предложили дружбу…

***

Кунай за кунаем вколачивались в мишень. Удар об дерево и кончик лезвия с задней стороны мишени говорили о силе и нетерпении человека, который их кидал. Леви даже не целился, для него любое оружие — продолжение руки, будь-то сюрикен, кунай или его излюбленные две катаны. Последний кунай воткнулся прямо в центр мишени в другой кунай. — Ого! — восхитилась Микаса. — Для этого нужно учится, а ты даже один не можешь кинуть в центр с расстояния трёх метров. — сказал Аккерман, даже не думая, что эти слова обидны девочке, но она уже это не показывала. — Если хочешь стать одной из лучших учениц академии, тебе надо зубрить материал, но и в практике не лажать, поняла? — спросил Леви. — Да. Можно я попробую? — спросила она. — Пробуй, а я посижу. Девочка достала три куная из сумки, которую принёс Леви. Она попыталась сосредоточиться на мишени и целилась прямо в центр. Бросок…и… снова мимо мишени. — Почему не получается? — проныла Микаса. — Потому что ты целишься, — лениво ответил Аккерман. — А? — Эх… когда ты указываешь на человека пальцем, ты же не целишься? — спросил парень. — Пальцем на людей показывать не прилично. — Не целишься? — с нажимом переспросил Леви, пропуская её реплику. — Нет, а зачем, я же его вижу перед собой? — Вот то же самое из кунаем. Когда ты смотришь на мишень, не целься. Представь, что кунай — твой палец, только ты его должна выбросить в то место, куда показываешь. Теперь понятно? — спросил Аккерман, взяв кунай и кинув в свою мишень. — Хм… — Микаса серьезно задумалась. — Мне повторить? — Нет, не надо, я поняла. — сказала девочка и взяла ещё один кунай. Микаса вздохнула и выдохнула, а потом параллельно трём мишеням побежала, не забывая кидать кунаи в мишени, отпуская в нужный момент. Конечно металл попал не в центр, но уже ближе к нему и вообще в мишень. — Не плохо, — отозвался Леви, слегка хлопнув девочку по затылку, — но пока ты не научишься попадать в центр стоя, за движение не берись. Леви надоело уже через час и он сказал, что девчонка может развлекаться сколько душе угодно, но чтобы она собрала оружие, а потом вернула владельцу. У Микасы стало лучше получаться, и она уже два раза точно в цель попадала из десяти попыток. Когда Леви ушёл, она пренебрегла его совету и начала бегать напротив мишеней, кидая в них кунаи. Не останавливаясь ни на секунду, она кидала оружие, на ходу его подбирая из сумки, и постепенно увеличивала радиус броска. За этим наблюдали две пары серых и стальных глаз. — Учится не по годам, — прозвучали мысли Кенни, пока он опирался о ствол дерева. — Она не слушает меня и делает так, как ей хочется, бесит, — сказал Леви, наблюдая за девчонкой. — Она ребёнок. Дети всегда делают всё наоборот. — усмехнулся мужчина. — То есть, если я ей скажу разбежаться и удариться об стенку, она побежит в обратную сторону? — с небольшой надеждой спросил парень. — Хах, эта, скорее всего, кого-нибудь сама отправит в полёт к стенке… по крайней мере, я так думаю, в будущем… у неё есть потенциал. Вы с ней похожи, — сказал Кенни, отталкиваясь от ствола дерева. — Нет, она наивней меня, — возразил младший Аккерман. — Не недооценивай её, — после своих слов старик исчез. — Я и не собирался, — сказал Леви и тоже исчез.

***

Микасе нравились звёзды. Целую неделю, пока она тренируется бросать кунаи и уже сюрикены (Леви всё-таки разрешил), она задерживалась допоздна на этой тренировочной площадке, и устало валилась на холодную землю, чтобы посмотреть на звёзды. Она увидела боковым зрением, что кто-то сел рядом с ней. Она знала кто это. Это Леви. Он всегда следит за ней. — Звёзды такие красивые, — протянула девочка, любуясь небесными светилами. — Да… — Леви, а о чём ты мечтаешь? — неожиданно спросила Микаса. — А ты? — Что за не приличная привычка отвечать на вопрос вопросом? — Хм… — Вот я, например, хочу стать такой же красивой, как небо, днём как днём, а ночью, как ночью, а ещё научиться летать, — мечтательно проговорила брюнетка и немного улыбнулась. — Детская логика, — пробубнил Леви. — А ты о чём мечтаешь? — спросила она, косясь на парня. — Хм… стать свободным. — А разве ты не свободный? — Свободным от войн, от забот, от беспорядков, от проблем. Хочу, чтобы меня не держали насильно, не заставляли делать то, что я не хочу… не хочу быть обязанным кому-то… — начал объяснять Аккерман, смотря на звёзды, — а, может быть, я хочу стать как эти звёзды, быть прекрасным, красивым, запоминающимся, но на рассвете исчезать. Знаешь, чтобы жить полной жизнью, надо многое преодолеть, многого достичь. Но ты живёшь, находясь в постоянном движении, и поэтому у тебя один день непохож на другой и это твоя жизнь, но чем старше ты становишься, тем больше понимаешь, что это не твоя жизнь, она кому-то принадлежит. Народу, Хокаге или деревне, неважно кому, важно то, что из-за этого ты не свободен. И раз уж я не свободен, я хочу чтобы меня запомнили, как эти звёзды. Когда наступит рассвет, меня не станет, но память о том, как я ярко светил людям, останется… поэтому я хочу стать самым сильным, чтобы защитить то, что мной управляет и то место, которому я принадлежу… — сказал Леви, посмотрев на девочку. Микаса сделала вид, что она поняла и очень сильно задумалась. — Ребенку не понять всю суть бытия взрослого человека. — сказал брюнет, поднимаясь. — Когда вырастешь, поймёшь. А пока, живи, как ты хочешь. — прошептал он и ушёл… Продолжение следует…