Обещание

      Только вчера был дождь, сегодня уже иная погода. Тихая, будто природа успокоилась от своих вечных перепадов. Грязный, растаявший снег лежит кучками, собирается вместе, словно не хочет поддаваться лучам солнца, которое нещадно светит в них на уровне крыш зданий. Совсем близко. Совсем низко. Сегодня светило встало раньше.       Маша наблюдает за спешащими людьми из окна на втором этаже. Единственный минус этого утра — сильный гололед. Никто не предупреждал об этом людей, поэтому каждый второй норовит упасть. И даже посыпанный песок не спасает от ужасный последствий в виде синяка на боку. Но дворник терпеливо растаскивает метлой его, так что, перейдя зеленые ворота главного входа, вошедший может идти спокойно. В классе кроме нее никого. Приходить рано — уже вошло в привычку, но ей нравится это. Находиться в кабинете, в котором нет этих «одноклассников». Делать то, что вздумается, смотреть в окно, наблюдать за изменением погоды и каждым человеком. Нет. Она выглядывает одного человека. И это тоже своего рода привычка. Это ее обычное утро, не хватает в руках чашки горячего крепкого кофе.       В класс заходит тихим шагом Игорь, проходит на свое место. Девушка оборачивается, потому что даже сквозь громкую музыку слышит все, что происходит в кабинете. Приветствует его, улыбаясь. А через минуту влетает Ваня. Ошарашенно бегает глазами по классу, подходит ближе к часам на стене, вглядываясь в них.       — Думал, что опоздал? — предполагает светловолосый парень, наблюдая за товарищем. Маша вытаскивает один наушник, который начинает болтаться, мешая девушке идти, поэтому она берет его в руку, сжимая. Ваня поворачивается к Игорю, ставит руки на бока и выдыхает:       — Да, — переводит дух, стряхивая со лба пот. Маша подходит к своей парте, обматывая телефон наушниками, кладет его на стол. Темноволосый парень поворачивается к одноклассникам. — На телефоне, — снимает с плеча сумку, направляясь к своему месту. Он бежал, поэтому говорить трудно. Физрук был порадовался. Вдыхает глубоко, успокаивая сердце, восстанавливая дыхание. — На телефоне время на час вперед.       — А кто–то здорово подшутил, — светловолосый удивляется, улыбается этой нелепой ситуации. Ваня, повернувшись спиной, выкладывает учебник, тетрадь, пенал. Издает смешок, повернувшись:       — Я чуть не упал, — смеется, вспоминая, как чуть не заработал себе шишку, потеряв равновесие, когда ускоренно надевал штанину. Поскользнулся на ней, но удержался за дверь. — Это некая зарядка, знаете ли, — шутит.       — Спортсмен, — учительница дает свой комментарий. Держа в руках журнал с белой обложкой, проходит между рядами.       — А вы проверили работы? — девушка задает вопрос, вошедшая женщина кивает с улыбкой. Кажется, сейчас начнет говорить про ошибки.       — Да, Ваня меня вообще сразил, — прикладывает руку к груди. — Восьмое решил верно, а про минус забыл.       — Ну, вот, — как–то подавленно произносит темноволосый. — А оценка какая?       — Ну как так можно? — Игорь подшучивает над другом, а сам горит желанием и сам узнать свою оценку.       — Четыре поставила. За это восьмое два балла же, — женщина оборачивается к столу, садится за него, тянется к ящикам. Достает работы и кладет стопку на стол. Девушка с радостной, детской, улыбкой берет тетради, начиная раздавать их. Напевает мотив приевшейся песни. Ваня просит отдать ему тетрадку сразу, что и делает Маша. Игорь стучит костяшками рук, отбивает какой–то непонятный ритм, ожидая работы.       А класс потихоньку начинает заполняться. Спешно заходит Настя, вернее сначала чуть ли не залетает ее сумка, а потом уже девушка. Катя с Сашей, переговариваясь насчет домашнего задания, заходят следом. Юля, поправляющая светлые, длинные, выпрямленные волосы, на каблуках и в платье, очерчивающем ее идеальную фигуру, задрав подбородок к верху, проходит. Темноволосый парень своим шагом какой–то модели подходит к девушке, дергая ее за локоть. Высокий темноволосый парень, держась за лямки, неуверенным шагом подходит к Борису, протягивая руку, приветствуя. Девушка нехотя поворачивается, приближая стопку к груди, а одну — вниз. Он дарит ей улыбку, она отвечает тем же. Маша ждет, что хочет сказать Борис, явно не просто так подошел, так ведь?       — Слушай, — да, а вот и то, зачем парень подошел. Борис отпускает локоть, поправляя выбившийся волос из идеально сложенных. — Ты начала делать уже этот проект?       — Да, — усмехается. Даже половину сделали. Держит тетрадь, собираясь отдать ее «хозяину» Парень отходит в сторону, давая ей проход. И она уходит в другой конец кабинета, кладет работу на парту «отличников».       — А мы че контрольную пишем? — рыжеволосый парень шатающимся шагом доходит до парты, берет тетрадь.       — Нет, это прошлая. Ту, что н днях писали, — объясняет ему девушка, удаляясь. Берет следующую работу, направляясь ко второму ряду. И парень встречает ее здесь вопросом:       — Может, — Борис подходит к своему месту. Обдумывает то, что хочет сказать. — Может, тогда я принесу информацию? Что там осталось? Или… — запинается, — мы можем сделать вместе? — не уверен в этих словах, поэтому произносит их немного тише. Но не видит здесь ничего плохого. Да и Маша не видит. Девушка останавливается, нервно улыбаясь. Берет следующую тетрадку, обдумывая, где сидит ее хозяин. Но ее сознание занято не этим, и пылающие щеки дают знать, о чем она думает. Соглашайся.       Серьезно? Он предложил тебе прийти к себе домой?       А чего тут думать, Маша?       — Я скажу, что там осталось, — слегка повышает голос для того, чтобы … Он ее услышал? Нет, она слегка пищит в начале, но Борис не замечает этой некой амплитуды ее голоса, потому что девушка сразу же откашливается.       В чем проблема? Ты же мечтала об этом.       Вот твоя мечта на блюдечке.       Он пригласил тебя.       Сам.       Обернись и скажи, что придешь.       — Ладно, — удовлетворенный этим ответом поворачивается к своей парте, здороваясь с парнями.       Молодец.       — А когда ты свободен? — задает вопрос, чем ставит в тупик парня. Что? Она же только что сказала, что скажет ему, какой материал нужен. Разве это не намек, что делать вместе они не будут? Господи. Вместе. Олеся сейчас бы развела тут истерику, но ведь, а как им еще сделать работу не встретившись, в социальных сетях она не зарегистрирована.       — Ну, в пятницу сразу после уроков, — парень раскладывает школьные вещи, достает телефон. — и в воскресенье, — девушка усмехается. Два дня на неделе выходных. Занятой человек!       — Тогда давай в пятницу, — назначает встречу, коротко смотря на него. Парень кивает, произнося: «Хорошо». Этим ответом он тоже вполне удовлетворен.       Маша кладет последнюю тетрадь. Вернее, листочек с контрольной Сони. Еще прошлой работой, не этой. На нынешней ее не было. Темноволосой не пришла в школу еще в понедельник. И, может быть, все дело было в контрольной по алгебре. Но и во вторник место рядом с Машей было пустое.       — Маша, — женщина подходит к только что севшей девушке, что поднимает свой взгляд. Сегодня она подозрительно всем нужна. Ну, и с чего бы это? — У тебя есть номер Сони? — женщина все прекрасно видит. Соня не очень дружна с классом. И, пожалуй, единственный с кем она общается — Маша. Если уж у девушки не обнаружиться номер, придется идти смотреть в журнале, в котором номера не переписывали с пятого класса за неимением времени, да и Соня не особо об этом рассказывала. Маша тянется к телефону, открывая контакт. Диктует цифры. Женщина шумно тыкает по клавишам, дает на проверку. Девушка берет телефон, сверяя с номером. Да, все верно, и на конце тройка. Маша помнит, как ее подруга путала последнию цифру и произнесла вместо нее девятку, как позвонила на номер какого–то слишком серьезного по голосу дяденьке, как Соня после этого увеличила шрифт, чтобы в будущем не возникало таких вот инцидентов.       — Спасибо, — вздыхает. Чтож, номер найдет, остается позвонить и выяснить причину неявки в школу. Женщина даже и не знает, с кем проживает Соня после того, как ее отец пропал. Учительница всегда жалела девочку, она не думает, что девушка решила просто прогулять уроки.       — А с кем она живет? — «классная» оборачивается, положив телефон на стол. Надо узнать имя, да и отчество желательно.       — Эмм, — девушка мнется. Маша никогда не была дома у Сони. Темноволосая как–то упоминала про… — с тетей, — неуверенно произносит.       — А звать, как знаешь? — светловолосая отводит глаза, вспоминая. На языке вертится имя, а вспомнить не может. Соня всегда называла тетку по имени, ни как иначе.       — Ну, ладно, — отмахивается, заканчивая. Отходит ко столу. Спросит при разговоре, делов–то!       А Маша уже и не вспоминает. Улыбается в ответ на благодарность учителя. Может, хоть «клссная» узнает, что творится с девушкой с широкой улыбкой и глазами, полными грусти. Взгляд падает на телефон. Включает его. Девушка жмет на иконку сообщений. Все выходные она писала и звонила.       Нет новых сообщений.       Пятнадцать непонятно прочитанных ли сообщений, отправленных с тревогой и волнением. Около двенадцати звонков… И пустота. Ни какого ответа. Тишина. Полная. Искусанная кожа около ногтей от нервов. Раздражение за то, что нет отклика.       Что могло так повлиять на Соню? Она же всегда улыбается. Всегда держит эту улыбку.       Что могло заставить ее сидеть дома? Урок ОБЖ? Но ведь она не реагирует на все это.       Что?       Что могло случиться?       А может Соня просто заболела? Неет. Ведь Маша прекрасно знает свою подругу. Она знает, что Соня, так же как и она сама, придет в школу и больная.       Тогда… тогда что произошло сейчас?       Ужасные мысли застревают в ее голове, и она не может отмахнуться от них. Черт, Маша даже не знает, где Соня живет. Светловолосая девушка готовила проект, совсем забыв про подругу, потому что надеялась, что темноволосая придет на следующий день. А что ей оставалось делать? Бежать, как глупой, по улице, крича ее имя?       Может заглянуть в журнал и узнать ее адрес? А будет ли он там?       Попробовать стоит.

«Где ты?»

«Что случилось?»

«Соня!»

«Ответь!»

Где ты, черт возьми, Соня?

***

      Модное пальто в этом сезоне с юбкой под ним. Подкрашенные подводкой глаза, накрашенные ресницы из–за чего голубые веки выглядят больше, пудра на скулах, своего рожа румянец, тональник по всему лицу, скрывающий легкие прыщи на лбу и выскочивший на щеке, яркая помада, модная в этой сезоне. Локоны, спадающие на плечи, покрытые лаком. Приятно пахнущие, дорогие духи, кажется, тоже модной марки.       Коричневое пальто. Приятно пахнущий мужской одеколон. Пробор в волосах и зачес их назад. Немного лака для сохранения формы прически.       — А тебе не холодно без шапки? — волнуется? Отчасти. Нос Олеси красный с тех самых пор, как она ступила стопой на землю. Ее руки холодные, и спасут их только перчатки, которые она по случайности забыла. Но вот то, что ее отец оторвет ему голову за то, что с его доченькой что–нибудь случиться. Это и влияет на «тревогу» Бориса. Он, конечно, лично не знаком с отцом Олеси, но пару раз видел, а также приметил то, что мужчина постоянно хмурил брови, поглядывая на парня.       — Да нет, — врет. Надеется, что парень согреет ее. Ведь так делают в подростковых фильмах? — Слушай, ты видел Яблон… — девушка начинает говорить про наряды девушек в своей школе, критикуя их. А парень слушает, вставляя иногда свое слово. И ему надоедает это, поэтому Борис медленно, но переводит девушку на другую тему. Обсуждать наряды — ну, уж нет. Возмущаясь, он говорит про контрольную.       — Черт, — ругается. — Да достало это! Извечный этот тест. Давайте–ка сделаем тест двадцать пятый, – пародирует учительницу английского. Олеся звонко смеется. Парень бросает взгляд, улыбаясь. Который раз он жалует на это? — Нет, ну, серьезно. Будто не понимает…       — Так может скажешь? — девушка дает совет, но парень не слушает. Продолжает говорить, а Олеся слушает, достав телефон. — Борис, — привлекает внимание. Включает фронтовую камеру, направляя ее так, чтобы они оба влезли. Парень приобнимет девушку за талию. Застывают с улыбкой на лице. А следом Олеся целует Бориса в край губы, кося глаза в сторону камеры. Щелчок. Секунда — снимок готов. Девушка поворачивает голову, углубляя поцелуй, а парень отвечает. Совсем недавно он так затыкал ее, теперь она.       — Черт, — отстраняется Олеся. Выключает камеру, выставляя фото в сети, а копию отправляет подружке, которая моментально отвечает. — Надо бы этой поцелуй заснять, — чуть погода молвит девушка. Борис берет Олесю за кисть. Идет впереди, направляя девушку. — Куда мы? Ты так и не сказал? — Олеся «бегает» глазами, пытаясь сообразить, куда парень ее ведет. Борис, обернувшись, таинственно улыбается.       — Я в переписке намекал об этом, — лишь произносит, а девушка с жадностью открывает переписку, перечитывая ее. Она отвечает на сообщения подруги, пытаясь при этом зайти на страницу к парню. Олеся хмурится, забавно шевеля носом.       — Ты изменил закрепленную запись, — улыбаясь, она смотрит в телефон. Поднимает глаза. — Почему ты удалил? — спрашивает, пока рассматривает ново сделанное фото.       — Я послал это тебе, — нежным голосом отвечает. Олеся убирает за ухо локон светлых волос, открывая снова сообщения. Борис переплетает свои пальцы и ее. И действительно его статус оказывается последним сообщением, которое он послал.       — Ты заметил мои ногти? — девушка кивает на свои руки, а парень мешкает, опускает голову, всматриваясь в розовый цвет с цветочком в левом верхнем углу.       — Конечно, — поднимает голову, бросая в ответ. Всматривается вдаль, выглядывая что–то.       — Да нихера ты не заметил! — повышает голос Олеся, оттирает руку так, словно Борис ее насильно вел. Останавливается, надув и поджав губы, из–за чего ее напудренные щеки становятся больше. Парень поворачивается, окинув девушку непонимающим взглядом. Что произошло? Олеся складывает руки на груди, ожидая действий от Бориса.       — Ты чего? — не понимает. Протягивает руку. Олеся поднимает одну бровь, мол, и это все? — Что? — Борис раздражается, эти вечные ее психозы, понятные лишь психотерапевту, честно говоря, бесят. — Боже. Девушки, — закатывает глаза. Сколько бы он не встречался, каждая из представительниц прекрасного пола ведет себя так, как он не может объяснить.       — Тебе очень идет этот лак … Подходит к твоей кофте, которую ты надела, — вздыхает. Снова протягивает руку. — Идем?       — Точно идет? — опять начинает улыбаться девушка, хватает парня под локоть. Телефон напоминает о себе, Олеся достает его, печатает сообщение подруге. Поднимает голову, взглянув на парня. — А куда мы идем?       — Познакомлю тебя кое с кем, — Борис ускоряется, потому как они уже подходят к назначенному месту. Девушка хмурится, улыбаясь уголком губ, возвращает выражение лица на прежнее — на улыбку. Так ее лицо выглядит особенно красивым. Олеся жмется еще ближе к Борису, тот переводит на нее взгляд, закатывая глаза, произнося что–то вроде: «Девушки».       Олеся слишком хорошо себя изучила, так что знает, что ее лицо преображается лишь при одной улыбке.       И не то, чтобы девушка некрасива, она хороша собой, да и сама знает об этом, но, обнаружив на одной из фотографий этот «дефект», пытается его исправить, но пока не стоит делать этого на публике.       — С кем знакомить? — девушка поднимает глаза на парня, который непонимающе глядит. Чуть позже складки на лбу разглаживаются.       — С Лёхой и Женей, — просто отвечает. Олеся мычит в ответ, опуская голову. Разочарование.       Олеся думала, что Борис поведет ее знакомиться с родителями.       Что у них новый этап в отношениях.       Что у них серьезные отношения.       — Ну, эт Женя, — Борис показывает на русого парня, который поднимает голову в знак приветствия. — Леха, — высокий светловолосый паренек кивает головой. — А это Леся. Я говорил о ней, — Борис указывает на девушку, что пишет сообщение подруге, хвастаясь новым фото. Она поднимает голову, одаривая каждого смущенной улыбкой, той, что учить даже не надо было.       Олеся красива от природы.       Красавица.       Каждый из парней хочет познакомиться с ней и ее сестрой.       Она что–то вроде «Королевы школы» в американских школах, только для своего класса.       Но девушка стремиться и на уровень «выше», к «красавицам школы», вроде Яблоневой или Гречькиной. Осталось лишь подружиться.       — Ага, все уши прожужжал, — Леша издает смешок, совершая шаг назад от легкого удара в плечо от Бориса.       — Он у нас дурачок, внимания не обращай, — Женя закатывает глаза на действия друзей. — Я не понял, мы идем? Я надеюсь подцепить какую–нибудь девчонку, желательно потупее, — поворачивается к Олесе, что держит руки в карманах, в то время, как Борис держит ее за талию. — Не в обиду, — говорит, бросив взгляд на девушку, которая кивает.       — Она может и обидеться, — Борис получает удар в бок за свои слова от девушки.       — А я надеюсь выпить нормально, — продолжает тему Жени Леша. — Думаю, хотя бы здесь будет достойный бар. А что че это: танцпол есть, а выпивки нет.       — А куда мы, мальчики? — хлопает ресницами, переводя на каждого свои прекрасные глаза, что она «рисовала» сегодня пятнадцать минут. Это новый вид макияжа, в журнале о нем прочла.       — Ну, известно куда, — философски начинает Леша, пожав плечами. — В клуб.       — Почему ты ничего мне сказал? — раздраженно спрашивает Олеся, надувая губы и хмуря брови. Борис что–то недовольно бурчит, что девушка не слышит. — Милый? — она ждет ответа.       — Слышь, — Леха толкает в плечо Женю, расставив ноги на ширине плеч, а руки держа в карманах, из–за чего становится похож неваляшку. — Кажется, драма начинается.       — Ага, — парни ускоряются, бросив Борису: «Наших встретим». Оставляют парня с девушкой наедине. Подбегают ко входу, разговаривая с вышибалой.       — Ну? — требовательно произносит. Убирает руку из–под локтя Бориса, упирает кисти в бока. — Я жду, — топает ногой, останавливаясь, из–за чего ее идеальные кудри «влетают» ей в глаза, мешая нормально видеть.       — Господи, — парень закатывает глаза. Сколько он уже делает это? — Только не начинай, ага?       — Что не начинать? Я еще ничего не начала. Что за секреты от меня, а? Разве мы не пара? — девушка начинает трещать. А Борис чувствует, как головная боль возвращается к нему. Сколько раз на дню девушка вот так вот разбирается, неудивительно, что у парня уже появилась постоянная мигрень.       — Не выноси мозг. Ну, не написал. Мне о каждом движении писать? — раздражается, ведь это порядком надоедает. Вечно, черт, обижается. Вечно, требует к себе внимания.       — Ладно, — пищит, злясь. Нагоняет Бориса, держит руки на груди. Обходит его. Шипит около него:       — Ладно. Теперь можешь и не писать.       — Только не говори, что обиделась? — кричит ей. Усмехается. Черт, да так даже легче. Может, хоть сегодня его нервы останутся живы. Снова усмехается, когда слышит звук оповещения. Запускает руку в карман, доставая телефон. Как и ожидалось, девушка написала об этом подруге, что продолжит выносить мозг парню. Борис открывает страницу Олеси, просматривая. Как и ожидалось, девушка удалила закрепленную запись и поменяла положение. Однако довольно быстро она это сделала. Минуты, кажется, не прошло. «Влюблена в …» «Свободна» «Мой мальчик ♥♥♥»

― флешбэк―

Что происходит у тебя внутри?

Что ты чувствуешь?

      Заполненный холл. Места, кажется, нигде нет. Ребята переодеваются на полу, наплевав на то, что одежда будет грязной. Дети с начальных классов успевают носиться между высокими представителями старшей школы, что хмуро оглядываются на ребят. Толпа к одной раздевалке и очередь к другой. Парень осматривается по сторонам, надевая шапку. Ботинки падают на немытый пол, темноволосый садится на освободившийся место.       Лучшая школа.       Усмехается. Одним движением обувается, наклоняется, зашнуровывая ботинки. Изредка поднимает голову, чтобы не столкнуться ей же с кем–нибудь. Грудь пылает жаром, около сердца зудящее чувство. Ему хочется покурить. Руки каждый раз тянутся к карману, поэтому Валя старается их чем–нибудь занять. Вот только это не помогает. Да, вот тебе и нет зависимости. Он не до конца выработал эту привычку, так что на вторую неделю с хвостиком парень сдается. Нет, здесь не спасет даже заедание.       — Черт, — парень неправильно захватывает из–за чего узла не выходит. Разматывает и начинает заново. Руки дрожат, а пальцы при каждом удобном случае норовят подняться вверх, к карману. Наклоняет голову, как бы говорит себе: «Нет», вздыхает громко. Встает. Поправляет капюшон, кладет руки в карманы, тут же высовывая их. Держится за лямки, теребит их. Идет к раздевалкам старших классов, смотрит во все стороны. Ищет. Мотает головой, словно собака. Глаза улавливают расплывчатый силуэт. Валя останавливается, но, кажется, ничего, кроме незнакомых девчонок, не видит. Черт, и где? Ушла? Парень пробирается к окну, снова терпит неудачу. Черт, нужно было предупредить.       — О, — восклицает, подскакивая к девушке. Та вздрагивает, поднимая удивленный взгляд на парня. — Теперь мы идем к тебе, — радостно заявляет, ставя Машу перед фактом.       — В смысле? — неужели Валя подумал, что они будут делать весь проект вместе? Итак сделали половину. На этом, девушка считает, их сотрудничество заканчивается. Они стоят в очереди, так что у Вали есть время, чтобы объясниться.       — Ну, проект до конца доделать, — темноволосый пропускает пару девушек вперед, загораживая путь светловолосой.       — Борис и Соня принесут информацию, и мы доделаем, — вот ее планы и точка. Маша не понимает, что Вале нужно. Они же ведь не вдвоем делают этот проект? — Борису я уже сказала, что мы сделали.       — Думаешь, он сделает? — Валя поднимает брови, девушка недоуменно глядит. Маша хмуро глядит. — Ну, — парень начинает объяснять. — Эмм… — хватает за локоть Машу, что поддает вперед, чуть не падая на Валю, от того, что кто–то сзади толкает ее. Девушка вопросительно кивает парню, чтобы продолжал. — Ну, я не думаю, что ему так и нужен этот проект.       — В смысле? — Маша идет вперед, открывая дверь. Ждет, пока выйдут люди.       — В смысле, что ему не сдался этот проект да и вся учеба в целом, — насмешливо говорит парень. Наклоняет голову, закатывая глаза, будто это и так было понятно. — Это же Аполлон и Цезарь в одном флаконе.       — Что? Откуда ты знаешь?       Да, откуда тебе, новенькому, это знать?       Ты настолько проницательный?       — Так мы идем? — Валя обгоняет Машу, поворачиваясь к ней лицом. Идет спиной вперед, то и дело натыкаясь кого–нибудь. Девушка смеется. Парень останавливается, ожидая Машу. Тормозит движение светловолосой, удерживая ту за локоть. Маша опускает взгляд на руку, смотрит на парня из–подо лба:       — Что? — спрашивает. Валя поднимает указательный палец вверх, а Маша правую бровь. Парень приподнимает одну из ног, кивая на нее ногой, девушка переводит взгляд. Все еще не понимает.       — Шагай, — произносит слегка командным голосом. Маша улыбается, ступая нога в ногу с Валей.       — Неудобно, — они покидают школу, проходят под зелеными воротами. — Давай чуть быстрее.       — Тогда неудобно будет мне, — девушка убавляет громкость в наушниках, слегка опустив голову. Скосив глаза, видит, что парень уже не идет синхронно с ней, а, держа красные от мороза руки на ремнях рюкзака, танцует утиный танец, путаясь в ногах от того, что прохожие проходят мимо него.       — А где музыка? — улыбаясь, смотрит на Валю, что поворачивается, кивая головой вниз.       — Здесь, — указывает на висок. Создает уже свой танец. Импровизирует.       — Какая?       — Какая хочешь, — просто отвечает, обходя Машу. Прижимает левую руку, согнутую в локте, к груди, быстро отпуская. Двигает правой рукой так, словно читает рэп. — Танцуй, Маша.       — Я не умею, — смущенно улыбается, опуская взгляд.       — Не надо стесняться, все жизнь впереди, — фальшиво пропивает одну строчку песни. Делает губы «уточкой». Девушка отмахивается, поэтому парень берет ее локти, начиная двигать их влево и вправо, совершая танцевальные движения. — Самая любимая музыка здесь играет. Давай, Маша! — уговаривает. Идет спиной вперед, поворачивает голову в сторону, проверяя есть ли машины. — Куда дальше? Маша издает смешок, усмехаясь. Обходит парня, оборачиваясь…       — Я не специально, — поднимает руки Валя в сдающемся жесте. Маша, поджимая губы, стряхивает растаявший снег с зеленой куртки. Парень уже подходит к ней, вопросительно кивая ей, мол, что стоит. Девушка наклоняется, голыми руками берет снег в ладони. Быстро поднимается и кладет снег парню в капюшон. Тот вздрагивает, когда снежок касается его шеи. Он и не ожидал этого.       — А! — дергается, пытаясь убрать снег из–за шиворота. Трясет капюшоном. Вертится в куртке, пока следует за девушкой, что идет впереди, оборачивается, чтобы проверить, как у того дела. Кричит, как девчонка, и Маша тихо хихикает.       — Черт, — вертит головой в разные стороны, поднимая ее в верх. — Ну ладно, — таинственно произносит так, что девушка думает, что он что–то задумал. Нагоняет Машу, бросая взгляд. — Ладно, — усмехается. — Далеко еще? — нетерпеливо спрашивает, переводя тему. Девушка мотает головой:       — Нет, — относительно недалеко. Валя замедляет шаг, чего девушка не замечает, так как слышит мяуканье кота. Парень берет снег, катает его на руках. Злится, так как не выходит сформировать снежок. Чертыхается. Катает его, но получается какой–то квадрат. Решает не делать из него идеала. Отводит руку назад, поднимая глаза. Видит, как Маша гладит какую–то бездомную кошку, сидящую около подвала.       — Что ты делаешь? — подходит, опустив руку. Непонимающее переводит глаза с кошки на девушку, что довольно просто отвечает:       — Это Вася, — указывает на черную кошку, которая получает некое удовольствие от того, что Маша чешет ей за ушком. Василиса наклоняет голову ближе к руке девушке.       — А–а, — кивает. Дергает рукой, так как снег тает, и вода скатывает по руке вниз, на асфальт. — Эмм… так мы идем, Добродетель? — кланяется в пол, убирая одну руку за спину.       Маша поднимается, отходит от кошки, прощаясь с ней. Пропускает шутку парня мимо ушей. Переводит взгляд на него, он перекидывает ново сделанный снежок из руки в руки, пряча его за спину, когда девушка щурится. Прошедшая пара оценивающе посмотрела девушку и парня.       — Блин, — издает слишком громкий смешок, так что мужчина оглядывается. Подходит к девушке, что недоверчиво осматривает его. Валя выводит руки из–за спины, показывая, что безоружен. — Далеко еще? — и снова переводит тему. Маша закатывает глаза:       — Нет, — тянет, улыбаясь тому, как парень выдвигает шею вперед, кривя губы и пародируя ее слова. Она смеется, а парень бурчит что–то под нос. — Какой–то ты слишком веселый! — подмечает, переводя взгляд на Валю, что начал двигать плечами, делая губы «уткой». Он поднимает и опускает надплечья, ногами выводит «восьмерку», но делать ее он не очень–то и умеет, поэтому то и дело путается, сбивается. А потом чертыхаясь, снова скользит по снегу.       — В смысле? — спрашивает, не прекращая своего танца. Он всегда таким был, разве нет? Добавляет в него новое движение: теперь идет, полуприсев. Обходит девушку, двигаясь боком. Маша опускает голову, смеется.       — Ну, ты ведь приехал какой–то хмурый, да и всю неделю ходил такой. А сейчас такое чувство, что батарейки «Энерджайзер» вставил, — из–за смеха ее голос становится выше, и, слыша это, Валя усмехается. Он и сам понятия не имеет, откуда у него столько «энергии».       Кажется, Валя позаимствовал частичку позитива Кости.       — Нефть недавно обнаружил у себя во дворе. Случайно. Теперь энергии у меня огого, на старость хватит, — усмехается, непринужденно отвечая. Поворачивается другим боком, спиной к девушке. Изучает дом, который они проходят. — Ты здесь живешь?       — Мам, смотри, — мальчишка теребит ткань джинс матери, что переспрашивает сына. Он указывает на Валю, улыбаясь. А парень, поворачиваясь, выставляет вперед два больших пальца.       — Помахай мальчику, Сережа, — мать переводит взгляд с сына на парня.       — Да, — отвечает Маша, повернувшемуся Вале, чем вводит его в ступор, потому как он совершенно забыл, что спрашивал. Хмурит брови, не понимая. Кивает, соглашаясь. — Ты невзлюбил Бориса? Почему? — интересуется, ведь Валя только приехал. Что Боря мог сделать, что не понравилось Вале?       — Ну, эмм, — вопрос вводит его в ступор. — Я просто знаю этих фальшивых индюков, — грубо произносит, а Маша морщится от оскорбления в адрес своего «одноклассника». А какой Борис? Плохой, что ли? Ну, по мнению Вали, выходит, что, да. Но она ведь уже назначила встречу с Борисом? Все уже решено, и парню не отвертеться.       Девушка достает ключи, прислоняет чип, открывая дверь. Пропускает парня, что делает реверанс после того, как Маша заходит.

―конец флешбэка―

От лица Вали.       Темный коридор с тремя ступенями. Она живет на первом этаже, что довольно-таки удобно. Но я предпочитаю все же выше на этажа так два. Самая первая дверь, так что при пожаре ей будет легче всех выбежать из дому с криками помощи. Железная дверь открывается, и девушка заходит, а следом и я. Хлопаю дверью изо всей силы, не рассчитывая ее.       — Эмм, — привлекаю внимание. Хотя я и так уже сделал это, учитывая то, что девушка вздрогнула. — Как закрывать?       — Мы не закрываем, — отвечает, снимая сапоги. Тупо смотрю на нее. То есть как это не закрывают? А если воры? Папаша вечно этого боялся, видимо, и мне внушил с матерью. Снимаю рюкзак, ставлю его около двери в ванную, думаю. Наклоняюсь, развязываю шнурки. Вешаю куртку, шарю по карманам, натыкаясь на сигареты. Всю дорогу этот гребаный зуб не покидал моей глотки. Но, кажется, он был не таким сильным, как в школе. Видимо, дело в том, что я постоянно чесал шею и грудь. Мыслей в голове никаких не крутится, кроме как курить. Может, одну? Беру пачку, достаю сигарету. И понимаю, что зажигалки нет. Надо же не купил. Нет, ну что за безответственный человек! Даже не подумал. И где я теперь достану? Кладу косяк в карман. И иду. Куда только не понятно.       — Валя, ты где? — спасительный голос раздается из–за второй двери. Направляюсь туда, открывая дверь. Узкий коридор, ведущий на кухню, и гостиная, совмещенная со спальней. Заглядываю в комнату. Маши не нахожу, а вот брата ее, судя по всему, нахожу.       — Валя? — девушка снова меня зовет. Мычу в ответ, надеясь на то, что она услышит. Бреду на кухню. Девушка что–то говорит себе под нос на ответ телевизора, поворачиваясь, улыбается мне.       — Тебе большую или маленькую? –ставит кружки на стол и кивает на них, отходит к шкафу, достает чай.       — Большую, — разваливаюсь на стуле, наблюдая за тем, что идет по телеку.       — Какой чай: простой черный, ягодный, зеленый? — спрашивает, кладет пачку. Сижу, пялюсь в экран, думаю.       — Ты истинная британка, — произношу, поглядывая на нее. Маша улыбается сжатыми губами, снова спрашивая меня. Снимает чайник с плиты и заливает себе кипятка в кружку. Льет в соседнюю чашку. Останавливаю ее, когда жидкость доходит почти до краев.       — А вот я не британец, — объясняю, и она ставит чайник обратно. Достает из шкафа еще две пачки, ставит их на стол. Тупо смотрю на них, выбирая между черным и ягодным. Беру последнее, так как никогда не пил, а попробовать хочется. Открываю, достаю пакетик, и как истинный идиот, опускаю и поднимаю его. Множество раз проделываю это, при этом глядя в телевизор, по которому сейчас девушка щелкает каналы.       — Ээ, стой, — выставляю свободную руку вперед. Маша застывает с пультом в руке, смотрит на меня, хмуря брови:       — Оставить на музыке? — недоуменно спрашивает. Мотаю головой, убирая руку на стол:       — Нет, на мультиках, — был там один канал, который она, как впрочем и все каналы, стремительно пропустила. Удивительно, как я за две секунды успел уловить, что там именно мультфильм. Маша переключает обратно, натыкаясь на этот канал. Видимо, она и сама не заметила его, потому что девушка больше не хмурится, а с заинтересованностью смотрит на экран. Довольно хмыкаю, перевожу взгляд на чай. С неожиданностью вижу, что он почернел. В детстве, когда я пил чай, сидел, уставившись в кружку глазами, и наблюдал за ним, в особенности считал за сколько минут он почернеет. Это было обычно на праздниках, потому как в обычные дни мать не использовала пакетики. Помню, батя тогда сказал, чтоб ушами не зевал, а ел нормально. По–моему, я тогда не выспался и носом клевал, ужасно хотелось спать, и, когда в очередной раз смотрел на чай, чуть закрыв глаза, батя меня ударил по шее, объяснив, что они опаздывают, а я тут всю поездку откладываю. Маша пьет чай, кушая печенье, не отрываясь от просмотра. По коробке идут «Барбоскины». Начинаю, как говорил Костян, дрыгаться, захватывая вафлю в руки. Девушка также двигает плечами в такт мелодии. Усмехаюсь, танцевать они, видели ли те не умеет.       — Маш, — мальчик выходит из комнаты, застегивая по пути ширинку на штанах. Осматриваю его? Это ее брат? Не сильно они похожи. Взять хотя бы цвет волос. Ну, всякое может быть, вдруг их мать брюнетка или их отец. Но они разные и в чертах лица. Правда, не во всех. — Я на тренировку пошел, — шипящим голосом проговаривает. Ну, сомневаюсь, что это из–за курения у него, скорее от природы голос такой. Ему на вид лет девять–десять, круто, что у него не писклявый голос.       — Ага, давай, — девушка проговаривает, лишь раз взглянув на брата. Он уходит в прихожую, включая там свет. Поворачиваюсь на стуле, подношу кружку ко рту. Обжигающая, горячая жидкость вливается мне в горло, задевая язык. Губы ползут вверх от осознания, что хоть на минуту я избавляюсь от боли в груди. Боже, это прекрасно. Даже про сигарету в кармане забываю. Но только на минуту, после все возвращается на круги своя. Психологический голод в области груди, зудящий, просящий воздуха, никотина. А вместо этого я ем. За несколько минут съел около семи–восьми печенек и сосательных конфет, которые разгрызал сразу. Маша растеряно и озадаченно смотрит на меня:       — Может тебе картошки дать? Мать приготовила офигенное пюре, — спрашивает как–то заботливо, что ли.       — Да нет, — отвечаю, беря печенье в руки, которое выскальзывает и падает на стол. Нервно усмехаюсь, мол, это шутка была, и девушка кивает, встает, идет к раковине, включая воду. Споласкивает кружку. Вытираю потные ладони об джинсы. Я что волнуюсь, что ли? Не понимаю.       Ложь.       Я понимаю. Все это из–за дурацкой сигареты.       Сколько я не курил? Не помню.       — Это все из–за курения? — девушка спрашивает. Не смекаю, о чем она толкует, поэтому поворачиваюсь к Маше, что теперь вытирает мокрые ладони о светлое полотенце. Что она имеет в виду? Я вполне нормален. Подумаешь, ладони потные да пальцы трясутся. Такое с каждым школьником бывает из–за нервов. И, кажется, девушка улавливает мой взгляд непонимающего осла, поэтому проговаривает то, что я и вовсе не замечал:       — Валя, это видно даже такой неопытной, как мне. Ты же на месте усидеть не можешь, все время стучишь по кружке пальцами и, еще, — косит глаза в сторону, — ешь. Не думаю, что столько ты обычно ешь.       Это что упрек? Пф, тоже мне гостеприимство.       — Я не много ем, — ворчу, но девушка с полотенцем в руках подходит к столу, тыкая в него.       — Я ничего не говорю, мне не жалко. Но, — держит в руках фантик, переносит его в другую руку, так что бы было видно мне, но поворачиваюсь, чтобы не утруждать девушку. Не так уж и … Гора съеденных конфет лежит около кружки, в которой чая остается ровно половина, куча крошек по всему столу и пустая коробка из–под печенья и вафель, которые, уверен, были полными до меня.       — Я, — мнусь. Ага, молодец, Валя, сожрал все, что можно. Будто дома не кормят. — Черт. Эмм, слушай, я возмещу … убытки, — надо бы посчитать, сколько это все стоит. Сгребаю конфеты и коробки в одну огромную кучку и начинаю их считать.       — Да все нормально, — проговаривает Маша, видя мои математические подсчеты.       — Неет, это не нормально, — фыркаю. — Я, как истинный, благородный, между прочим, джентльмен поступлю по–честному, — перевожу все в полу–шутки. А девушке, кажется, плевать на мои слова, потому как она уже шла к выходу, проговорив:       — Пойдем давай, джентльмен, — весело произносит, издавая смешок. Ладно, примерную сумму принесу. Оглядываюсь по сторонам с фантиками в руках, будто стою на перроне, ожидая покупателя. Подхожу к раковине, открываю мизинцем дверцу под ней. Несколько фантиков падают на пол. Ну ладно, больше половины приземляются на поверхность, так что получается весьма характерный звук. В руках меня жалкие пять–семь штук конфет, кладу их в мусорный бак. Выставляю левую ногу назад, руки держу впереди, пытаясь сохранить равновесие, пересаживаюсь на другую ногу. Фантики шелестят, как осенняя листва, подгоняемая ветром. Маша кричит мне, мол, где я. Отвечаю, что сейчас приду. Собираю конфеты и убираю их в мусорку. Подставляю ногу к телу и быстро встаю. Левая нога от резкого движения начинает немного ныть, но вскоре боль проходит. Направляюсь в единственную комнату. Сажусь на диван с множеством подушек, беру одну из них, рассматривая.       — Хорошая квартирка, — молву. Действительно, отличная. Правда, коридоры тут тесные, а так прикольно. Маша не сразу понимает, к чему это я. Видимо, нечасто такое говорят. Ага, кто будет хвалить квартиру из нормальных людей? Я, кто же еще. — Это я тебе, как родственник Белинского, говорю.       — Спасибо, — говорит, взглянув на меня, и сразу же отводит глаза, повернув голову. Встаю с дивана, иду на кухню и поднимаю стул. Захожу в комнату, садясь рядом с девушкой. Она немного смутившись, отъезжает влево, к кровати.       — Ну что там? — смотрю на сайт, что она открыла. Сплошной текст о наркомании. — Кстати, — щупаю по карманам, натыкаясь на сигареты. Сглатываю. Чеерт. — я картинок нашел, — теперь еще бы флэшку найти. Кручусь на месте, стукаюсь о тумбу коленом. Да, блять, что за сраная неуклюжесть сегодня! Встаю, морщась, иду к рюкзаку. Быстрым и грубым движением открываю его, рыскаю, выгребая вещи. На самом дне нахожу флэшку. Фыркаю, увидев весь бардак. Сваливаю тетрадки, учебники и пенал в одно отделение. Тяну бегунок вверх, соединяя вместе зубцы.       — Вот, — кладу флэшку на стол, рядом с девушкой. Она открывает колпачок, убирая его в угол, около стакана с карандашами и фломастерами. Подсоединяет сие устройство к компьютеру. Кладу руки на стол и тянусь к компу, чтобы лучше разглядеть.       — Эмм, — тяну, пялясь в экран, — а можно телик посмотреть? — не удобно сидеть с наклоненной головой да и от компьютера у меня зрение быстрее сядет, чем мы успеем сделать проект.       — Ну, да, — растерянно говорит, теряясь. Да, я тут делом пришел заниматься, а не херней маяться. Только девушка, похоже, и не против сделать самой домашку, а схалявить все же хочется. Рисунки я принес, значит вклад в работу сделал — можно и отдохнуть. Сажусь на диван, предварительно взяв пульт. Включаю и попадаю, угадай те на что? На «Пиратов Карибского моря».       — Да, — восклицаю не совсем тихо, Маша поворачивается, одаривает хмурым взглядом, который сменяется на заинтересованный. Киваю ей на телик: — Охерительный фильм, — матерюсь, от чего девушка морщится. Не могу сдержаться, когда идет этот фильм. Готов прыгать от радости и извергать радугу и скакать на розовом пони от счастья. Но меня хватает лишь только на чертыханье с матом, а затем следует затяжной кашель, будто давлюсь чем–то. Вскакиваю с дивана, раздраженно спрашивая:       — Где ванная? — девушка вздрагивает от моего хриплого голоса старика. Указывает направление, следя за мной. Сидит в боком, повернув голову. Вижу ее расширившиеся от ужаса глаза. Ей, что страшно? Ну, прекрасно, сука. Киваю, что понял, и иду быстрым шагом к двери, глотая жидкость во рту. Кашель раздирает глотку, во рту слишком сухо, будто всю воду выкачали, оставив лишь голую пустыню. Тихо выдыхаю в кулак, поднесенный ко рту. Кусаю зубами костяшки пальцев. А в голове одна лишь мысль: сигарета лежит у меня в кармане. В кармане. Дотянись и все будет хорошо. Щелкаю выключателем, вхожу в ванную, запинаясь об ковер, ибо, глядя на кран, ничего не вижу.       — Ебаный ты… — не доканчиваю ругательство, так как подхожу к ванной, включаю кран. Набираю холодной воды, ополаскивая лицо. Грубо брызгаю на себя, закрывая глаза. Морщу нос и наклоняюсь, открывая рот. Пью, охлаждая горло, в которое словно штыки повставляли. Чувствую, как вода «идет» по организму. Доходит до груди, и я ощущаю облегчение. «Голод» проходит, а зуд остается. Грубо чешу около сердце, надеясь, что боль утихнет. Разминаю шею, ее хруст доставляет некое удовольствие. Кручу кран, выключая его. По привычке тянусь левой рукой к полке с полотенцем, но ничего не хватаю. Поворачиваю голову, бегаю глазами от одного полотенца к другому.       Блять, как наркоман.       — А, эмм, — растеряно произношу. — Маш? — проговариваю чуть громче, снова задыхаясь от кашля. Вздыхаю в кулак и сжимаю зубы, глотая жидкость. Ну, отлично, сейчас упаду и согнусь от хреновой боли в груди от внезапно появившегося рака легких. Почему внезапного? Курить меньше надо, Валя. Моргаю глазами, которые болят, будто я не спал всю ночь. Ах, да, я и так не спал. — Маш? — поднимаю голову, уставившись взглядом осла на железную трубу. Девушка мычит, спрашивая, что мне нужно. — Какое полотенце использовать? — полагаю, что каждый пользуется своим, раз уж тут их несколько. Слышу, как девушка отодвигает стул, идет сюда.       — Вот это, — улыбается, берет темно–розовое полотенце. Подает мне его, беру его в руки, благодарю. И она отвечает:       — Да не за что, — ставя ударение не туда, куда обычно ставят. Коротко улыбаюсь ей, вытирая лицо. Шумно выдыхаю в ткань и снова сглатываю. Девушка уходит. Кладу полотенце на стиральную машинку. Выхожу, щелкаю выключателем. Иду в комнату. Маша сидит за компьютером, печатая информацию, а я нагло смотрю телик. Опускаю глаза, как нашкодивший щенок, и хриплю:       — Маш, — смотрю на нее. Девушка поворачивает голову, кивая мне. — Хватит уже корпеть над домахой. Нам ее на месяц дали, — чешу висок, устремляя взгляд в пол.       Карман. Возьми сигарету. Всего одну — и боль уйдет.       — Не, сейчас сделаю — потом меньше будет задано, — поворачивается к экрану, переключаясь между сайтом и программой. Закатываю глаза, ставя руки на бока:       — Если ты не отдохнешь сейчас же, то я изменю презентацию. И напишу, что делал я ее один, — слегка повышая голос, сажусь на диван, продавливая его вниз. Маша разворачивается, выдавливая:       — Че? — сводит брови к переносице. Пялюсь в экран, издаю смешок. Наблюдаю за девушкой, что снова поворачивается к экран и печатает. Стирает написанное, прислоняет правую руку к подбородку, думает.       — Блять, Маша, просто дай себе уже отдохнуть! — кричу из–за раздражения, непонятно откуда взявшегося. Прикрываю глаза, шепча: — Извини.       Придурок. Научись себя контролировать.       Девушка отводит глаза, обдумывает. Закрывает ноутбук, повернувшись на стуле. Слезает с него, направляясь к дивану. Садится на него, всматриваясь в телевизор. Переводит осуждающий и тревожный взгляд на меня.       Никотин. Вспомни, как хорошо прикурнуть.       — Это какая часть? — спрашивает осторожно, кивая на коробку. Поднимаю глаза, «бегая» ими по полу. Боковым зрением вижу, что девушка все еще смотрит.       — Вторая, — вздыхаю, поднимаясь. Оборачиваюсь, беру телефон. Выхожу из комнаты:       — Мне пора уже, — бросая, надевая ботинки. Грубо беру куртку, влезая в нее. Беру портфель. Девушка выходит, стоит около двери, осматривая меня.       Утоли свою жажду. Всего одна сигарета.       — Все нормально? — спрашивает, но знает, что это не все в порядке. А я киваю головой, вру. Тру глаза, кашляю в кулак.       — Ну, ладно, пока, — прощается, следуя за мной. Поворачиваюсь, хмурю брови. Улыбаюсь нервно, шевеля губами:       — Ага, — подскакиваю к двери, поправляя лямку рюкзака. Руки скользят к карману. Хлопаю по нему. Верчу правой рукой замок, открываю дверь. Ступаю стопой за порог, оборачиваясь. Девушка наблюдает за мной со сжатыми губами, прощается еще раз. Поворачиваюсь, нажимая на кнопку выхода. Толкаю дверь, слыша, как Маша уже ушла. Вздыхаю. В виске побаливает, словно кто–то взрывает там петарду. Выхожу на улицу. Мотаю головой во все стороны, пытаясь, вспомнить, где тут есть магазин. Сворачиваю направо, направляясь к ларьку, который мы проходили с Машей, когда шли к ней. Достаю сигарету, мотая ее в руках. Предвкушаю, как никотин снова понесется по моей гортани в легкие, как буду выдыхать облако дыма. Ускоряюсь, наклоняясь корпусом.

―флешбек―

Класс, принявший ее, считающий отныне своей.

Родной.

      Небо, затянутое тучами. Ни какого намека на солнце. Зато ветра нет, сдувающего тебя с намеченного пути. На улице не так много людей, так как сегодня не выходной день, а завтра на работу. Группа ребят идет по мостовой, переговариваясь. Очередная вечеринка у кого–то в квартире. Они словно американские подростки, проводящие так каждый день. Но им, кажется, это нравится. Получают азарт от танцев и алкоголя. Дозы последнего пытаются контролировать, правда не все.       — Мороженого бы, — темноволосый паренек прерывает дискуссию двоих друзей, напевание третьего, хохот четвертого, подмигивание пятого и активное жестикуляцию у шестой и седьмой.       — Ну ты как всегда, — Антон закатывает глаза, усмехаясь. — Лишь бы нажраться.       — Да ладно тебе, — заступается его сестра. — Женька, будет тебе мороженое.       — Воу, — темноволосый парень выставляет ладони перед собой, — тогда вечеринка будет отличной. Полька, может, подгонишь розовых пижам.       — Иди ты! С чего это у меня розовая пижама, а? — выставляет вперед лицо, следя за реакцией парня, что не теряясь произносит:       — Так ты же у нас сама невинность. То есть, — наигранно кашляет, — вы вдвоем с Настей. Такие принцессы! — улыбается аки Чеширский Кот.       — Ах ты, — Полина ударяет легонько по спине темноволосого, который вскрикивает, отскакивая, но довольно улыбается. — Ты теперь всю жизнь будешь мне мстить?       — Пошли уже, — подгоняет всех Антон, идя впереди.       — Нет, только до окончания школы, — издевательски произносит. Светловолосая девушка подскакивает к нему, делая подзатыльник. — Ай, — держится за затылок, смотря вниз на Полину. Она занимается баскетболом, волейболом уже несколько лет, так что руки у нее накачены. — Кто виноват, что ты отказалась со мной выпить?       — Ты подлил в воду водку, — повышает голос. Антон, разворачивается спиной, закатывая глаза.       — Господи. Вы угомонитесь когда–нибудь? — спрашивает. Видит, как парень мотает головой. — Тём, успокойся уже, — просит. Только Артём его не слушает, снова потешаясь над девушкой. — Эй, — кричит куда–то вдаль. Ребята оборачиваются, наблюдая за тем, как два парня стоят около моста, смотря на речку.       — Ребят, — русый парень поворачивается к друзьям. — Там утки, — возбужденно произносит, указывая куда–то вниз. Артём присвистывает, кидая:       — А давайте не будем мешать. Ребята просто хотят спокойно уйти из жизни. Ну, чт… — затыкается, когда видит убийственный взгляд Полины.       — Пошлите, — кричит Антон. — Опоздаем же.       Костя вздыхает, кивает другу, что–то говорит ему. Валя пожимает плечами.       — Давай, давай, — светловолосая подгоняет их. — Я хочу попробовать новый напиток Наташки.       — Могу сделать тебе свой, — улыбается всеми тридцатью двумя зубами Тёма.       — Слышь, ты, альфа–самец, пошли уже, — коротковолосая доселе молчавшая девушка шутит, хлопая парня по спине.       — А ты со мной потанцуешь? — Артём толкает девушку в плечо, из–за чего она смотрит на него хмурый взглядом:       — Будешь так делать — нет, — отвечает, а, видя, как парень щурит веки, выдвигая шею вперед, усмехается.       — Ну, Насть, — начинает парень. — Ну, Насть, — смотрит жалобно на нее. — Нааасть, — тянет, кладя голову ей на плечо.       — Что? — девушка стряхивает Тёму с плеча. — Что ты вечно нас достаешь? — отрывисто произносит. А Артём недоуменно на нее глядит, ведь Насте не свойственна такая грубость.        — Я? — переспрашивает. — Просто, — улыбается, скрывая за этим свое смятение. А в следующую минуту Валя хлопает Артёма по затылку, убегая вперед. Подзывает к себе. Вызов.       — Придурки, — Настя смеется, смотря на троих взрослых парней, играющих в догонялки.       — У кого–то веселье застряло в жопе.       — Кто бы говорил, — фыркает рядом идущий парень.       — Богдан, — глядит Полина на него, как бы призывая его замолчать.       — Полина, — произносит он в свою очередь.       — Господь, — закатывает глаза Антон, поворачивая голову, чтобы следить за детьми, носящимися по улице.       — Расслабься папочка, — хмыкает Настя. — Мы идем веселиться.

***

      В комнате становится душно, и открытое окно не добавляет кислорода, а, кажется, только забирает его. Тесно. Хрен протиснешься. Танцующие подростки, занимающие почти все помещение, загораживают проход. И лишь в перерыве между песнями толпа разбегается, подходя к столу с напитками. Но это ничтожные пара секунд, за которые можно сделать разве что один шаг, наступив на чью–то ногу. Антон подносит широкую рюмку ко рту, проглатывая холодную жидкость. Смотрит на часы. Еще слишком мало, но скоро придется уйти, иначе родители загребут в полицию. Предки Насти уж точно, и по шее надают всем, кто был с ней. Ставит стакан на стол, идет к выходу. Проходит через ребят, открывает дверь, выскакивая на подъездную клетку. Быстро спускается по лестнице. Вдыхает теплый летний воздух. Достает сигарету, поджигает кончик, вздыхая. Затяжка. Выдох через ноздри, выпускает клубок дыма. Поднимает голову, наблюдая за звездами. Прижимается виском к холодной двери, выдыхая. Сбрасывает пепел на асфальт. На улице тихо, лишь музыка с пятого этажа доносится. Усмехается, услышав одну из песен.       — Боже, что ты… — Полина выбегает из подъезда спиной вперед, задевая плечом парня. — Антон? А ты чего?       — Курю, — указывает на сигареты. Девушка закатывает глаза.       — Да, я вижу. Но ты же…       — Дерьмо–вечеринка, — горячо проговаривает, сбрасывает пепел. — Наташка вечеринки устраивать не умеет.       — Нормально, — отвечает, мотая рукой. — Алкоголь, правда, слабый.       — Ну и че, блять, за вечеринка без бухла? — наклоняет голову в сторону девушки.       — Ребят, тут… — запыхавшийся Артём выбегает из подъезда. Останавливается. Все трое поворачиваются в правую сторону. Две девушки идут, разговаривая. Держатся за руки, поглядывая друг на друга. Тёма протирает глаза, еще смотря на девушек.       — Не понял, — Артем заговаривает первым. — Не хочу драматизировать, но…       — Да, — Полина доканчивает за него. Кивает.       Антон срывается с места, направляясь к девушкам, что подходят к следующему подъезду. Одна из девушек целует в щеку другую, что наклоняет голову на бок, дотрагивается руками до щек «подруги», держа их. И обнимает.       — Аля! — парень кричит, не до конца осознавая, что делает. Алкоголь играет роль, подталкивая к Антона к действиям. Девушка с опаской оборачивается, ищет глазами кричащего. Хмурится и замирает, увидев парня. — Привет.       — Я, кажись, перебрал, — Костя с Валей выходят, кивают Артёму, выражая благодарность за то, что парень держит ее. Только Теме не до этого. Он просто застыл, наблюдая сквозь кусты за девушками.       — Что ты делаешь? — Полина подбегает к брату, хватая того за плечи. Загораживает собой вид Антону, не оборачивается, не смотрит в сторону своей одноклассницы. Сглатывает. — Пошли.       Парень делает шаг вперед, обходя девушку. Направляется к девушкам, улыбаясь. Шатается, позволяя рукам болтаться около тела. Валя непонимающе смотрит на друга, а Костя допытывается о том, что происходит.       — Сам посмотри, — Тёма указывает на кусты, и парни мигом подлетают к нему. Увидев знакомую, Костя выбегает к подъезду, чтобы поздороваться. Поля его останавливает, продолжая попытки дозваться до брата.       — В лесбиянки заделалась? — ядовито улыбаясь, проговаривает Антон. Алевтина смотрит в лицо парня, сжимая предплечье «подруги», которая жмется к ней из–за страха.       — Чего … Чего тебе надо? — ей не впервой видеть такую реакцию окружающих. Девушка привыкла к тому, что ее всегда будут отвергать, поэтому тщательно продумывала свои слова и действия. А сейчас попалась на том, что хотела проводить свою девушку. Аля сдерживает слезы, которые уже подступают к глазам, поэтому поднимает их вверх. Будь сильнее.       — Поцелуй, — парень поднимается на ступень, так что девушка глядит на него сверху. Она мотает головой, усмехаясь. Бывали просьбы и похуже. Произносит как–то пискляво:       — Н–нет, — сильнее. Будь храбрее, Аля. Парень встает рядом с девушкой, подруга который что–то жалобно пищит. Да, ей страшно. Потому что она не знает, что задумал парень, не может предугадать его действий, потому им управляет алкоголь. А когда люди пьяны, они могут сделать все, что угодно.       — Антон! — Полина подходит к брату, дозываясь до него. Но тот, словно и не слышит ее. Наклоняется к шее Алевтины, которая шумно втягивает воздух, сжимая руку подруги до гребаной боли в костях. Антон смотрит на губы девушки, облизывая свои. Левая часть усмехается, а правая остается неподвижной. Его лицо приобретает страшное выражение, а губы выдыхают пары алкоголя с перегаром, шипя:       — Знаешь, кто ты? — задает ей вопрос. Наслаждается реакцией девушки, что пытается ступить на шаг назад, но не может, так как стоит впритык к стене. Да, Алевтина видела такую реакцию, знает. Но ей по– прежнему страшно.       Борись за себя!       — Ты шлюха, — произносит тихо ей в ухо, а девушка вздрагивает. По щекам скатываются слезы, когда она с ужасом понимает, что парень тянется к ее губам. Антон отстраняется от нее, скривив лицо. — Думаешь, я поцеловал бы тебя? Тебя? Ебаную нимфоманку? — язвительно смеется. Его нога соскальзывает со ступени, из–за чего он чуть не падает. Удерживается за перила. Отходит, бросая:       — Ты ничтожество, Алевтина.       А Валя стоит, наклонившись, и смотрит. Сглатывает. Видит и осознает.       Валя — мальчик, который хотел рассказать друзьям тайну, продумывая ее целых два года.       Валя — мальчик, который все еще надеялся, что его примут таким, какой он есть.       Валя наблюдал за тем, как Антон издевался над Алей.       Издевался над тем, кто не такой, как он.       Валя — мальчик, который в этот день перечеркнул для себя все планы.       Мальчик, видевший жестокость своих друга.       Валя никогда и никому больше не расскажет о себе.       Никто не узнает о нем.       Никто.       Никогда.