M and M

And it seems to be just true To write a love song about you And I fall for you, I fall into your eyes And it seems that you can be All a slave needs to feel free ‘Cos I’m going home And home’s right in your arms And I will be in your arms I’ll always be in your arms. Fiddler's Green – Lullaby

Это были не первые выходные, которые Митчел проводил у Алистера. Тот оказался гостеприимным хозяином и всегда готовил комнату, хотя Митч ни разу не попросил его об этом. Но даже расплывчатого рассказа — в тот вечер он несмело, едва подбирая слова, нашёл в себе силы сказать Алу о том, что случилось с ним прежде — хватило, чтобы он сбавил обороты и стал куда внимательнее и предусмотрительнее. И Митчел надеялся, что это говорит — они друг другу по-настоящему нравятся. По крайней мере, он в Алистера действительно влюбился. И хотя старался даже в мыслях не облекать свои ощущения и чувства в слова, но знал, что происходит, одновременно и радуясь, и опасаясь этого. Иногда, когда вечерами они сидели вместе, забавляясь очередным сериалом или играя на приставке, он украдкой бросал взгляды на лицо Алистера — его чётко выделяющийся в полумраке и свете экрана профиль — пытаясь угадать, что тот на самом деле думает, как он воспринял услышанное. Не кажется ли Алу всякий раз, когда он смотрит на него, что перед ним сломленный мальчишка, запутавшийся в жизни?.. А ведь сам Митчел считал себя именно таким. И это особенно остро чувствовалось, стоило ему оказаться рядом с Алом. Их контраст был слишком разителен — преуспевающий бизнесмен под тридцать и подрабатывающий, где придётся, чтобы найти деньги на жизнь, бросивший университет двадцатилетний мальчишка, до сих пор живущий в доме родителей. Сейчас, спустя полтора года, ему начинало казаться, что, может, он зря не пошёл на сделку с совестью? В конце концов, Расти с компанией выпустились из университета, ему бы даже не пришлось видеть их в коридорах — хотя, если не считать Рика, они и так никогда не пересекались. Едва мысли принимали такой оборот, Митчелу становилось совсем уж тоскливо. Мир оказался более сложным, и страшным, и шатким, чем ему представлялось, и после того как всё, во что он верил, разбилось на мелкие осколки, он никак не мог собрать себя воедино. И, похоже, его недолгое увлечение религией сделало всё только хуже. По крайней мере, прежде, пусть даже он и боялся снова оказаться близко к кому-то, он при этом испытывал возбуждение и желание, хоть и пугался того. Однако отец Грегори за те несколько месяцев, что Митч был его учеником, каким-то образом внушил ему полное отвращение к собственному телу, и теперь Митчел пусть и тянулся к Алистеру, но чувствовал себя неспособным насладиться прикосновениями и близостью, и это тяготило даже сильнее, чем всё остальное. Один-единственный раз, когда всё это чуждое, наносное и искажённое схлынуло, теперь виделся почти злой насмешкой над ними обоими. Больше не случалось момента, когда Митчел бы позволил Алу так откровенно касаться себя, довести до пика. И втайне Митч уже не был уверен, что Алистеру не наскучит ухаживать за ним, ничего не получая взамен. В очередной раз выбравшись как будто бы в гости к Рику и Коди, Митч на самом деле не позвонил им. Он всего лишь определил для себя свою поездку именно так, но когда вышел из автобуса, понял, что о его приезде знает только Ал. И он же встречает его на площадке у автовокзала. — Ну что, домой? — улыбнулся Алистер, уже когда они сели в машину, а затем наклонился и на мгновение легко коснулся его губ. — Если хочешь, можем заехать пообедать. — Нет, не хочу, — дыхание Митчела сбилось, и он почти нервозно отвёл взгляд. С одной стороны, он приехал именно потому, что отчаянно желал увидеть Ала, с другой, он ужасно испугался проявления нежности. Каждую встречу им приходилось идти одним и тем же путём, и Митчел боялся, что в какой-то момент Алистер или сорвётся, принуждая его, или отвергнет. И обе ситуации были одинаково плохи, но вот тело не желало слушаться ни сердца, ни разума, реагируя болезненно и даже глупо. — Знаешь, я тут подумал, — заговорил Ал, уже выезжая с парковки. — Может, останешься у меня до следующих выходных? Я буду почти свободен, да и ты говорил, что в работе пока перерыв. На мгновение Митч едва ли не перестал дышать, но чуть позже заторможенно кивнул, внезапно ощущая себя жертвой, кроликом, попавшим в силки. — Хорошо, — странно, что голос звучал как обычно. — Давай. Однако когда они приехали домой, Алистер вёл себя так же корректно, как и всегда, и нелогичный страх отступил. Они снова смотрели вместе фильмы и играли на приставке, много разговаривали, а прикосновения, которые Ал иногда позволял себе, были похожи на дружеские и совсем не пугали. Близился вечер, когда Митча охватила неясная тревога. Они сидели на диване рядом, а на экране герои романтической комедии никак не могли признаться друг другу в любви. Ладонь Ала покоилась у него на плече, и это целомудренное объятие ещё десять минут назад не казалось Митчелу опасным, но внезапно что-то изменилось, в воздухе словно бы разлилось напряжение. Пребывать так близко с тем, кто уже давно стал для Митча личным идеалом, и не чувствовать возбуждения было, конечно, невозможно. Но чем больше Митчелу хотелось ласки, тем меньше он был способен принять её. И вот сейчас им овладело желание отодвинуться. Когда же он пошевелился, Ал обернулся к нему, и их лица оказались так близко, что поцелуй случился будто бы сам собой. Захваченный врасплох Митчел ответил, и Алистер словно увидел в этом сигнал. Он пододвинулся ближе, обнимая — мягко, но всё же настойчиво, и эта настойчивость напугала Митчела ещё сильнее. Но он не смог, не стал, даже не попытался вырваться, напротив, покорно прикрыл глаза, сам подаваясь навстречу. Наверное, именно это окончательно сбило Алистера с толку, и он, слабо застонав, скользнул ладонью под его футболку. Прикосновение почти обожгло, Митчел вздрогнул и уже больше не смог сдерживать панику, он оказался парализован — как и в тот не истиравшийся из памяти, сколько бы времени ни прошло, раз, он боялся вздохнуть, попросить остановиться, боялся даже упереться ладонями Алистеру в грудь. Только вопреки тому, что происходило прежде, Ал довольно быстро заметил, что что-то не так, и отстранился. Он был возбуждён, это легко читалось по его дыханию и глазам — и вроде бы Митчел понимал, что в этом нет ничего удивительного, но всё же совершенно не мог вынести, что эти чувства были направлены на него. И когда он понял, что Ал перестал напирать, то от внезапной вины зажмурился, силясь сдержать истерику. — Извини, — прошептал Алистер. — Я сейчас вернусь, — и он поднялся и исчез в ванной, давая время им обоим успокоиться и перевести дух. Митч закрыл лицо ладонями и некоторое время сидел, не двигаясь. Не могло так продолжаться дольше. Алистер был слишком хорошим парнем, чтобы столько… его динамить, но Митчел не знал, как исправить себя, как переписать собственное прошлое, как унять голос святого отца, воркующий на грани сознания о том, что только целибат способен очистить его от скверны. Он ненавидел себя за слабость, ненавидел собственное тело и желания. И едва остановился, когда сорвался и уже хотел ускользнуть из квартиры, оставив Ала одного без объяснений. Алистер вернулся и сразу же прошёл на кухню, где набрал два бокала холодной воды. Он приблизился, протянул один Митчелу и опустился на диван — теперь уже на некотором расстоянии. Достаточно большом, чтобы Митч чувствовал себя комфортно, но и достаточно близком, чтобы это не было похоже на отстранённое безразличие. — Митч, ты… когда-нибудь пытался говорить о том, что произошло с тобой? — спросил он тихо и мягко, и его голос будто бы растворился в тенях комнаты. — С кем? — отозвался Митчел, не задумавшись. Вспомнился полумрак исповедальни, внимательные глаза отца Грегори, стук перебираемых чёток… И от всего этого на душе стало ещё хуже. — С кем-нибудь, — Алистер замялся. — Ты мало что говорил о себе, но… мне казалось, что с Риком и Коди вы достаточно близки. — Они… знают, — неловко сказал Митчел, отводя взгляд. — Может, и мне пора знать? — осторожно намекнул Алистер. Митчел взглянул на него и опустил голову. Рассказать Алу о том, что с ним произошло, полностью, ничего не скрывая — это казалось настоящим безумием. Он опасался, что не сумеет произнести даже слова. Тишина в комнате была почти угрожающая, и когда Митч сглотнул, это прозвучало ужасно громко. — Ты ведь и без этого… представляешь, — попытался он отказаться. Алистер вздохнул. — Не представляю, — признался он и, продолжая оставаться на расстоянии, всё же поймал ладонь Митчела и погладил его пальцы. — Но я хочу знать, я хочу… понять. Ты не должен проходить через это в одиночестве. — Я… уже прошёл, — Митчел едва не отдёрнул руку. — Это уже случилось. Я просто не… не могу забыть. Мне не стоило… давать тебе надежду, не стоило приезжать… — собственные слова откликнулись болью, и некоторое время Митчел потерянно молчал. — Наверное, мне лучше было бы оставаться при церкви… Потому что ничего другого у меня всё равно не получается. — Я тебе нравлюсь? — внезапно спросил Алистер серьёзно. — Да или нет. — Н-нравишься, — с запинкой ответил Митчел. Отчего-то сказать о любви он не посмел. — Тогда никакой церкви, никаких обманутых надежд, — уверенно произнёс тот, и эта уверенность почему-то успокоила Митча. — Но нам нужно поговорить, нам нужно узнать друг о друге больше, я потому и предложил тебе остаться у меня не только на выходные. Я… хочу тебя, это глупо отрицать. Но не только, я мечтаю узнать тебя, хочу, чтобы ты доверял мне, — Алистер мягко поглаживал его ладонь, и постепенно пальцы Митчела, до того, казалось, закоченевшие от переживаний, начали отогреваться. — Я доверяю, — тихо возразил Митчел. — Но… тело само сопротивляется, понимаешь? Не могу ничего сделать с этим, чего бы ни желал на самом деле, — и снова он почувствовал, что приближается к истерике, руки ощутимо задрожали. — Что я могу тебе дать?.. — Себя, — тут же отозвался Алистер, не позволяя ему продолжить. — Ничего другого я и не жду. — Тогда возьми, если хочешь, — резко бросил Митчел, в конце концов, однажды он это уже пережил, и те люди ему совершенно не нравились. Алистер осёкся и, кажется, даже вздрогнул. Он некоторое время смотрел на Митчела, не мигая, с закаменевшим лицом, а потом выпустил его руку, дотянулся до сумки и, достав сигареты, закурил. И Митчел заметил, что его пальцы тоже дрожат. Он попытался исправить сказанное, добавив: — Может… может быть, что-нибудь получится, если я… потерплю, — и замолк, бессильно рассматривая собственные ладони. Алистер продолжал курить, будто не услышал его слов. И только когда он затушил первую сигарету и взял вторую, то тихо сказал: — Я не насильник, Митч, я не смогу. Митчел поднялся и отошёл к окну, чтобы не видеть его. Он чувствовал себя бесконечно виноватым и не мог ничего сказать. Он глядел на огни, на тонущий в ночи город и вдруг заговорил, сам удивляясь тому, как отстранённо и глухо звучит его голос: — Это произошло в университете… — и слово за слово, картина за картиной, он выложил Алистеру всё, только не называя имён. Казалось, если не отрывать взгляда от пейзажа за стеклом, в котором едва заметно угадывалось собственное отражение, всё рассказанное переставало относиться к нему лично. Даже отцу Грегори он не выдавал таких подробностей, но тут, почти зачарованный собственной монотонной речью, Митчел обнажил всю неприглядную правду, даже то, как обжигали гнусные комментарии Расти и его дружков, даже то, сколько раз каждый из них им воспользовался. Алистер слушал, не перебивая. Он закончил курить и теперь стоял позади него, не касаясь, но в достаточной близости, чтобы Митчел чувствовал успокаивающее тепло. В стекле можно было разглядеть, как он хмурился, слушая его, и когда Митч наконец замолчал, Алистер тихо выругался. — Я бы убил эту дрянь, — сказал он, и это прозвучало угрожающе. — Этого мудака, который втёрся к тебе в доверие, сволочь, что привёл тебя на заклание, воспользовался твоими чувствами… Митчел даже слишком поспешно обернулся и, забыв обо всём, почти испуганно выпалил: — Нет, Ал! Рик совсем не такой!.. — Рик?.. — повторил Алистер. И по лицу его было заметно, что он сразу же понял, о ком именно шла речь. Митчел отступил на шаг, упираясь в подоконник. — Пожалуйста, перестань, ты не понимаешь… — прошептал он — голос в последний момент отказал. — Нет, кажется, я наконец-то всё понял, — медленно, будто через силу сказал Алистер и качнул головой. Он выглядел ошарашенным, шокированным, даже потерянным. Митчел был в отчаянии, вот только ему больше нечего было сказать. — Разве твоя злость на него поможет? — спросил он. — А что поможет? — тут же с вызовом сказал Алистер. — Боже мой, ты ведь оставался у них, и… — он провёл ладонью по лицу, тяжело вздыхая. — Мы друзья, — робко начал Митчел. — Друзья, — будто бы механически повторил Алистер, а когда молчание затянулось, отошёл к журнальному столику, подхватывая мобильный и накидывая толстовку, прежде небрежно брошенную здесь. — Не хочешь прокатиться к нашим друзьям? — бесцветно спросил Ал, оглянувшись на него. Митчел, вздрогнув, согласился. Ему показалось, что если он сейчас откажется, то точно произойдёт что-то непоправимое. Уже несколько минут спустя они были в машине. На этот раз Алистер не включил музыку и не пытался разговаривать, он сосредоточенно следил за дорогой, и Митч не мог понять, злится он или же полон какими-то иными чувствами. Алистер сам позвонил в домофон, ответил Коди, а затем дверь открылась. Они не стали ждать лифта — Ал не стал, точно лишняя минута была для него почти пыткой. А может, Митчел и выдумывал себе всё это. Он так и не мог полностью осознать, чего Алистер хочет сегодня добиться. Вопреки ожиданиям, дверь открыл не Коди, а сам Рик, и Алистер поймал его за грудки, тут же проталкивая в квартиру и жёстко прижимая к стене — Рик закашлялся, так сильно сбилось дыхание. — Зачем ты это сделал? — мертвенно блёклым голосом спросил Алистер, не отрывая взгляда от его лица. — Ал! — вскрикнул Митчел, вцепляясь в его плечи. И, наверное, только в тот момент Рик понял, о чём идёт речь. Тут же и Коди показался из кухни. — Что здесь происходит? — он стремительно направился к Алистеру, но Рик выставил ладонь. — Отойдите, — неожиданно громко сказал он, взглянув на Коди и на самого Митча. — Я заслужил. Это несколько отрезвило Ала, а Митчел всё-таки отпустил его плечи. Однако отступать Алистер пока не собирался, вот только раньше, чем он, заговорил Коди: — Ал, отпусти его. На удивление, Алистер послушался, хоть Рик и повторил едва слышно, что заслужил. — Нужно поговорить, — Ал посмотрел на Митчела, и взгляд его больше не был угрожающим. Коди кивнул, подошёл и поймал Рика в объятия. Тот попытался вырваться, и это не укрылось от Алистера, который всё же взял Митчела за руку и утянул его в гостиную. Вскоре они расселись в комнате, но привычной дружеской обстановки, конечно же, не было. Митчел, устроившийся на диване рядом с Алом, настороженно поглядывал на него. Коди усадил Рика в кресло, а сам остался стоять. — Я хочу знать, что произошло, — тихо, но отчётливо сказал Алистер. — Полную картину. Рик почти беспомощно взглянул на Коди, но потом справился с собой. — Я виноват и не хочу оправдываться, — отозвался он глухо. — Ты был в том же положении, — робко возразил Митч, теперь почему-то говорить об этом было легче. — В том же положении? — ухватился за это Алистер, глядя то на него, то на Рика. Но они оба молчали, и в конце концов ответил Коди: — Рика изнасиловали в школе. Расти действовал на него точно так же, как и на Митчела, хоть на первый взгляд этого и не скажешь. — Ты знал? — Алистер хмуро смотрел на друга, но тот качнул головой. — Узнал уже после того, как всё случилось. Их обоих это чуть не сгубило, но я надеялся, что всё обойдётся. Я и сейчас надеюсь. — У вас… проблемы, да? — тихо заговорил Маверик и посмотрел Митчелу в глаза. Конечно, он выглядел виноватым и расстроенным, но вместе с тем его взгляд был полон дружеского участия и обеспокоенности, и, смутившись этих чувств, Митчел отвернулся, едва заметно кивнув. Рик не стал спрашивать дальше, а поднялся, сбрасывая с плеч руки Коди, который до того удерживал его в кресле, подошёл, тут же опускаясь на пол, и поймал ладони Митчела в свои. То, насколько осторожно и мягко он коснулся его, заставило Митча вздохнуть и прикрыть глаза — и он не мог отрицать, что почувствовал себя лучше. Алистер ему нравился, он хотел ему доверять, но Рик… Рика он принимал безоговорочно, видя сходную боль в них обоих. Наверное, так можно было бы ощущать брата. Кажется, Коди кивнул в сторону комнаты, и Алистер, немного помедлив, поднялся и проследовал за ним. Это было малодушно, но Митчел надеялся, что Коди сможет рассказать другу всю историю целиком, чтобы им с Риком не пришлось больше говорить об этом. — Что у вас произошло? — спросил Рик, прерывая ход его мыслей. Он теперь сел рядом, Митчел чувствовал его тепло сквозь одежду, и оно тоже успокаивало. Прежде чем ответить, он неопределённо пожал плечами, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Я не могу, — сумел произнести Митч после непродолжительной паузы и тут же выдохнул: от отчаяния и тоски в горле собрался комок. Он закрыл лицо руками, слёзы побежали по щекам, и он радовался лишь тому, что Алистер этого не видит. Рик положил ладонь ему на спину и сейчас молчал, давая выплакаться. — Тебя что-то пугает? — уточнил он позже, когда Митчел уже смог немного собраться. — Меня пугает всё. Когда он касается меня, когда он смотрит, и я вижу, что… что он хочет меня. Я рад этому и в то же время не могу этого принять. И всё ещё слышу отца Грегори, всё, что он говорил… Вдруг он был прав? — испуганно прошептал Митчел и перевёл взгляд на Рика. — Вдруг я и правда создан порочным, и мне нельзя… — Это бред, — отрезал Маверик, и твёрдость его голоса несколько отрезвила Митча. — Вспомни, когда ты приехал к нам впервые, ты сам сказал, что хочешь любить и быть любимым. Уверен, это и сейчас не поменялось, просто тебе страшно. Страшно выразить свои чувства, страшно принять чужие. Вероятно, второе даже страшнее, — он со вздохом притянул Митчела к себе. Вопреки тому, как заставляли паниковать объятия и настойчивые прикосновения Алистера, сейчас Митч смог совершенно расслабиться, вздыхая и утыкаясь лбом в плечо Рика. — Не знаю, что именно меня пугает, — сказал он в конце концов. — Ал всегда нежный, осторожный, он никогда не настаивает… Мне так стыдно перед ним. — Митч, ты ведь ещё не так уж хорошо его знаешь, я прав? — спросил Рик, успокаивающе поглаживая. Не ответив сразу, Митчел задумался и к собственному удивлению обнаружил, что и правда не задал слишком много волнующих вопросов, сразу же сосредоточившись на их физическом сближении и обеспокоившись только им. Расценив его молчание за согласие, Маверик продолжил: — Что если вам попробовать поменяться ролями? — Митч вздрогнул от такой идеи, живо увидев себя на месте Расти, и Рик тут же поспешил исправиться: — Нет, я не об этом. Совсем не об этом, — он отстранился, заглянув Митчелу в лицо. — Насколько я знаю Алистера, он привык держать всё в своих руках. Он всегда владеет ситуацией, ухаживает преимущественно тоже сам… А если вам попробовать сделать наоборот? Тебе нужно увидеть не только его успешность, и силу, и опытность, но и уязвимость. Почувствовать его глубже, и тогда, вероятно, страх отступит. Митчел попытался представить себе это, но хотя мысль и показалась правильной, он не смог увидеть, как это воплотить. — Можно подумать, — неуверенно отозвался он. — Но я не знаю, как это сделать, да и предложить такое… — Ал поймёт, — и снова уверенность в голосе Рика оказалась сильнее сомнений. — Хочешь, я сам скажу ему? — добавил он, и Митчел, хоть и думал отказаться, кивнул, тут же смущаясь своей слабости. — Сейчас, — и Маверик поднялся и прошёл в комнату, откуда слышался приглушённый разговор Коди и Алистера. Митчел весь замер, превратился в слух, улавливая звуки тихого, неторопливого голоса Рика. В это мгновение он и сам не поручился бы, чего хотел больше — чтобы Алистер согласился попробовать или чтобы отверг и этот замысел, и его самого. Было тяжело понять, о чём они говорят, так что постепенно Митчел отвлёкся, разглядывая комнату. Как так получилось, что в присутствии Коди и Рика он чувствовал себя спокойным и защищённым? Ведь стоило прийти сюда, и он расслабился, будто здесь с ним ничего не могло случиться. Было ли это чувством общности переживаний с Риком, или он перенимал от Коди уверенность, которой тот буквально светился?.. Тяжело было сказать наверняка, возможно, сыграли роль оба фактора сразу. Но Митчу хотелось бы ощущать подобное и рядом с Алистером. Он почти с тоской вгляделся в мысленный образ Ала, вспоминая его нестандартное, интересное лицо, всегда ухоженные руки, надёжное тепло его тела, которое было таким привлекательным и пугающим одновременно. Послышались шаги, и Митчел обернулся, отвлекаясь от своих мыслей. Он думал увидеть Рика, однако из комнаты вышел Алистер, и, не зная, чего ждать, Митчел замер, почти не шевелясь. — Я погорячился и, наверное, напугал тебя ещё сильнее, — виновато сказал тот, опускаясь рядом. — Прости меня. Я пойму, если ты не захочешь ехать со мной… Но если ты всё-таки не против, я согласен попробовать. Рик прав… И ты был прав, называя его другом. Извини, — это прозвучало сумбурно и скомкано, совсем не так, как Алистер выражался обычно — его стройная, поставленная речь всегда производила впечатление на Митчела — и, наверное, именно поэтому Митч по-настоящему ему поверил. — Поехали, — сказал он и даже улыбнулся уголками губ. — Рику завтра на работу, да и Коди тоже. А уже поздно, — он несмело коснулся его руки — внутренне отмечая, что хоть инициировать прикосновение и непривычно, но это не пугает столь же сильно, как необходимость принять чужое. — Поехали, — повторил он и невольно вздохнул. Сейчас страхи отступили, и даже казалось, что он сможет противостоять им. Но Митчел совсем не был уверен, что они не вернутся. Постаравшись не думать об этом, он поднялся вслед за Алистером. Они простились с Коди и Риком — Митчел обнял его на прощание и тихо прошептал “Спасибо” — и быстро добрались до дома Алистера. Было почти одиннадцать вечера, и дороги оказались пусты. Глядя на то, как проносятся за окном дома, как свет окон и фонарей смазывается в полосы, Митчел отчётливо вспоминал собственное нежелание иметь что-то общее с таким паршивым прошлым и горько улыбнулся — сбежать от самого себя было нельзя, пусть прежде он и очень пытался. Когда они зашли, Алистер включил в гостиной приглушённый свет и, извинившись, исчез в глубине дома. Митчел повесил куртку на вешалку и опустился на диван — тот самый, где прежде задыхался от паники. Сейчас ничего такого не было. Уверенный голос Рика всё ещё звучал в ушах, и Митч задумчиво провёл ладонью по обивке. В этот момент откуда-то сзади послышалась негромкая ругань, и Митчел удивлённо поднялся, оглядываясь. — Ал? — окликнул он и пошёл на звук. — Что у тебя случилось? — он замер в проёме дверей, когда увидел Алистера, который растерянно стоял посреди холла. Его глаза были плотно завязаны чёрной лентой, а руки сведены за спиной. Полностью дезориентированный, он застыл, боясь двинуться. — Что ты… — Митчел даже не сразу смог вдохнуть и переспросил: — Ал, что ты делаешь? — он приблизился и поддержал его, надеясь развязать руки, но те оказались скованы холодными браслетами наручников, и Митчел удивлённо взметнул брови. — Господи, а они-то у тебя откуда?.. — Кто-то из друзей в шутку подарил несколько лет назад. Не для секса. У меня были проблемы с бизнесом, думал устраивать допросы некоторым… неважно, — оборвал Алистер сам себя. — Тебя пугают мой взгляд и мои прикосновения. Хочу дать тебе возможность посмотреть на меня без страха, — твёрдо закончил он. Некоторое время Митчел растерянно разглядывал его, но после опомнился и аккуратно взял за локоть. — Пойдём, — прозвучало напряжённо. — Я помогу найти диван, — наверное, он никогда прежде не волновался так сильно, как пока они медленно шли по коридору. Алистер двигался, сосредоточившись только на том, как сделать новый шаг. Было заметно, что ему чрезвычайно непривычно, но он доверчиво следовал за Митчелом и, опустившись на диван, тихо вздохнул, кажется, обрадованный тем, что больше не нужно никуда идти. — Я… — Митчел смотрел на него, не зная, как выразить благодарность. Он был настолько смущён и обескуражен, что никакие слова не приходили в голову. Так Ал действительно не представлял никакой угрозы. И Митч внезапно решил, что лучший вариант показать ему, насколько он ценит такую заботу, будет… Он оборвал всякие свои размышления и мягко коснулся губами губ Ала. Тот от неожиданности вздрогнул и выдохнул, но затем мягко ответил — и в этом поцелуе чувствовались и радость, и нежность… Митчел осторожно сел рядом, намного ближе, чем позволял себе обычно, и снова поцеловал, наслаждаясь как будто совершенно новыми ощущениями. Теперь он не паниковал, Ал был совершенно беспомощен, он даже не мог настоять на продолжении, потому что стоило Митчелу отстраниться чуть дальше, и Алистер терялся, не понимая, куда повернуть голову. Поцелуи — а возможно, и беспомощность — распаляли их обоих, и скоро Ал едва слышно застонал Митчелу в губы, тут же сам отодвигаясь и сбивчиво выдыхая. Конечно, нельзя было не заметить его возбуждения: домашние брюки, которые он надел по возвращении, не оставляли никаких сомнений. — Не думал, что ты решишься сразу… — пробормотал он, делая ещё один глубокий вдох. — Мне казалось, мы будем разговаривать. Митчел едва не извинился — он слишком привык постоянно повторять эту фразу, как будто это в чём-то помогало исправить внутренние проблемы — но одёрнул себя. Наверное, Алу меньше всего хотелось бы слушать его извинения. — Решил, что так будет… легче выразить, насколько я тебе благодарен, — почти усмехнулся он вместо того, что собирался сказать. — Я не против, — заверил его Алистер, несмело улыбнувшись. — Просто… не ожидал, — и он слепо подался вперёд, снова ища соприкосновения. На этот раз Митч решился на большее. Он и раньше ловил себя на таком желании, но, конечно, слишком робел, да что там — когда прежде они пытались хоть немного углубить поцелуй, его просто парализовывало. Теперь же он не только ответил Алу, но и мягко коснулся щеки, пробежал кончиками пальцев, очерчивая скулы и линию подбородка. Такое простое касание, но Митчел едва ли не грезил им уже несколько недель. Он не сдержался и дотронулся до шеи, дошёл почти до ключиц, и то, что Ал никак не мог перехватить инициативу, опьяняло. — Да… — выдохнул Алистер ему в губы и возбуждённо сглотнул. — Почему я не додумался сделать так с самого начала?.. — он был напряжён и отклонял голову, открываясь несмелым рукам. И в том, что ему нравится происходящее, усомниться было невозможно. Митчел смущённо вздохнул, внезапно понимая, что этих почти невинных касаний ему недостаточно, что он… хочет почувствовать, а точнее, будто бы изучить Ала гораздо глубже, внимательнее, тщательнее… Можно было бесконечно обосновывать для себя возникающие желания, но Митч постарался сосредоточиться на другом, и как бы это ни волновало, как бы это ни было страшно, но он всё же сел Алу на колени, сразу же забираясь ладонями под его футболку. Алистер удивлённо выдохнул, но уже в следующее мгновение застонал в голос, не скрывая ни своего возбуждения, ни наслаждения ситуацией. Он откинулся на спинку дивана, приоткрыв губы. — Ты можешь делать всё, что хочешь, — сказал он тихо. — Что угодно, я заранее согласен. Митчелу стало жарко от смущения. Он и сам был возбуждён, вот только не знал, чувствует ли это Ал. Мимолётно, почти дрожа от самого осознания, что он действительно не только собирается, но и делает это, Митч коснулся вырисовывающегося под тканью члена Алистера. Вторая его ладонь так и замерла на горячей коже прямо напротив сердца, кончики пальцев чуть поглаживали затвердевший сосок. — Я боялся, что ты не захочешь меня, что я останусь для тебя другом, — в этот момент прошептал Алистер, сдерживая стон. — Но, кажется, с этим у нас нет проблем… Внезапное признание заставило Митча уткнуться лицом Алу в плечо. Он был настолько взволнован, что даже не мог отреагировать. Только немногим позже у него нашлись слова, столько же откровенные: — Я захотел тебя, наверное, в первый же день, как мы познакомились. Просто… не мог справиться с собой, — голос дрогнул. — Это… Прошлое… Было сильнее меня, — и наконец Митч всё-таки озвучил: — Я боялся, что ты устанешь ждать, когда… когда… — он сбился, прижавшись теснее. Сейчас это почему-то уже не пугало. Наверное, он бы даже не отказался и не запаниковал, если бы Ал обнял его, но и так чувствовать жар его тела было приятно. — Ждать — это не проблема, — сказал ему в волосы Алистер. — Но в какой-то момент наши отношения перестали развиваться, и я не знал, как подступиться к тебе, чтобы не напугать ещё сильнее. Ты замкнулся, а я не мог придумать, как с этим быть, не смог сопоставить то, что так легко сложил Рик. Митч поцеловал его — смелее и требовательнее, чем когда-либо. Его ладони всё так же блуждали по телу Ала, а возникающие мысли оказались на удивление неприличными. Потянув футболку Алистера вверх, Митч ненадолго замешкался, чтобы снять свою, а потом прижался, наслаждаясь давно желанным, но таким пугающим ощущением. Алистер запрокинул голову, выгибаясь ему навстречу — и это было единственное, что он мог сделать, как мог продлить соприкосновение. Никогда прежде Митчел не замечал за собой интереса к активным действиям и возбуждения от беспомощности партнёра, но с другой стороны… Разве прежде он бывал в ситуациях, где это могло проявиться? Его первая влюблённость обернулась быстрым и неумелым сексом в машине и разбитым сердцем, оставила после себя только разочарование и досаду на себя самого. А в университете… Митчел не собирался сейчас думать об этом. Прямо под ним напряжённо замер, ожидая любого его движения, привлекательный сильный мужчина, который действительно беспокоился о нём. Митчу хотелось сосредоточиться на ощущениях и не пропускать в этот вечер ничего, что раньше терзало и преследовало. — Пойдём, — сказал он, поднимаясь и потянув Ала за собой. Тот неуклюже поднялся на ноги, тут же пошатнувшись, и Митчелу пришлось его поддержать. Жаркое дыхание Алистера обожгло обнажённое плечо. Митч повёл его в спальню, которую Ал обычно готовил ему. Эта комната была для Митчела почти такой же привычной, как и в его собственном доме. Здесь он мог вести себя гораздо раскованнее, чем в гостиной. А то, на что он внезапно решился, требовало раскованности. Остановив Алистера в центре, Митчел сначала отступил на шаг и торопливо разделся, оставшись в одном белье, а затем — отбросив все мысли и стараясь не оценивать себя — расстегнул брюки Ала и потянул их вниз. — Митчел, — прошептал Алистер. Он хотел коснуться его, это было заметно по тому, как инстинктивно дёрнулась рука, и тут же на лице мелькнули досада и даже болезненное выражение. Митч пока не был уверен, что не испугается, но немного вошёл во вкус, так что помог Алу сесть на кровать, а сам, чуть посомневавшись, всё-таки устроился у него на коленях. Теперь ничто не мешало чувствовать взаимное возбуждение: бельё, конечно, ничего не скрывало. — Ты обнажён? — то ли спросил, то ли просто отметил факт Алистер, но Митчел всё же счёл это за вопрос и усмехнулся ему в губы: — Да… Почти. — Начинаю жалеть, что не снял футболку, прежде чем защёлкнул наручники, — попытался пошутить Алистер, но было видно, что он волнуется и не представляет, что Митч собирается делать дальше. — Так… даже сексуальнее, — признался Митчел. Он снова исследовал тело Алистера и в какой-то момент не сдержал порыва, принимаясь целовать и даже покусывать его шею. Ал лишь запрокинул голову, полностью отдаваясь ласке, и, может, поэтому Митч окончательно потерял голову, повалив его на постель и нависая над сбивчиво дышащим то ли от неожиданного падения, то ли от возбуждения Алом. — Где ключ? — чуть пришёл в себя Митчел. — Тебе же неудобно… — Не надо, — тут же отозвался Алистер, он неловко выгнулся, перемещая руки в сторону и морщась, наверное, от того, как холодная сталь царапает кожу. — Всё в порядке, не думай об этом. Митч озабоченно вздохнул. — Ну пожалуйста, — попробовал он снова. — Я не… я не испугаюсь, пожалуйста. Где он? Алистер некоторое время молчал, будто взвешивал варианты, но потом сдался: — В брюках в заднем кармане. Митч тут же соскользнул с него и склонился над брошенной одеждой, торопливо выискивая ключ. Наконец тот отыскался. Ужасно волнуясь, Митчел вернулся к постели и расстегнул наручники Алистеру, который успел снова сесть. Он не попробовал тут же коснуться, лишь аккуратно высвободил руки и, поморщившись, растёр запястья. Митчел видел красные отметины на коже и осторожно дотронулся сам. Ал замер, позволяя ему разминать затёкшие места, но никак не перехватывая инициативу, и это постепенно успокоило Митчела. Он провёл ладонями по бёдрам Ала и, понимая, что тот не может видеть его лица, с любопытством потянул вниз бельё. Алистер почти не двигался и едва дышал, точно не хотел вспугнуть, и Митчелу вдруг стало легко и смешно. Так что когда он наконец посмотрел на давно вставший член Ала, решиться коснуться его не через ткань было гораздо проще. Пальцы, конечно, немного дрожали. Поглаживая, почти не понимая, как лучше прикасаться, Митчел снова сел к Алу на колени, сознавая, впрочем, что, наверное, уже слишком откровенно его провоцирует. Но как же опьяняюще прекрасно было знать, что Ал не старается контролировать, а позволяет ему самому выбирать, что произойдёт дальше. Похоже, больше всего Митча и пугало отсутствие контроля и выбора. — Ещё немного, и тебе придётся связать меня снова, — хрипло отозвался Алистер и осторожно положил ладони ему ягодицы. — Не хочу, — ответил на это Митчел, наконец-то снимая с него футболку. Немного осмелев от этих слов, Алистер провёл по его спине, плавно притягивая ближе, нашёл губами плечо и проложил цепочку поцелуев к ключице. Это оказалось головокружительно приятно, и Митчел не сдержал стон. — Что бы… что бы ты хотел сделать со мной? — спросил он совсем тихо. — Заласкать, всего, — тут же отозвался Алистер, продолжая бережно удерживать в руках и вычерчивать поцелуями линию шеи. Он коснулся губами подбородка, а затем, минуя губы, поцеловал щёку, и скулу, и поймал мочку уха, нежно, едва ощутимо прикусывая её. — Хочу ласкать тебя так долго, чтобы ты забыл обо всём, что было прежде, — прошептал он, и обжигающе горячий воздух, коснувшись восприимчивой и сейчас такой чувствительной кожи, заставил Митчела прикрыть глаза от наслаждения и выгнуться Алистеру навстречу. — Тогда… — он сбивчиво вздохнул. — Тогда… пожалуйста. — Пожалуйста? — переспросил Алистер, продолжая выцеловывать мочку. Его пальцы нежно обрисовывали каждый позвонок, и Митчел понимал, что никакие грубые, настойчивые касания не заводили бы его так, как эта осторожная нежность. — Сделай всё, что тебе хочется, — смущённо договорил он, и Алистер обнял его чуть сильнее. Митч подумал, что Ал, наверное, сомневается, и попробовал объяснить: — Не могу… вести. Мне достаточно знать, что ты… что ты остановишься, если я скажу. Алистер слепо нашёл его губы и жадно поцеловал. — Остановлюсь, — жарким шёпотом пообещал он, скользя ладонями по его телу, будто стараясь запомнить, каким Митчел оказался на ощупь. — В любой момент, если тебе станет страшно, — и он осторожно потянул вниз его бельё, заставляя Митчела привстать и полностью обнажиться. — Ты такой нежный… — прошептал Алистер, снова привлекая его в себе на колени и лишь оглаживая ягодицы, теперь освободившиеся от ткани. В этот миг Митчел вдруг понял, что Ал, быть может, отпрянул бы от него куда раньше, потому что видел бы его смятение и смущение от каждого слова и прикосновения и трактовал бы их, как это делал прежде, сопротивлением. “Интересно, это Рик ему посоветовал?” — почти вслух удивился Митч и чуть поёрзал на коленях Алистера, наслаждаясь тем, как их члены соприкоснулись. Алистер не хотел никуда торопиться, это было заметно. Он продолжал целовать, лаская бёдра, довольно долго и лишь позднее скользнул ладонью к паху и поймал член Митчела, неторопливо проводя от основания к головке. Почти сразу же он обхватил и свой, и такое плотное соприкосновение с чужой плотью почти мгновенно поставило Митча на грань. — Хочу почувствовать тебя внутри, — робко признался он, едва заметно сжимаясь от собственной смелости. Алистер замер, поднял голову, будто мог сквозь плотную ленту вглядеться в его лицо. — Но я хотел сначала… — начал он и умолк, не договорив. А затем перехватил Митчела за талию и повалил на постель. Он по-прежнему ничего не видел, поэтому вышло это неловко, и чтобы оказаться сверху тоже потребовалось какое-то время, и, может, поэтому Митчел совершенно не испугался. Кроме того, замерев над ним, Ал несколько мгновений не двигался совсем, пока не выдохнул: — Смазка и презервативы лежат в моей спальне. Чёрт… Митчел не выдержал и рассмеялся, притягивая его к себе и обнимая. Весь их первый опыт оказался сумбурным, но таким искренним и настоящим, таким… непохожим на то, что Митч знал прежде, что он расслабился, наслаждаясь теплом и привыкая к тому, как Алистер удерживает его на постели. Их члены по-прежнему были прижаты друг к другу, и, не удержавшись, Митчел снова заёрзал, прикрывая глаза от удовольствия, прокатившегося по телу. Алистер выдохнул и тоже подался к нему… В итоге уже через несколько минут комната наполнилась их сбившимся дыханием, и Митчел напряжённо выгнулся, сжимая пальцами плечи Алистера. Ему было слишком хорошо, чтобы думать о чём-то, даже вспоминать о собственных желаниях зайти дальше. Жаркие, ритмичные движения отзывались в паху и прокатывались волной по позвоночнику. Митчел прикусил губу, стараясь сдержаться, но к его удивлению тут же застонал Алистер, который вздрогнул всем телом, обнимая и сбивчиво выдыхая в шею. Ещё несколько рывков, и горячая сперма оказалась на его животе и члене, и Митчел, прикрыв глаза и вздрогнув всем телом, кончил, теряясь в удовольствии. Всё ещё тяжело дыша, он стянул ленту, по-прежнему не дававшую Алистеру смотреть на него, и смущённо улыбнулся. Ал сначала зажмурился — за такое время он явно отвык от света и теперь с трудом мог сфокусироваться — но затем встретил взгляд и, всё ещё щурясь, поймал его губы, нежно целуя. — Сходим в душ и поднимемся ко мне? — тихо предложил он, продолжая поглаживать пальцами спину Митчела. — В душ… Вместе? — уточнил Митч. — Как захочешь, — улыбнулся и Алистер, и хотя смотреть в глаза было непривычно и волнительно, Митчел всё же не чувствовал того страха, что сковывал его прежде. — Не хочу тебя отпускать, — сказал он в конце концов, и тогда Ал поднялся и увлёк его в небольшую ванную, примыкавшую к гостевой. Он первым шагнул в душевую кабину, настроив сначала воду, и потянул Митчела за собой. Оказавшись под тёплыми струями, Митч прикрыл веки и несколько секунд стоял не двигаясь. Алистер был так близко, но они почти не касались друг друга, и Митчел не удержался, попросив: — Поможешь мне? Он отчего-то не мог сказать прямо, что хочет снова почувствовать его руки, но был уверен, что Ал поймёт. Тот действительно сразу же скользнул ладонями по бокам Митчела, притягивая его к себе, заботливо смывая сперму и одновременно снова возбуждая нежными прикосновениями к члену. Алистер тронул губами висок — волосы обоих уже намокли — и крепко обнял другой рукой за плечи. Чуть слышно выдохнув, Митч по-прежнему не открывал глаз. Ощущения казались острее, приятнее, но главное — они совсем не пугали. Ещё несколько дней назад Митчел задавался вопросом, что чувствует к нему Ал. Это мучило его, и он сотню раз, не меньше, говорил себе, что Алистер не может любить его, что его увлечение не может оказаться слишком уж глубоким. Но сегодня почему-то не возникало сомнений, Митчу не требовалось никаких слов, достаточно было этих нежных и мягких касаний, таких осторожных, таких проникновенных. — Даже не думал, что смогу сегодня так обнять тебя, — сказал Алистер через некоторое время. — Мечтал, что мы поцелуемся и ты наконец мне ответишь, как когда я поцеловал тебя впервые, — похоже, он улыбался, сейчас поглаживая его по спине. Митч снова едва не извинился, но вместо этого прильнул, уткнувшись лицом в плечо. Когда они поцеловались впервые, это было так неожиданно, что он не успел испугаться, это было так удивительно, что все воспоминания оказались заперты глубоко внутри. — Наверное… Ты был разочарован позже, — признал Митчел, не опасаясь, правда, что Алистер сейчас оттолкнёт его из-за этих слов — тот действительно притянул его к себе ещё теснее, обнимая так надёжно и крепко, что Митчел захотел когда-нибудь уснуть в его руках. — Ни капли, — заверил его Алистер. — Мне было больно видеть, как ты мучаешься, больно знать, что я никак не могу помочь, только усугубляю твои страхи, но это не было разочарованием. Я ведь начал ухаживать за тобой не для того, чтобы затащить в постель. — А для чего? — переспросил Митчел, чуть усмехнувшись. — Ты мне понравился, — просто ответил Алистер. — Я уже давно не пытался начать отношений, как-то… потерял к этому интерес. Но ты нежный, почти невинный — как бы это сейчас ни прозвучало, — Ал проследил пальцами его подбородок и шею, как это делал и сам Митчел прежде. — Мне захотелось тебя защитить. — Пойдём… пойдём в спальню, — почти торопливо прошептал Митч. — Я… — он не знал, как описать Алистеру, что думает и чувствует прямо сейчас. Отчаянное желание обнимать его, прижиматься всем телом настолько завладело всем существом, что он снова — как в первый раз — совершенно забыл о тяжёлых воспоминаниях. Ал не стал переспрашивать, только помог выбраться из кабины и растёр полотенцем, а уже затем вытерся сам. Они поднялись на второй этаж — в спальню Алистера, где Митчел прежде никогда не бывал — придерживая полотенца на бёдрах, хоть это и было лишь выражением глупых приличий. Но стоило им перешагнуть порог, как Ал прикрыл дверь и, оказавшись у Митчела за спиной, обнял его за талию, принимаясь целовать шею и плечо. Митч едва успел заметить, как здесь уютно. Светлая мебель, мягкий и тоже светлый ковёр с длинным ворсом… Постель была расстелена, точно ждала их обоих. Митчел взволнованно обернулся к Алу, но ничего не сказал, только поймал его ладони и сам повёл к кровати. И тот последовал за ним, позволяя выбрать, чего именно Митчу хотелось сейчас. Митчел заставил его опуститься, а сам чуть помедлил. — Ты же не… не думаешь, что я… — он не договорил, разволновавшись сильнее. То, о чём он хотел спросить, настолько не вязалось с моментом, что горло будто сжало удавкой. Митч мотнул головой и сел к Алистеру на колени. Эта поза сама по себе внезапно начала его успокаивать. — Думаю, что ты прекрасен, — прошептал Алистер ему в волосы, притягивая к своей груди. Полотенца их обоих, конечно, остались на полу ещё на входе в комнату, и теперь, когда их члены снова соприкоснулись, Митчел несмело захватил оба в ладонь. — Я правда хочу тебя, — сказал он тихо. Алистер мягко засмеялся, поймал его губы и поцеловал — и снова уронил на кровать, как и прежде, только в этот раз куда увереннее. Он не отстранился, продолжая поцелуй, и подался пахом к Митчелу — и только тогда тот обнаружил, что всё ещё сжимает оба члена в ладони. Он неловко двинул рукой, удивляясь ощущению, но потом всё же выпустил, глядя на Алистера с немым вопросом. Ал же в ответ опустился ниже и неожиданно завладел головкой его члена. Митч сдавленно охнул, безотчётно дёрнувшись навстречу ласкающему рту. Он наверняка покраснел, но на самом деле не испытывал тягостного стыда, напротив, то, что делал Алистер, внезапно показалось ему удивительным. Честно говоря, он боялся, что Ал попросит его о минете, потому что в этом случае воспоминания сыграли бы против него, но предположить, что они вот так поменяются ролями — это было, наверное, выше возможностей его фантазии. Но Алистер вёл спокойно и уверенно, он помогал себе ладонью, иногда принимал член почти до конца, а иногда сосредотачивался на головке. Митчел не заметил, в какой момент и откуда он достал баночку с маслом, почувствовал лишь, как Алистер осторожно коснулся ложбинки между ягодиц скользкими пальцами и ласково растёр лубрикант, не спеша проникать внутрь. Если Ал и боялся, что каким-то образом всколыхнёт мерзкие подробности, то Митч уже ярко сознавал — этого не случится. Его нежность, осторожность и внимательность были такими свежими и новыми для Митчела, что он вообще не мог сопоставить собственные ощущения с чем-то, уже испытанным раньше. Но нельзя было промолчать, потому Митч выдохнул: — Да… И тогда Алистер всё же вошёл в него, мягко растягивая, двигаясь размеренно и неторопливо. Это было так приятно… Признаться, Митчел ждал, что в глубине души всколыхнётся паника, или что проникновение окажется болезненным, или что Алистер поторопится, но никакие опасения не подтвердились. Телу были почти привычны движения, но ласка и нежность не позволяли представить себя в роли жертвы. Очень скоро Митч не мог сдерживать стонов, он боялся внезапно кончить, ведь Алистер не переставал ласкать его языком. Попросить о продолжении оказалось невероятно трудно, но Митчел всё же смог произнести: — Войди... возьми… — и сам удивился тому, сколько в голосе прозвучало и мольбы, и страсти. И Алистер, конечно, не стал — или не смог ему отказать. Он отстранился на несколько мгновений, чтобы надеть презерватив, а затем навис над Митчелом, ловя его взгляд. — Я люблю тебя, — не выдержал Митчел, хотя озвучить именно эти слова он страшился больше всего. — Митч… — выдохнул Алистер, одновременно накрывая его губы своими и подаваясь в него. — И я в тебя влюбился, сразу, — жарко прошептал он, входя до конца. — Ты ещё такой юный, почти мальчишка… Позволь мне позаботиться о тебе, позволь мне защитить тебя… — Ал… — со стоном ответил Митчел. Каждое движение, каждый толчок были настолько приятны, что он весь дрожал от возбуждения и желания. Обхватив Алистера ногами, открываясь ему, он мечтал бы, чтобы это длилось бесконечно. Так же сильно, как некогда мечтал, чтобы всё прекратилось. И, наверное, воспоминания затирались этими новыми ощущениями, потому что когда Митч кончил, он помнил уже только Алистера. Они замерли, и нельзя было сказать, сколько прошло времени, когда Ал шумно вздохнул и соскользнул с него, тут же притягивая к груди и набрасывая на них одеяло. Митчел удивлённо спросил: — Ты хочешь… чтобы… — Останься, — Алистер ласково погладил его по спине. И Митчел больше не задавал вопросов. *** Разбудил настойчивый звонок в дверь — было ещё слишком рано, и ни Алистер, ни Митчел ещё не успели проснуться. Первым пошевелился Митч — и тут же смутился, обнаружив себя в крепких объятиях, впрочем, сильнее смущения было неясное внутреннее ликование. Алистер же продолжал спать, прижавшись к его плечу лбом. — Эй, — тихо сказал Митчел, нежно касаясь его волос. И хотя нетерпеливая трель была куда громче, Ал открыл глаза, только от его голоса. — Это твой будильник? — спросил он, всё ещё пребывая в полудрёме. — Кто-то пришёл, — пояснил Митч. — Дверной звонок… Алистер прислушался, а затем, шумно вздохнув, поднялся и набросил халат. Митчел слышал, как он тихо выругался, спускаясь вниз, и любопытство пересилило желание снова задремать. Поднявшись, Митчел огляделся в поисках какой-нибудь одежды, но ничего подходящего не заметил, а потому завернулся в плед и выскользнул следом за Алом. Подойдя к лестнице, он некоторое время прислушивался, не рискуя спуститься ниже, но звуки почти не долетали сюда, так что пришлось подойти. — …Где он? Я должен ему сказать! — возбуждённый голос Маверика помог скинуть остатки сна, и Митчел даже шагнул ближе, но потом осознал, что под пледом совершенно обнажён, и замер в нерешительности. — Ты в своём уме? — удивление Алистера заставило Митчела чуть улыбнуться. — Я слишком сильно тебя приложил вчера? Время — половина седьмого. — Я пытался дозвониться до вас весь вечер, — чуть повысил голос Маверик. — Чёрт возьми, куда вы оба вообще пропали! — Ал может передать Митчу, когда тот проснётся, — вмешался Коди, но Маверик тут же возразил: — Я должен сказать сам. Вы что, не понимаете… — Что случилось? — получше кутаясь в плед, Митчел всё-таки выглянул из-за угла. — Митч! — Маверик казался лихорадочно возбуждённым, и таким Митчел его, пожалуй, никогда не видел. Он даже подумал было, что случилось что-то плохое, но когда Рик решительно подошёл и положил ладони ему на плечи, в его взгляде было торжество. — Вчера в новостях показали… Расти осудили! За изнасилование. Тридцать лет, и это ему ещё попался хороший адвокат и не было апелляции. Митчелу хотелось бы обнять Рика в ответ, но тогда пришлось бы отпустить плед, поэтому он только качнул головой. — Ты серьёзно. Расти? Именно его? Ты ничего не путаешь? Он же… У него же отец… — У его отца тоже серьёзные проблемы, но об этом мало говорили, — Рик убрал руки, но не отступил. — А Расти попался в другом штате, так что… Исход был не в его пользу. Митчел не мог придумать, что ответить, только несмело улыбнулся, когда подошёл Алистер. Он обнял его за плечи, притягивая к себе, и Маверик, казалось, только сейчас обратил внимание на то, что Митч кутается в плед. Взгляд Рика почему-то замер на его шее, и выражение лица на мгновение стало удивлённым, а потом он поспешно сделал шаг назад. — В общем-то, это всё, нам ещё на работу надо успеть… Я позвоню вечером, ладно? — спросил он, глядя Митчелу в глаза, и тот кивнул. — Конечно, а завтра встретимся в боулинге. — Идёт, — и они с Коди скрылись за дверью. Митчел оглянулся на Ала. — Не сердись на него… — Я не сержусь, мне просто не нравится, что он касался тебя, что он видел… — Алистер было нахмурился, но потом хмыкнул. — Да, я ревнивец. Даже в мелочах, а уж тут и подавно. — Пойдём спать, ревнивец, — улыбнулся Митч в ответ. — Я замёрз. Алистер тихо усмехнулся, а затем перекинул его через плечо и унёс в спальню, где мягко опустил на кровать. — У нас есть ещё пара часов, — согласился он, устраиваясь рядом. Значительно позже, за завтраком, почти что превратившимся в обед, они с Алистером тоже увидели сюжет о Расти в выпуске новостей, и Митч наконец-то в полной мере осознал, что дверь в прошлое всё-таки захлопнулась. — Как думаешь, — обратился он к Алу, когда тот сделал звук телевизора тише, — можно найти здесь квартиру… подешевле? Алистер какое-то время смотрел на него, а после будто через силу сказал: — Не хочу давить или форсировать наши отношения, но ты мог бы остановиться у меня. Ты же видишь, я живу в доме один, на первом этаже есть комната, ты там не раз оставался, — он помолчал немного, но хоть его голос и зазвучал несколько взволнованно, всё же продолжил говорить: — Здесь будет удобнее, чем на квартире, а я, когда работаю, всё равно пропадаю в офисе целыми днями. Да и ты же хотел доучиться, а на это тоже нужны деньги. — Ты слишком добр ко мне, — Митч смущённо опустил взгляд. — Не могу же… Не могу же я просто переехать к тебе… — Почему нет? Мы встречается больше полугода, — Алистер пожал плечами. — Если тебе так будет спокойнее, считай, что снимаешь у меня комнату. Я не настаиваю, чтобы ты перебрался в мою спальню, если тебе того не хочется. — И я не буду тебя стеснять? — Конечно, не будешь, — Алистер улыбнулся. — У меня всё равно не бывает никого другого, так что эти комнаты заочно уже твои. — А если бы я предложил жить вместе… ты бы тоже согласился? — Митчел коротко взглянул на него и снова уставился на свою чашку с чаем. — Да, согласился бы, — после недолгой паузы отозвался Алистер. — Мне только потребуется помощь, чтобы забрать некоторые вещи, — совсем тихо добавил Митч. — Я так устал выслушивать упрёки родителей. — Хочешь, съездим сегодня? — предложил Алистер, и чувствовалось, что он готов прямо сейчас встать из-за стола, хоть и скрывает это за вежливой сдержанностью, а может, боится напугать Митчела напором. — Ты обещал мне неделю, — смог наконец улыбнуться Митч. — Потом… разберёмся с этим. И… спасибо. Алистер нашёл его руку и мягко сжал пальцы. — Если ты всё же решишь иногда оставаться на ночь в моей спальне, я вовсе не буду против, — сказал он, нежно погладив тыльную сторону его ладони и, не дожидаясь ответа, поднялся налить себе ещё чая. — Я не хочу иногда, — возразил Митч, решительно вставая. Он подошёл и обнял Ала со спины. — В крайнем случае, у тебя всегда будут рядом наручники, — неловко пошутил Алистер, но Митчел знал, как быстро стучит его сердце, мог кожей ощутить, насколько тот взволнован. — Думаю, наручники не потребуются, — прошептал он. И Алистер развернулся в его руках, чтобы наконец-то поцеловать. Отвечая и доверительно прижимаясь к тёплой груди, Митчел думал, что, пусть Алистер никогда не согласится с этим, но они встретились лишь из-за Рика, и сам Митч был тому безмерно благодарен. Путь оказался нелёгким, странным, болезненным, временами даже слишком мучительным, но, кажется, привёл туда, куда нужно. И сейчас впервые за все годы Митчел ощутил робкую уверенность, что, возможно, у него всё получится. Отстранившись на мгновение и заглянув Алистеру в глаза, он поправил себя — получится наверняка. Ведь он больше не одинок.