Привет, это я

— Эти люди, — Прурнелл указала пальцем в сторону сопровождающих, — военные. Профессиональные убийцы. Так что даже не думай выкинуть какой-нибудь фортель. Уяснил? Ганнибал поспешно кивнул, что совсем не понравилось Уиллу. Спешка не относилась к личным качествам Ганнибала. — Я могу заставить Прурнелл быть откровенной, — негромко сказал Уилл, убедившись, что его никто не подслушивает. — Не можешь. — Ганнибал улыбнулся, но особого веселья в его взгляде не было. — Почему? Это так просто. — У тебя нет зрительного контакта, ты не заговорил с ней, она не обращает на тебя внимание, — перечислил Ганнибал. — Ничего не выйдет. — С другими получалось слияние, а с ней — нет? — Уилл не на шутку завелся. — Дело двух минут. — Ради тебя я готов сделать все, что угодно, но не могу скрывать правду. Нет никакого слияния. Ты обладаешь даром, который есть, например, у пауков. Элементарный гипноз. — Перестань. — Ты улавливаешь момент, когда человек растерян, рассеян или расстроен. В такие минуты твой визави доступен, как гаджет без файрвола. Разве ты всегда мог подключиться к чужому сознанию? — А как же ты? — Я нуждался в исповеди, хотел излить свою боль. Ты слушал. Относился ко мне, как к равному, без предвзятости или страха. Я позволил тебе думать, что ты проник в мое сознание. — Ошибаешься. — Тебе с детства твердили о таланте. Мне говорили, что я — уникальный. Из нас делали то, что хотели, но мы можем все исправить. — Нечего исправлять, — грубовато отозвался Уилл. — Извини, но я не хочу продолжать разговор на эту тему. К его удивлению, Ганнибал промолчал.

***

Судя по последним отчетам автоматических метеостанций, установленных на Марсе после исчезновения колонистов, воздух был вполне пригоден для дыхания, хоть и чуть разрежен. Пылевые бури поднимались с периодичностью раз в час. Катер сел на площадку между городами. В одноэтажном здании неподалеку от площадки стояли машины. «Ну и старье», — Уилл ожидал увидеть нечто более уникальное, чем минивэны пятидесятилетней давности. Он осмотрелся в просторном гараже и остался слегка разочарованным. Не было ничего такого, чего он не мог увидеть за годы своих странствий. — Где точка доступа к ангару? — спросила Прурнелл. — Она находится на расстоянии девяти миль от города. Каменный столб. — Среди военных, безликих в защитных масках, Ганнибал выглядел более чем странно в своем серо-голубом костюме. «Словно проекция модного журнала. — Уилл подавил усмешку. — Он никогда не изменится, всегда будет жить в своей параллельной реальности». — Господи, что за бред, — хмыкнула Прурнелл. — Великие марсиане ничего умнее не придумали, кроме как столбы городить в пустыне. Разве нельзя обустроить управление в здании? Ганнибал едва заметно улыбался. — Что смешного? — зло спросила Прурнелл. — Вы занимаете не самый маленький пост в Совете, но, тем не менее, не гнушаетесь спускаться на грешную землю. Перспектива наживы пересилила здравый смысл? — осведомился Ганнибал. — Я обязана контролировать процесс. Нельзя все пускать на самотек, особенно с таким типом, как ты. Потому здесь столько профессиональных военных, я наслышана о твоем умении убивать. Видела снимки в колонии Н-2, ты оторвал человеку голову. Улыбка Ганнибала постепенно превратилась в оскал. — Госпожа Прурнелл, даю слово, что вы пожалеете о своей жадности, — Ганнибал проговорил эти слова низким голосом, от которого у Прурнелл пробежали мурашки по коже. Она давно ничего не боялась, и это чувство ей не понравилось. «Главное, заполучить доступ в ангар. Затем Ганнибал разблокирует корабль, и после этого можно его уничтожить. — Прурнелл представила, как выстрел разносит голову Ганнибала вдребезги. Она не была жестокой, скорее, практичной. Практичность диктовала ей, что стоит избавляться от таких личностей, как Ганнибал. Она посмотрела на Уилла. — Бедный мальчик, так привязан к этому ненормальному. Не иначе как стокгольмский синдром. Что ж, придется и его ликвидировать. Это проще, чем перестраивать его память». Прурнелл поежилась: спину щекотали струйки пота. Она покосилась на военного, сидевшего рядом с ней. «Выдержка у них потрясающая. И обходятся дорого, но ввиду того, сколько я выручу за продажу нового корабля, игра стоит свеч. Хотя... продать можно все, что находится в ангаре. Уверена, что там целый клад, марсиане были задвинуты на технике. Корабль пригодится, осмотрю его и, наверное, оставлю себе. Старый пущу на слом. — Она низко наклонила голову, чтобы никто не увидел ее торжествующую ухмылку. — После всего этого я могу преспокойно уйти в отставку. Жизнь удалась». В машине не работал кондиционер, Уилл порадовался, что не бросил в катере свою сумку. Он снял рубашку, оставшись в футболке, и сменил ботинки на теннисные туфли. В какой-то момент Уилл поймал на себе пристальные взгляды окружающих. — Вообще-то, жарко, — буркнул он, запихивая вещи в сумку. Прурнелл раскраснелась и постоянно вытирала лицо рукавом, но не расстегивала защитный комбинезон. Ганнибалу не мешал костюм-тройка, и Уилл не удержался от мысли, что в такой жароустойчивости виноваты очередные эксперименты марсиан над своими детьми. Машина остановилась рядом с невысоким черным столбом. Прурнелл обошла его по кругу и вопросительно посмотрела на Ганнибала. — Это управление? — Она презрительно поджала губы. — Давай, действуй. Ганнибал стер песок с верхушки столба и положил на нее ладонь. Вскоре послышалось гудение, земля завибрировала. Гудение переросло в металлическое лязганье, словно где-то поднимали гигантские жалюзи. Уилл увидел, что песок перед ним пришел в движение. Он отступил, но Ганнибал остановил его. Военные взяли оружие на изготовку. Через минут пять шум и тряска прекратились. Крыша над подземным ангаром раздвинулась, повеяло затхлостью и прохладой. Прурнелл, рискуя упасть, подошла к самому краю, чтобы рассмотреть ангар. — Ты говорил, что там два корабля, но я вижу один. Впрочем, неважно. Где спуск? — Вон там лестница, на первом пролете находится подъемник, — ответил Ганнибал. — Ты идешь впереди, твой друг будет под надежным присмотром, — распорядилась Прурнелл. Стальная лестница вела к подъемнику, в котором могли разместиться человек тридцать. Стены подъемника были покрыты пылью, кое-где виднелась ржавчина. Посередине ангара высился корабль, вдоль стен стояли механизмы, некоторые из них явно были сделаны наспех, инженеры не заморачивались дизайном. Машины напоминали составных монстров, до того были несуразными. — Да уж, вот это свалка, — протянула Прурнелл. — Вы только посмотрите, сколько рухляди валяется! Горы металлолома, уродливые машины. А я-то ожидала увидеть чудеса техники. Но корабль выглядит вполне пригодным к эксплуатации. Послушай, Ганнибал, у твоих сородичей точно все было в порядке с головой? Нормальные люди строят корабли на орбитах, а не на поверхности планеты. Надо же было додуматься вырыть такой огромный котлован для ангара. — Здесь была естественная пещера. Ее немного расширили, — объяснил Ганнибал. Прурнелл нетерпеливо перебила его: — Так, ладно, хватит о прошлом. Поговорим о настоящем. Здесь один корабль, и он принадлежит мне, ведь второго нет. Уилл ожидал, что Ганнибал будет возражать, но тот молча отступил в тень и словно растворился в ней. — Найдите марсианина, он нужен живым, чтобы разблокировать вход в корабль, — распорядилась Прурнелл. — Пятеро, за ним. Уилл, вы похожи на разумного человека. Уговорите Ганнибала не чудить. Или вы с ним заодно? — Поверьте, он не ставит меня в курс своих планов. — Уилл немного приврал. — На уговоры он не ведется. Где-то в ангаре послышались грохот падающего тела, звуки борьбы, выстрелы и короткие вскрики. Прурнелл побежала к подъемнику, военные были вынуждены сопровождать ее. Их смерть выглядела как шестифутовый скелетообразный робот. Точными ударами он проломил головы военным, выстрелы ему не навредили. Прурнелл затормозила прямо перед ним, немыслимым образом развернулась и, едва не падая, помчалась к кораблю, будто могла там спастись. Уилл не стал дожидаться близкого контакта с роботом и последовал за ней. Прямо на их пути появился Ганнибал. Прурнелл врезалась в него, незамедлительно получив нож в левый глаз. — Что ты сделал. — Она поднесла руку к лицу. — Что ты сделал. Уилл, скорее из сочувствия, чем от кровожадности, выдернул нож, повернул Прурнелл к себе спиной и воткнул нож в основание черепа. Прурнелл свалилась на пол. — Из стороннего наблюдателя ты превратился в соучастника, — спокойно отметил Ганнибал. — Надо отключить охранника, пока он не решил, что мы тоже враги. Уилл только сейчас увидел, что Ганнибал пострадал в стычке с военными. Одежда была разорвана, на левой скуле темнел кровоподтек, на подбородке застывала кровь из разбитой губы. Ганнибал прихрамывал и и прижимал руку к правому боку. — Как тебе удалось с ними справиться? Неужели прикончил в одиночку? — Охранник помог. Я наткнулся на него, когда улизнул от Прурнелл. Этот примитивный механизм запрограммирован убивать вооруженных людей, подчиняется тем, кто знает кодовое слово. Интеллект на уровне табуретки. Вот и все. — Ганнибал нажал на определенные точки на позвоночнике робота. — Я его помню. Он наводил на меня страх. В детстве я думал, что это настоящие кости. — Смертоносная табуретка. Нож ты нашел там же, где и охранника? — Инженеры не отличались аккуратностью, как ты понял. Повсюду разбросаны вещи, на столах горы одноразовой посуды. Когда-то я слышал старую шутку о том, как плесень на посуде эволюционировала до высокоразвитой цивилизации и улетела в космос. — Очень старая шутка. — Уилл провел пальцами по лбу Ганнибала, убирая спутанные волосы. — Больно? — Напали сзади, пришлось импровизировать. У меня высокий порог болевой чувствительности, обычный удар не производит особого впечатления. Вернемся к делам. Необходимо активизировать взрывные устройства, установленные в городах. — Зачем? — Существовал план, согласно которому все города должны были исчезнуть. Никаких следов нашей колонии. Уверен, это будет справедливо по отношению ко мне, как к единственному представителю марсианской колонии. — Покажи свой дом, — попросил Уилл. Ганнибал вызвал панель доступа к лифту корабля и набрал пароль. — Там нет ничего интересного. Марсиане жили в спартанских условиях, все средства и силы тратили на проектирование, строительство кораблей, на эксперименты. Никто из нас не собирался надолго задерживаться в этой части космоса. В домах было почти пусто, лишь самое необходимое. — Как же у тебя развился вкус к прекрасному? — Голограммы и проекции, — коротко ответил Ганнибал. — Твоя жизнь на Тортуге была довольно скромной. — Уилл был благодарен ему за воспоминания. Он все еще чувствовал себя отвратительно из-за убийства Прурнелл, и голос Ганнибала действовал на него успокаивающе. — На Тортуге я хотел, чтобы мы вместе подобрали цвет и фактуру для стен. — Ганнибал вошел в лифт корабля. — Я мечтал, что мы обставим дом, накупим разных безделушек. Заведем собаку. — Так почему ты мне об этом не сказал? — Уилл глубоко вдохнул застоявшийся воздух. — Ладно, не будем об этом. Если вы жили скромно, тогда что продавали на черном рынке? Я помню изящные вещицы. — Все то, что продавали под именем марсианских мастеров, на самом деле не принадлежали моему народу. Мы не производили предметов искусства, мы стремились к свободе. В доме моих родителей ты не увидишь красоты и изящества. Нечего показывать. Выйдя из лифта, Уилл невольно зажмурился от яркого света. — Это аналог «Lecter Dvaras». — Ганнибал махнул рукой в неопределенном направлении. — Можешь занять любую каюту. Мне нужно переодеться. — Здесь есть одежда? — Уилл только сейчас понял, что не снял сумку со спины. — Ты оставил свои вещи в минивэне. — Придется за ними пойти. — Ганнибал снял пиджак. — Испортили такую замечательную вещь. — Я принесу. — Уилл вернулся в лифт. — Ты не бросишь меня? — Что ты имеешь в виду? — Ничего. — Уилл смутился. — Извини. Он бегом пересек ангар, чтобы не видеть кровь, растекшуюся под телом Прурнелл. Робот и трупы тоже не добавляли оптимизма, Уиллу казалось, что он находится в морге. На поверхности поднималась пылевая буря, горизонт заволокло бурым туманом. Уилл схватил сумку Ганнибала и побежал обратно. «Интересно, если я поеду в город, Ганнибал будет меня ждать? — Уилл закашлялся от порыва ветра. — Нет, хватит приключений». Он поскользнулся, наступив на кровь, вытекшую из разбитой головы военного. «Вот черт. — Уилл оглянулся в поисках чего-нибудь, чтобы счистить кровь с обуви. — Досада». Он снял туфли и отбросил их в сторону. — Оригинально. — Ганнибал, успевший умыться и причесаться, с улыбкой посмотрел на босые ноги Уилла. — Я подумал, что ты отправился в путешествие. — За сувенирами? — Уилл вручил ему сумку. — Магазины закрыты. — Взрывы произойдут через сорок минут. Я уверен, что в данный момент сюда спешат секретари Прурнелл с целой армией. — Тогда нам стоит поторопиться. — Уилл пошел в рубку. — Или ты сначала нарядишься? — Наряды подождут. — Ганнибал ввел код доступа на полупрозрачной панели. — К счастью, этот корабль не успели подготовить для конкретного пилота, поэтому любой пилот сгодится. — Он достал из контейнера линзы. — Ты готов исполнять свои обязанности? — Разумеется. — Уилл не удержался, чтобы не обнять Ганнибала сзади. — Потом выберем цвет стен, и я не откажусь от удобного кресла. — Необходимо зарегистрировать корабль и внести номер в договор. — Ганнибал провел рукой в воздухе, беря провода. — Двигатели в норме, операционная система нуждается в апгрейде, навигационные карты устарели. Запасы воды и пищи ограничены. — Он потянулся к Уиллу за поцелуем. — Зато мы по-настоящему свободны. — Нас допросят по поводу смерти Прурнелл. — Уилл с удовольствием перебрался бы в каюту, конечно, сперва он принял бы душ, а потом… — Наверное, стоит предупредить ее секретарей, что тут все взлетит в воздух. — Зачем? — удивился Ганнибал. — Ты зря запачкал руки в крови, Прурнелл и так бы умерла. — Что сделано, то сделано, — нравоучительно ответил Уилл. — Ты собрался ждать взрывов? — Нет. Я их не переживу, четыре заряда установлены в ангаре.

***

Господин Фукуи ничем не выдал свое изумление, когда на связь вышел Ганнибал и после обязательных приветствий и обмена любезностями сообщил, что готов к новым контрактам. «Везучий сукин сын. — Фукуи покачал головой. — Надо же, снова на коне и при акциях». — Прошу учесть, что я полноправный гражданин Лиги Наций, — добавил Ганнибал. — Так что расценки на услуги по перевозке соответствуют общепринятым тарифам. Ни центом больше, ни центом меньше. Уилл одобрительно кивнул, любуясь стенами цвета топленого молока.