На коленке

Университетский зал был больше, чем в Кайджо, и новее: он ещё хранил лёгкий запах краски и блестел недавним ремонтом. Ярко светили лампы — ни одной перегоревшей — разгоняя вечерние сумерки. Влажный пол бликовал. Несмотря на позднее время, Касамацу не торопился. Он не мог позволить себе спешку. Каждое движение приходилось выверять, каждый шаг — контролировать, иначе он бы непременно опрокинул ведро с водой и тут же поскользнулся на пролитом. Касамацу чувствовал себя неловко, глупо и неуклюже. Снова быть кохаем оказалось странно, но смущало куда меньше, чем присутствие второго такого же бывшего капитана. Казалось, время замедлилось в ту секунду, когда вторым дежурным назначили Имаёши. Оно так и не набрало ход: Касамацу протёр половину зала, Имаёши — собрал все мячи, распахнул форточки, дважды сменил воду в ведре, а прошло всего сорок минут, и впереди оставалась вторая половина зала. Тряпка вбирала воду помногу, толстые волокна разбухали почти что вдвое. Её приходилось хорошенько отжимать, чтобы не оставалось разводов и луж на новом влагостойком покрытии, поэтому пальцы Касамацу уже покраснели и немного подрагивали от усталости. Он вслушивался в тишину за спиной, в хлюпанье мокрой тряпки и думал о вселенской несправедливости. Они оба были капитанами в старшей школе, противниками и даже врагами, а теперь вместе драили пол. Это ощущалось странно, капельку унизительно, хотя Касамацу понимал и принимал иерархические устои клуба. Унижение его состояло в присутствии Имаёши Шоичи. Не того Имаёши Шоичи, который должен был с издёвкой протянуть: «Ах, Касамацу-кун, как низко мы пали!». Не того, что затеял бы словесную перепалку, не того, что выбрал бы задание полегче. Этот работал честно и хорошо, молчал и только улыбался себе под нос. Этот ему даже нравился, в чём Касамацу никогда не признался бы вслух. Именно эта тонкость, маленький проблеск симпатии и интереса, нервировала его так сильно. Теперь они учились в одном универе, числились новичками одной и той же команды и вот — убирали зал после вечерней тренировки. У Касамацу от волнения вспотели бы ладони, но они уже были мокрыми и холодными от воды. Может, именно поэтому пальцы Имаёши показались горячими, словно раскалённые угли: он вдруг выскочил из-за спины и накрыл его руки своими. — Моя очередь, давай сюда. Имаёши потянул за край тряпки, и Касамацу ему поддался — только бы разорвать странное, почти интимное прикосновение. Он не хотел уступать своё личное пространство Имаёши, но и выдавать своё замешательство тоже не собирался. Касамацу развернулся и отступил вбок, ещё помня, что позади ведро с водой. Он хмуро зыркнул на Имаёши, надеясь, что не покраснел. — Мы так не договаривались. Переспорить Имаёши — задача практически невыполнимая, но отдавать ему свою часть работы Касамацу не хотел. Пусть даже Имаёши сам вмешался. Особенно если сам. Имаёши улыбнулся — дежурной, доведённой до автоматизма улыбкой — и подмигнул: — От таких щедрых предложений не отказываются. Он снова был собой: издевательски самоуверенным, колким, с языком без костей. Касамацу напрягало, что с недавних пор он и в таком Имаёши видел хорошие стороны. Не хорошие — так любопытные. Не любопытные — так привлекательные. Опасные, недобрые, но не вызывающие отвращения. — Я просто возьму вторую тряпку. Касамацу попятился, желая немедленно увеличить расстояние между ними, и всё-таки задел ведро. Оно покачнулось, и Касамацу замер, боясь сделать ещё одно неверное движение. Послышался тихий стук: ведро восстановило равновесие. На ногу Касамацу щедро плеснуло водой, и он вздрогнул. Имаёши шумно выдохнул. Наверняка тоже представил, как долго им пришлось бы вытирать пол. — Чёрт, — выругался Касамацу. На большее он оказался не способен, а выругаться хотелось. Холодная вода пропитывала кроссовок. К голени противно липли гетры. — Было близко, — шепнул Имаёши, подойдя почти вплотную. Касамацу почувствовал себя героем боевика, занесшим было ногу над миной. Имаёши выступал в роли сапёра. — Давай ты просто постоишь, экс-капитан. Его усмешка ощущалась физически, дыхание щекотало висок Касамацу — так близко он стоял. Касамацу решил, что Имаёши скорее и есть эта мина, взрывчатка. Подрыв душевного спокойствия, самоконтроля и жизненных принципов. Бесплатно, результат гарантирован. — Давай ты не будешь командовать, экс-капитан, — огрызнулся Касамацу, глядя в пол. Имаёши хмыкнул и наконец-то сделал шаг назад. Касамацу поднял голову — напоролся на улыбку и прямой взгляд в глаза. Он не мог позволить себе вдохнуть. — Ладно, давай работать. Найди себе другую тряпку и вперёд, время позднее. Касамацу был рад переключиться на что-то кроме Имаёши, пусть даже на мытье спортзала. Вдвоём они закончили быстрее, чем рассчитывал Касамацу. Имаёши шлёпнул тряпку в ведро и заверил, что дальше справится сам. Спорить с ним больше не хотелось, и Касамацу отправился в раздевалку. Он стащил с себя мокрый кроссовок, следом — сочащуюся водой гетру и поморщился. Обтёр ноги сухим полотенцем, сменил тренировочные шорты на штаны, переобулся. Потянул вверх чуть влажную от пота майку, отбросил её на лавку и обернулся к шкафчику за чистой футболкой. — Забавно получается, да? Имаёши любил появляться неожиданно. Касамацу почти начал к этому привыкать, но еще недостаточно, чтобы не вздрогнуть. Он и без того был на взводе. — Ты считаешь забавным возникать из ниоткуда? Касамацу быстро натянул футболку и обернулся. Не увидел ничего необычного: улыбка, очки, растрёпанные чёрные волосы, которым не помогла даже короткая стрижка. Имаёши стоял на пороге раздевалки, в трёх метрах, а Касамацу будто бы чувствовал его дыхание на своей щеке. — Я о нас с тобой, Касамацу. Мы двое, бывшие капитаны лучших баскетбольных команд Японии, драим полы. Два кохая, рядовые игроки второго состава… Тебе это не по душе, верно? Касамацу едва слышал его слова из-за шума в ушах, но понимал их смысл по тому, как складывались тонкие губы Имаёши, как он щурился, как дышал. Имаёши действительно находил их положение смешным. А Касамацу пытался забыть, о чём подумал, услышав это «о нас с тобой». — Ничего особенного. А тебя это так задевает? — сделал он ответный выпад. — Не-а. Имаёши засмеялся и двинулся вперёд. Вместо того чтобы подойти к своему шкафчику, он остановился рядом с Касамацу и схватил его за плечо. Ладонь Имаёши легла горячей приятной тяжестью, и Касамацу немедленно пожалел, что не смог избежать прикосновения. — Это тебя задевает, Касамацу. Ты весь такой напряжённый. Недовольный. Потерянный без своих капитанских обязанностей и права командовать. Имаёши в целом говорил правду, и звучала она неприятно. Касамацу хотел оправдаться, смягчить его слова, но смог собрать мысли только в односложные предложения: — Я почти привык. Все через это проходят. Не я первый. И не ты. Имаёши сжал пальцы на его плече чуть сильнее, хотя Касамацу не собирался вырываться. Что-то в Имаёши казалось странным, он словно открылся больше обычного. Сам начал разговор на эту скользкую, странную тему, а теперь как будто потерял нить. — Так значит, дело не в этом? Может, тебе не нравится моя компания? — Нравится, — как на духу выпалил Касамацу и тут же прикусил язык. Он уже сболтнул лишнего. Касамацу совершенно точно не нравилась его компания — полгода назад, год. Он считал Имаёши Шоичи едва ли не личным врагом, худшим из худших, самой раздражающей персоной из своих сверстников. Почему-то теперь он так думал в прошедшем времени. Вряд ли Имаёши стоило об этом знать, да только пути назад не было. — Вот как, — выдохнул Имаёши. Он казался удивлённым и самую малость растерянным. И стиснул плечо Касамацу слишком сильно. Заметив это, Имаёши ослабил хватку, но не отпустил — прошёлся пальцами до ворота футболки и скользнул к шее. Он всегда становился слишком близко, позволял себе чересчур много прикосновений и ничуть этого не стеснялся. Касамацу же постоянно боялся своей реакции, со временем всё меньше походившей на должное возмущение. Пальцы Имаёши обжигали кожу над кромкой горловины, и Касамацу был уверен, что его взбесившийся пульс невозможно не заметить. Ему нечего было терять, и думать над тем, что он собирается сделать — некогда. Касамацу потянулся к Имаёши первым, неловко мазнул по его губам не поцелуем даже — коротким касанием и немедленно отстранился. Горячая ладонь соскользнула с его плеча. Он успел поймать сорвавшийся выдох Имаёши, а после — растерянный немигающий взгляд. Идея и собственная смелость резко разонравились Касамацу. Ровно до тех пор, как Имаёши подался вперёд и накрыл его губы своими, солёными и сухими. Теперь это действительно было поцелуем, даже несмотря на мешающие очки, и у Касамацу медленно подкосились ноги. Он вцепился в футболку Имаёши, пытаясь то ли устоять, то ли прижаться ближе. Лицо горело от прилившей крови, лёгкие — от нехватки кислорода, но ему было всё равно. Имаёши отстранился, когда они едва не завалили стоящий позади шкафчик. Его губы покраснели и чуть опухли, отчего улыбка казалась совсем уж нереальной. — Итак, с этим мы разобрались, — со смешком протянул он и помотал головой. Имаёши будто пытался отогнать лишние мысли и совсем, совершенно не чувствовал стеснения после случившегося. Он заговорил лёгким, совершенно не подходящим случаю тоном, будто они только что столкнулись в коридоре университета. Это казалось особенно глупым потому, что они всё так же прижимались друг к другу, а его рука была у Касамацу на пояснице, под футболкой. — Я хочу собрать стритбольную команду. Окамура уже согласился, место для тренировок есть, соревнования — тоже. Ещё пара игроков на примете и, конечно, ты. Что скажешь? — Ты все разговоры вот к этому вёл, да? — возмутился Касамацу. Он с трудом сдерживал дурацкую, сумасшедшую улыбку. Возмутиться всерьёз было выше его сил. — В теории — да. Я хотел, чтобы ты согласился, и начал издалека. — Тогда целовать было не обязательно, знаешь? Касамацу не нуждался в ответе на этот вопрос, но Имаёши всё же ответил: — Я в курсе. Он довольно прищурился, как сытый домашний кот, и потянулся за новым поцелуем.