Закон неприятностей

«Двое: я и моя тень»

От волшебной палочки исходило тепло, которое появлялось лишь при прикосновении к ней — она дарила ему уверенность, единственное, чего у него никогда не было. Ему казалось, что сжимая в руке палочку, он становится другим человеком — кем-то большим, цельным. Имя… Геллерт сказал его имя. Когда-то давно назвал его, вселив надежду на то, что всё может быть совершенно по-другому. Что он может обрести наконец-то не только имя — семью! То, чего ему не доставало, что могло согреть, дать осознание того, что ты в мире не один. Но он забыл о том, что единожды предавший может совершить свой гнусный поступок снова, на этот раз принеся намного больше горечи и страданий. Непозволительно было забывать об этом, но вернуть время вспять, чтобы хоть как-то исправить случившееся, он всё равно не мог. Чтобы не доверять опять. Сжав палочку в руке покрепче, он направил её на дверь, защищённую множеством заклинаний, предназначенным для того, чтобы не дать войти чужакам в святую святых — Отдел тайн. Когда дверь вместе со стеной снесло взрывной волной, он, не мешкая, забежал в помещение, ища заветную пилюлю — артефакт, способный вернуть время назад. И когда до цели оставались считанные секунды — ведь он уже надел на себя тонкую цепочку с хроноворотом, — в него полетели заклинания авроров, которые один за другим вбегали в помещение, где хранились артефакты. Прежде чем один из зелёных лучей коснулся его, он провернул хроноворот вокруг своей оси и ощутил, как мир перед глазами с угрожающей быстротой начал меркнуть…

***

Знакомство с родителями Гермионы можно было назвать одним из самых приятных событий в его жизни — они не восприняли его в штыки, нет, для Джин и Роберта Грейнджеров он оказался лишь другом их дочери. Хорошим мальчиком, у которого нет родителей. Тем, кого нужно опекать. Гарри нравилось такое положение дел, пусть заботились о нём совершенно чужие люди. Но они умели это делать, и миссис Грейнджер была добрейшим человеком из всех, с кем Гарри только доводилось общаться. Обычно они с Гермионой проводили время за чтением, настольными играми или прогулками по зимнему городу. Отец Гермионы постоянно перед сном читал им какой-нибудь интересный рассказ, после чего они расходились по спальням, где Гарри долго раздумывал над тем, как сложилась его жизнь. А ещё он думал, что дома у Гермионы он не ощущает и не видит того дискомфорта, который постоянно был с ним у Дурслей или в Хогвартсе. Нигде больше он не ощущал такого спокойствия, если это, конечно, можно определить именно такой эмоциональной раскраской. Гарри просто знал, что здесь нет никого, кто хочет причинить ему вред, и от этого становилось как-то свободнее. Он не ожидал подлянки за каждым поворотом и дверью дома — он знал, что всё в порядке, а также то, что является в этом доме желанным гостем. Быть желанным оказалось приятно — он смаковал эти мгновения, раздумывая над тем, как бы подкатить к Гермионе так, чтобы она пригласила его к себе ещё летом, а тогда уже на следующие зимние каникулы. В Хогвартсе всё равно нечем будет заняться, кроме разве что чтения и обследования всего замка, которое с картой Мародёров теперь было совершенно пустяковым делом. С другой стороны, могло вполне быть, что Мародёры, кем бы они ни были, не полностью обследовали замок, поэтому он вполне мог узнать что-то новое. Попав в Хогвартс, Гарри осознал, что знания в его случае будут решать многое — начиная с того, что даже будучи беззащитным, он сможет сбежать куда подальше, сразу же, как только поймёт, что за пакость в него посылают, а для этого необходимо узнать как можно больше о магии. Да, маги привыкли пользоваться ограниченным кругом заклинаний, но не стоит забывать о том, что у него есть вполне реальный враг, который не будет ограничиваться обычным Экспеллиармусом. Нет, его враг имеет и имел доступ к весьма обширным знаниям, раз смог каким-то образом вселиться в чужое тело, вытеснив почти полностью личность владельца. Придёт время, и он сам сможет дать отпор, но пока оно не наступило, следует быть осторожным. Иначе есть вполне реальный шанс не дожить до своего совершеннолетия. На взгляд Гарри умирать в таком нежном возрасте совершенно не интересно, особенно учитывая то, какие возможности перед ним откроются в будущем. Он мог себе честно признаться, что надеется, что время, когда блок с магии спадёт, наступит как можно быстрее. Но вместе с этим он знал, что этого может никогда не случиться.

***

— Тебе совсем не было страшно? — Гермиона смотрела только на Гарри, не отводя от него пристального взгляда. Они вдвоём несколько минут назад летели на огромной скорости с водной горки в аквапарке, и Гарри не чувствовал совершенно ничего, кроме разве что слабого чувства тошноты, время от времени поднимающегося к горлу на особо крутом повороте. Гарри крепко держался за спасательный круг, в то время как Гермиона уцепилась за ручки на нём с такой силой, будто могла умереть, перестав за них держаться. Конечно же, это было не так, но, как оказалось, Гермиона боялась высоты и именно поэтому пережила не самые приятные моменты в своей жизни, съезжая с такой высокой горки. Гарри, глядя на Гермиону, недоумевал, зачем она тогда потащила его именно на этот аттракцион, пока не понял, что подруга таким образом хотела его попробовать растормошить. Что же, у неё ничего не получилось, ведь привести в состояние паники она смогла только саму себя, и сейчас, верно, думала о том, зачем вообще совершила этот сумасшедший поступок. Когда они наконец спустились с нескончаемой горки, Гарри спокойно расстегнул защитные ремешки, после чего помог выбраться Гермионе со своего места, ведь она, разнервничавшись до предела, не могла расстегнуть ремни безопасности — её руки тряслись, как у дяди Вернона, когда тот был в глубочайшем бешенстве. Пока они шли назад к родителям Гермионы, Гарри крепко держал подругу за руку, чтобы та ненароком не запуталась в своих дрожащих ногах, и она только и делала, что время от времени поглядывала на него с благодарностью, облегчённо улыбаясь. Миссис и мистер Грейнджер ждали их в кафе на территории аквапарка, и Гермиона, сев за столик, расслабилась окончательно, бросая на Гарри задумчивые взгляды. — Как прокатились? — Роберт Грейнджер посмотрел на детей с насмешливым любопытство, и Гарри вдруг подумал о том, что мужчина явно знал о фобии дочери — поэтому его вопрос можно считать немного садистским. — С ветерком и брызгами, — Гарри выжал из себя одну из фирменных улыбок, которую он практиковал очень долго перед зеркалом, чтобы она выглядела совершенно естественно. Обычно улыбки просто перекашивали его лицо, так как были совершенно неискренними и натянутыми. В Хогвартсе он полностью перестал выдавливать из себя такие улыбки, потому что там это было незачем. Все знали, какой он, и дарить им улыбки — пусть и не искренние, было сущим расточительством. — Да, вижу, что с ветерком, — мистер Грейнджер хмыкнул, отметив полную собранность друга дочери ещё в самом начале их знакомства. Теперь же он лишь время от времени удивлялся, как ровесник его дочери может быть настолько спокойным, ведь даже Гермиона иногда вела себя совершенно по-детски, как и полагается девочке её возраста. Да, пусть она весьма серьёзная для своего возраста, но это не отменяло того, что она ещё не взрослый человек. За Гарри Поттером же никакого ребячества не было заметно — лишь равнодушный изучающий взгляд иногда сканировал лицо Роберта, из-за чего тому временами становилось не по себе. Слишком уж взгляд у мальчишки был пустым и внимательным, кажется, пробирающим до самых костей. — Всё в порядке, папа, — Гермиона улыбнулась, а после взяла в руки меню, изучая список десертов, предложенных там: — Я хочу мороженное со вкусом персика и банана с орешками, а также какао, — она перевела взгляд на Гарри. — А ты что будешь? — Я? — он задумчиво перевернул страницу, изучая взглядом список с напитками. — Пожалуй, только молочный черничный коктейль, — родственники не часто баловали его сладостями, но дома у Гермионы он наелся мороженого, кажется, на пару лет вперёд точно. Пусть сейчас зима, но Грейнджеры предпочитали баловать дочь вкусностями, так как она приехала ненадолго. — Хорошо, — мистер Грейнджер кивнул, а после подозвал к ним миловидную официантку, которая быстро приняла заказ и испарилась из их поля зрения с всё той же впечатляющей скоростью. — Если принесёт быстро заказ, то и чаевые хорошие получит, — Роберт одобрительно кивнул, глядя вслед девушке. Миссис Грейнджер бросила на него острый взгляд, и тот отвлёкся на недопитый чай. Гермиона не заметила этих взглядов взрослых, а Гарри лишь тихо хмыкнул, но этого никто не услышал — мистер Грейнджер слишком уж был занят разглядыванием содержимого чашки, а Джин Грейнджер продолжала буравить мужа тяжёлым взглядом, от которого он немного напрягся. Лишь Гермиона легкомысленно разглядывала меню, не придавая значения гляделкам взрослых. Когда принесли заказы, Гермиона принялась деловито разделываться с мороженным, а Гарри время от времени поглядывал на родителей подруги, медленно смакуя молочный коктейль. Когда миссис Грейнжер заметила его взгляд, он потянул с удовольствием коктейль, после чего задал интересующий давно вопрос: — Гермиона показывала интересую книгу, которую вы ей подарили в честь поступления в Хогвартс, и мне интересно, где вы могли достать такую редкость? — Джин посмотрела на Гарри с замаскированным недоверием, явно раздумывая над тем, что сказать не в меру любопытному мальчишке. Роберт же просто смотрел на него с абсолютно нечитаемым выражением лица, что вызвало у Гарри нешуточное любопытство. Он понял, что попал своим вопросом во что-то, тщательно скрываемое родителями подруги. Гермиона же в этот момент переводила взгляды с одного на другого, не до конца понимая, почему за их столиком вдруг сгустилось напряжение. — У нас есть некоторые знакомства, Гарри, — миссис Грейнджер вежливо улыбнулась, и Гарри сделал вывод, что они точно были знакомы до этого с магическим миром. — Тебя заинтересовала книга? — Да, весьма интересная… — Гарри кивнул в подтверждение своим словам, а после добавил: — Но я бы хотел узнать, есть ли ещё подобного вида книги, может быть, каталог о таком сборнике, или что-то вроде этого? — Мы можем поинтересоваться об этом и, в случае чего, пришлём Гермионе список возможных книг, — осторожно произнесла миссис Грейнджер, и Гарри удовлетворённо подумал о том, что с магическим миром связана мать Гермионы, а не отец. Мистер Грейнджер просто внимательно слушал их короткий разговор, который ему явно не понравился. — Буду вам очень признателен, — Гарри вежливо улыбнулся, глядя как взгляд миссис Грейнджер потеплел.

***

Возвращение в Хогвартс было для родителей Гермионы печальным событием, и они проводили дочь на вокзал Кингс-Кросс с замаскированной болью во взглядах. Глаза миссис Грейнджер влажно блестели, когда она обнимала на прощание Гермиону, и Гарри отвёл взгляд от таких проявлений чувств. Ему почему-то стало немного неудобно, будто он подглядывал за чем-то сокровенным. Он попрощался с родителями Гермионы, напоследок пожав мистеру Грейнджеру руку, на что тот ему одобрительно улыбнулся. Уже в поезде Гермиона заявила Гарри, что с одной стороны хочет поскорее попасть в Хогвартс, а с другой, наоборот, — оказаться опять дома. В Хогвартсе она получает необходимые ей знания и развивает свои способности, но дома её родители, которых она не видит слишком долго. Гарри понимал ее, пусть и не в том смысле, какой она имела в виду. У него не было таких привязанностей к кому-либо, и только сейчас он мог хоть немного, но понять желание подруги возвратиться домой. У неё уютно и тепло — как в настоящем родительском доме, которого он напрочь лишён ещё в раннем детстве. Вечерний пир в Хогвартсе ознаменовался очередной немного безумной речью Дамблдора, а также перекошенным лицом профессора Снейпа, которому явно не понравилось то, что говорил директор. Квиррелл сидел всё также на своём месте, что Гарри не слишком понравилось — на его взгляд, лучше бы Снейп расправился с врагом, а не сидел сейчас с разлагающимся в прямом смысле слова трупом за столом. Хотя ел он, надо отдать должное, без особого аппетита, время от времени поглядывая на Гарри с непередаваемым выражением неудовольствия во взгляде. Спать Гарри лёг сразу же после пира, перед этим приняв душ. Правда, проснулся он значительно раньше положенного времени с каким-то непонятным чувством, будто прямо сейчас должно что-то случиться. Что именно — этого было Гарри не знал, может быть дело было в хвалёной интуиции волшебников или это было что-то вроде предчувствия… Он просто сел на постели в полной темноте, после чего надел очки. Подойдя к окну, он понял, что на улице даже не собирается рассвет, наоборот — небо было тёмным, а сама темнота казалась сейчас вязкой как кисель из-за луны, скрывшейся за тёмными облаками. Натянув на себя халат, Гарри вышел из комнаты в гостиную, после чего опустился на шкуру около горящего камина. Он раздумывал над разбудившим его чувством, и не мог понять, почему оно его посетило. С другой стороны, Гарри отчётливо осознавал: оно что-то значит, но что именно — сейчас не мог понять. Посидев немного перед камином, в котором уютно трещали дрова, он уже поднялся, направившись было назад к лестнице, когда… Раздавшийся тихий шелестящий звук заставил его остановится и медленно обернуться, чтобы увидеть, как прямо из воздуха с тихим хлопком над полом в лежащем положении появился взрослый парень. Вместе с ним в гостиную ворвалось несколько разноцветных лучей, один из которых чуть было не попал в Гарри, но он успел отскочить от по определению опасного заклинания, которое оставило такую проплешину на диване, будто его пронзили чем-то вроде огромного меча насквозь. Гарри поморщился, потрогав сквозную дыру, а после напряжённо посмотрел на незнакомца, который не подавал признаков жизни — он явно был без сознания, и Гарри, медленно подойдя к нему, придирчиво его осмотрел. Лежащий был жив, но его вид вызывал у Гарри чувство смутной догадки, которую он никак не мог в данный момент осознать. У парня были чёрные волосы, такие же тёмные как у него самого. Причёска же явно была старомодной — чем-то по форме напоминающей горшок… Гарри отшатнулся — его пронзила догадка по поводу того, что же ему вначале показалось странным в этом парне. Он явно не из этого времени. На это указывала ужасная старомодная причёска, так же как и крой мантии, который он видел только на парочке картин, принадлежащих к началу двадцатого века. Именно в такую одежду были одеты изображённые волшебники, и Гарри, отойдя от парня, нахмурился. Ему предстояло понять, как именно поступить в данном случае — поставить всех на ноги, чтобы бесчувственного незнакомца схватили, или же поступить совсем иначе.