welcome home

Welcome Home Добро пожаловать домой!

Тарьей действительно не мог поверить, что все это по-настоящему. Он понимал, что в первом сезоне сыграл не последнюю роль, однако же, понять и осознать, что третий сезон про него — это что-то из раздела невозможного. Он переживал, что просто не справится, сломается, ведь опыта у него чертовски мало. Ранее он ни с кем не встречался — ему нравились как девушки, так и парни. Но он скорее просто обращал внимание на красоту, ни разу не задумывался об отношениях, о какой-либо близости. Боялся, что неопытность потянет его на дно. Сандвик нервно сглатывает, сидя в кресле и смотря на себя в зеркало. Хочет сбежать, хочет что-то изменить, хочет почувствовать поддержку. Конечно, он был знаком со сценарием — он ожидал подобного — и не представлял, как сможет справиться с такой ролью. Он проникся своим персонажем, впитал его характер, привычки и манеру поведения. То, что он предстанет геем — ерунда, но то, что ему предстоит постоянно быть в центре внимания и играть в разнообразных сценах — пугало. Он уже видел Хенрика мельком, но, когда тот попытался заговорить с ним, просто сбежал, буркнув что-то невнятное. Тарьей и сам не понимает, как до этого все сезоны спокойно держался, не стеснялся камер, не стеснялся других, но Хенрик… он был выше, он выглядел безумно уверенно, он был красив, он просто завораживал. Даже стало обидно, что его, скорее всего, Холм будет затмевать постоянно. Тарьей обиженно поджимает губы, разозлившись на самого себя. В самом деле, чего он расстроился раньше времени? Постукивая пальцами по коленке, Сандвик пытается себя убедить, что все хорошо. Многие фанаты пишут лишь приятное о нем, они его любят, и он не ударит в грязь лицом. Его любят, в него верят. Кто он такой, чтобы их подвести?

***

Первый съемочный день изматывает его, выжимает все соки. Тарьей чувствует себя полным придурком, когда все наблюдают за ним, а он едва сдерживает то смех, то слезы. Все в коллективе поддерживают его, пытаются отвлечь или наоборот настроить на работу. В итоге, он, конечно же, зря паникует, потому что выходит все более чем хорошо. Хенрик замечательно играет, буквально становясь самим Эвеном. За кадром, во время перерывов, он заставляет Сандвика смеяться и бесконечное количество раз краснеть. Тарьей кажется, что тот просто кайф ловит от его горящих щек и ушей. Иногда он прямо во время съемки эпизода замирает и просто залипает на Холма: в голове путаются все фразы, он забывает, что должен делать по сценарию. Злиться из-за этого на Хенрика, конечно же, не может. Никто, кроме него самого, не виноват. Ульрикке все оставшееся время подъебывает его, вгоняя в краску. Тарьей только обиженно поджимает губы и скрещивает руки на груди, вызывая умиление у всех на площадке. Черт возьми, ему же не 10, чего они уставились?

***

Дни сменяют друг друга, а Тарьей все больше увязает в Хенрике. Тот, будто зыбучие пески, утягивает все больше, отбирая шанс на спасение. Он не понимает, что с ним происходит, почему он замирает каждый раз, когда Холм касается его? Или почему злится, когда тот смеется с кем-то на площадке? Почему ему видятся непонятные сны с участием Хенрика? Или почему ему так нравится поднимать голову, чтобы заглянуть тому в глаза? Все это заставляет его испытывать дискомфорт и нервно теребить одежду в перерывах. Сандвик боится этих ощущений и эмоций, хочет спрятаться и не показываться Хенрику на глаза. Его пугает, что вскоре предстоит настоящий поцелуй с ним. Он понимает, что просто играет своего персонажа, но страх, что он не сможет полностью войти в роль, грызет его. Тарьей не сможет просто взять и стать Исаком, когда его будет целовать парень. Когда его будет целовать Хенрик. Он даже испытывает некую зависть и ревность по отношению к собственному персонажу. Отличается ли от него самого Исак так сильно, как ему казалось поначалу?.. Хенрик кажется… выше его. Даже не буквально, а в целом. Он кажется профессионалом. У него, наверняка, были отношения. И этот поцелуй забудется ему в следующую же минуту, просто сотрется из памяти, в то время как Тарьей, скорее всего, будет беречь его в своей памяти. Его смущает, что этот поцелуй так важен для него. Что это не просто волнение от того, что он будет целоваться, а от того, с кем он будет делать это. Хенрик кажется ему чем-то недостижимым. Такие, как он, встречаются с потрясающими девушками, знают себе цену, не живут прошлым и уверены в себе. У Холма невероятный смех. Сандвик хочет сохранить его. Сохранить, как один из самых восхитительных звуков, что он слышал. Не хочется делиться его смехом. Не хочется делиться улыбками Хенрика, которые будто специально предназначены для Тарьей.

***

В один из дней, когда они уже заканчивают работу и идут отдохнуть в кафе немногочисленной компанией, Ульрикке говорит, что Тарьей влюбился. Он весь вечер сидит, смотря в одну точку и не притрагиваясь к еде. Тарьей, блять, не мог влюбиться. Нет-нет-нет, это невозможно. Его первая влюбленность не должна быть такой. Это должен быть кто-то такой же простой, как и он сам. Кто-то, кто не будет смотреть, как на младшего братишку, и вгонять в краску. Хенрик не для него, не его уровень. Они, черт возьми, на разных полюсах. — Хэй, ты чего не ешь? — Хенрик улыбается и просит Ульрикке поменяться местами, пересаживаясь поближе к Сандвику. — Я?.. я… не знаю? — Тарьей вдруг ощущает себя еще большим придурком, смотря куда угодно, но не на Холма. — Не знаешь? Серьезно? — Парень продолжает обворожительно улыбаться, и тот против воли поднимает взгляд, тут же залипая. У Хенрика красивые губы, зубы, а еще глаза блестят, и вообще… — Не приставай, — Сандвик фыркает и берет вилку, ковыряясь ей в салате. — Давай я тебя покормлю, а то смотреть грустно. Вот придешь как-нибудь ко мне, и я тебе такой ужин забабахаю, что все до последней крошки съешь, — не дожидаясь ответа, вилку похищают из его руки. Холм начинает кормить его, улыбаясь и подсовывая все больше еды. Сандвику кажется, что даже помидоры не бывают такими красными. — Я так разжирею, — обижается Тарьей, однако, послушно открывает рот каждый раз, когда парень, вооружившись маленькой ложечкой, начинает кормить его мороженым. — Уверен, ты был бы маленькой ложкой. — Кем? — Ты не знаешь про маленькую и большую ложки?! — Не-а. — Это преступление, знаешь ли. Я тебе как-нибудь покажу, как это, что это и с чем едят. — Звучит жутко, — Сандвик прикусывает губу, внутренне дрожа и едва сдерживая улыбку. Это вовсе не прозвучало жутко. Скорее как-то флиртующе и даже немного пошло. Он хочет ударить себя, потому что, ну, правда, Хенрик никогда не станет заигрывать с таким, как он. — Стараюсь держать образ. — Все мы знаем, что ты очень жизнерадостный и добрый, — Тарьей улыбается, опуская глаза. Ресницы дрожат. Сердце в груди выстукивает бешеный ритм и будто просится наружу, в руки Хенрика. — Неправда, — Холм облизывает губы, кладет ложку, отодвигает мороженое и приобнимает его. — Что это за незапланированные обнимашки? — Прищуривается парень, едва скрывая свое смущение. — Мне захотелось, вот и все. Парень ничего не говорит, расслабляясь и укладывая голову Хенрику на плечо. Сердце Тарьей, словно загнанная птица, трепыхается в руках нового владельца. Ульрикке, хихикая, незаметно фотографирует их. Вечером Тарьею приходит смс с фотографией, которую он тут же бесстыдно сохраняет и шлет ей около шести строчек голубых сердечек. Все же он ненавидит свою подругу.

***

Все утро парень пялится на эту фотографию, в итоге ставя ее на заставку. Никто же не полезет смотреть его телефон? Тарьей все еще не уверен, влюбился ли он. Может, это просто симпатия? Ему просто нравится внешность Хенрика? А еще ему нравится его характер — чуткость, понимание, доброта, забота, поддержка. Все это сочетается в нем. У него будто есть некий шарм, очаровывающий всех вокруг. И Тарьей пал. Не сопротивляясь этому урагану эмоций, он знал, что не сможет противостоять Хенрику. Только вот что теперь делать — этого парень не знает. Ему страшно. Вдруг его поймают? Вдруг кто-то расскажет? Страшнее, казалось бы, только реакция Холма — вдруг он рассмеется ему в лицо, будет испытывать отвращение, вдруг больше не захочет сниматься вместе? Он как-то обреченно всхлипывает, сжимаясь на кровати. Сегодня никуда не надо. Тарьей собирался погулять с Ульрикке — та сама настояла — и сейчас эта идея уже не кажется такой чудесной. Ему не хочется жалостливого взгляда или, наоборот, обещаний по типу «все будет хорошо». Он не какой-то наивный мальчик, ведь так? Сандвик сам может справиться со своими проблемами, перетерпеть и попытаться найти безбожное количество минусов в Хенрике? Жалко только, что этих минусов он не видит. Любовь уже не кажется таким прекрасным чувством. Тарьей сам себе копает могилу, взяв предложенную Хенриком лопату.