welcome home

Who does a heart look На что смотрит сердце, If no one has noticed its presence? Если никто не заметил его присутствия? And where does it go? И куда это всё ведёт? Trembling hands play my heart like a drum, Дрожащие руки играют на моём сердце, как на барабане, But the beatʼs gotten lost in the show. Но его ритм теряется среди показухи. You have set your heart on Ты с самого начала страстно желал Haunting me forever from the start. Неотступно преследовать меня, Itʼs never silent. И с тех пор твоё сердце не умолкает.

Тарьей со стоном заваливается на диван и утыкается носом в подушку, бессильно ударяя кулаком по мягкой обивке. Дени тут же выбегает из кухни, раскрасневшийся и с опухшими от поцелуев губами, и садится перед Сандвиком на колени. Он играет бровями и ждет рассказа, но младший только отмахивается и пытается отвернуться, но ему не дают — тело Аддингтона просто вдавливает его в диван. Ларс стоит в дверном проеме и с усмешкой наблюдает. Он вряд ли бы что-то выпытал у Тарьей, но вот у Дени это точно получится. Иногда Юхансен думает, что его парню можно было бы вполне спокойно пытать людей, даже не прикасаясь к ним и просто изводя своими словами. И, боже, он любит его из-за этого еще сильнее. — Давай, Тарьей, не будь задницей. Я даже пойму, если ты ему позволил себя взять, потому что, ну, он реально горячий, и если это все же так, то постараюсь сделать серьезное лицо и сказать, что это было неправильно. — Чего? Позволил себя взять? — Горячий? — Фыркает Ларс. — Ну я подумал, что ты мог бы, — невинно улыбается Дени. Конечно, он знает, что этого не было, но ему хочется услышать, как все прошло, а подразнить своего парня — это как маленький бонус. — Придурок, — Тарьей спихивает Аддингтона и садится, поджимая ноги, — мы просто гуляли, и он, ну… он был правда хорошим? Но я все еще помню, что он сделал. Хорошо помню, поэтому пока не уверен, что доверяю ему. — Он был настойчив? — Нет, представляешь, ему даже продавец мороженого номер дал, мудак… — Вы ели мороженое? — Да. — Ох, я уверен, что он залипал на тебя, — Дени подмигивает и играет бровями, смотря на краснеющего младшего. — Я когда мороженое ем, и Ларс рядом, мне кажется, что он просто изнасиловать меня хочет, или вообще уже в штаны кончил, — буднично продолжает он. — ДЕНИ!!! — Тарьей почти пищит, а Ларс наоборот хрипит, покраснев. — Нет, ну, а что?.. Так вот, он был нежен с тобой? Заботлив, аккуратен и все такое? — Ну, да? — Тогда это хорошо, — задумчиво кивает голубоглазый и подмигивает Тарьею. — Ты ему нравишься, и, боже, надеюсь, он наконец признает это. — Я вас так люблю, ребят, — Сандвик укладывает голову на колени Дени и смотрит, как Ларс садится на другую сторону дивана. Аддингтон с Юхансеном одновременно закатывают глаза, когда младший опять начинает говорить, как ему неловко, что он им мешает и что вообще все это неправильно. Они переглядываются, понимают друг друга, и пока Ларс щекочет Тарьей, Дени включает фильм.

***

Дени с Ларсом засыпают на диване, и, правда, Тарьей не хочет пялиться на них, но около пяти минут просто стоит и умиляется, даже фотографирует. Ему тоже так хочется. Он вздыхает и, укрыв их, уходит в комнату для гостей. Спать совершенно не хочется. Парень садится на кровать и долго гипнотизирует взглядом телефон, думая, написать или нет. Решает, что Хенрик должен писать сам, поэтому откладывает айфон и ложится. Он вспоминает прошедший день. Холм был так прекрасен, несмотря на все воспоминания, вспыхивающие в памяти Тарьей. Он не может перестать вспоминать эти обветренные губы, которые старший постоянно облизывает; как Хенрик держал его за руку, и по коже Сандвика бегали мурашки, в душе горели пожары, а ведь он всего лишь коснулся; как Хенрик касался пальцами его лица, его губ, а Тарьей взлетал все выше, не боясь разбиться. Парень тогда чуть не потерял сознание, но держался, а теперь так хотелось дать себе слабину, просто поплакать, эмоций так много, а еще ему кажется, что он пахнет Холмом, и, боже, это заставляет чувствовать возбуждение. И это неправильно, все это неправильно, они неправильные, но их руки так идеально подходят друг другу, что все остальное не имеет значения. Тарьей выныривает из мыслей только когда замечает, что телефон вибрирует. Он тут же хватает его и облегченно выдыхает, видя смс и заветное имя. Хочется плакать, потому что чертов Хенрик, кажется, всегда знает, чего хочет младший. «Тебе пора спать». «Откуда ты знаешь, что я не сплю?» «Может, я слежу за тобой? ;)» И, черт, Сандвик реально осматривается, долго глядит в окно и только потом расслабляется, понимая, что Хенрик просто играет с ним. Он радуется, что этого никто больше не видит, потому что Ларс и Дени, наверное, катались бы от смеха по полу. «Ты ужасен». «Ты действительно повелся? Боже, Тарьей!» Он обиженно сопит и думает, что Холм — мудак, пусть и обворожительный, а еще ему нравится с ним переписываться, и Тарьей, честное слово, готов не спать всю ночь, набирая сообщения и обнимая подушку. «Это вовсе не смешно, я не представляю, что ты можешь сделать!» «Ты же знаешь, я банальный». Парень вздыхает, открывает галерею и долго смотрит на все фотографии, но останавливается на последней, где Юхансен и Аддингтон сопят в обнимку. Он почему-то отправляет ее, как бы намекая, что хотел бы так же, но реакция Хенрика совсем другая. «Так ты не с Ларсом?!» И, блядь, ему хочется пробить лицо рукой, потому что Холм такой Холм, а Тарьей опять облажался. Он винит во всем старшего и обиженно выпячивает нижнюю губу. «Да ну тебя, суть не в этом». «Я так и знал, что вы не вместе!» «Спокойной ночи, Хенрик, я устал». «Подожди, в чем суть-то?» «Я не хочу говорить». Ему правда обидно, он же не вещь какая-то, чтобы так с ним обращаться и зацикливать свое внимание только на этом. Тарьей вздыхает и отправляет следом сделанную только что фотографию, где он в дорогущей огромной футболке, сворованной у Дени, его глаза чертовски грустные, а нижняя губы чуть выпячена. Он обижается еще больше, когда Холм ему не отвечает. Хенрик просто не может признаться, что дрочит в кровати на эту фотку.

***

Просыпается Тарьей к полудню, и он чертовски обижен на Холма, а когда он выходит из комнаты и никого не находит в доме, начинает обижаться на весь мир в целом. Парень не видит ни одной смски на телефоне, записки тоже нет, и ему хочется жаловаться на всех, потому что он так нуждается во внимании Хенрика, что даже дышать становится больно. Ему хочется носить футболки не от D&G, а обычные, пахнущие Холмом, но у него этого нет. Сандвик быстро моется, даже натягивает штаны и идет на кухню готовить. Поблагодарить парней как-то надо, и он не придумывает ничего лучше сытного обеда. Включает музыку и отвлекается от назойливых мыслей о Хенрике, ему становится легче, но лишь до того момента, как одну из песен прерывает звонок телефона. Тарьей не хочет отвечать, хочет показать, что вот, он обиделся, но рука будто тянется сама, и вот он уже держит трубку у уха. — Привет? — Выдыхает Хенрик, и Тарьей понимает, что скучал. — Привет. — Прости меня, я не хотел тебя обидеть. — Ты каждый раз не хочешь, но делаешь это. — Тарьей, прошу. — Ты хотел что-то? Я просто занят немного. — Чем занят? — Кушать готовлю. — Тогда приятного аппетита, вредина. — И кто тут вредина, — бурчит Сандвик, но краснеет, потому что такие милые слова из уст Холма — редкость. И, боже, он, кажется, умирает, внутри все взрывается. — Ты, — смеется Холм, и Тарьей буквально видит, как он запрокидывает голову, как дергается кадык, как дрожат его ресницы. — Ой, отстань. — Не буду тебе мешать, удачи в этом! Но вечером ты весь мой, ладно? Я хочу попереписываться и договориться о встрече. — Оу… я… ладно, — смущается Тарьей и хочет прикрыть красные щеки руками, хоть и знает, что его никто не видит. Они прощаются, и буквально через пару секунд приходит сообщение: «Надеюсь, мне ты будешь готовить завтраки в одних боксерах. :)» Сандвик стонет и не может оторвать глаз от экрана, это так смущает и возбуждает. Он пытается успокоиться и откладывает телефон, сосредотачивается на готовке, и у него почти получается забыть, но… в голове постоянно всплывают изображения, как Тарьей готовит, а Холм подходит к нему сзади, целует в шею и просто прижимается, такой сонный и растрепанный, а потом младший разворачивается и касается своими губами любимых губ, обнимает руками за шею, чувствует, как его ноги разводят и… дверь хлопает. Парень удивленно моргает и понимает, что просто выпал из реальности. — Чем тут вкусно пахнет? — Дени заходит на кухню и подходит поближе, заглядывая через плечо, — ты нас порадовать решил? Спасибо, мы жутко устали. — Будет готово минут через пятнадцать, потерпите, — Тарьей смущается еще больше и начинает бегает по кухне, пытаясь успеть раньше положенного, хотя пицца, конечно, от его беготни быстрее не приготовится. Они едят на кухне впервые за долгое время. Тарьей сделал несколько разных салатов, мексиканскую пиццу, заварил какао, даже приготовил курицу. Он доволен собой, поэтому отправляет Хенрику фотографию всех этих вкусностей без подписи. Сандвик улыбается, когда видит на экране: «Приятного аппетита, вредина, я бы все это съел, тебя в том числе». Он краснеет и думает, что, возможно, когда-нибудь перестанет стесняться подобных фразочек, но это будет в далеком будущем. И, господи, парень просто уверен, что Холму это нравится. Ребята только понимающе усмехаются и никак это не комментируют, восхваляя кулинарные навыки Сандвика. Стоит ли говорить, что весь вечер он переписывается с Хенриком, фотографирует ему все подряд и много краснеет, читая очередное сообщение? А потом Холм приглашает его на настоящее свидание, и Тарьей, дразня, отвечает только через два часа, радуясь, как ребенок. Лимит смущения явно превышен. Может, Сандвику вовсе и не придется любить за двоих, но пока он не уверен даже в завтрашнем дне, поэтому просто вздыхает, желает Хенрику хорошей ночи и засыпает на плече Дени. Стоит ли говорить, что Холм дрочит второй раз за два дня на фотографию младшего?