Глава 9
27 января 2017 г., 19:49
— Гарри!
— М-м-м?
— Мы опоздаем на работу.
— Гермиона, дай насладиться этим моментом, пожалуйста.
— Но, Гарри!
— Ладно-ладно.
Гермиона сидела на краю большой двуспальной кровати и застёгивала свою мантию. Она не решалась посмотреть на своего друга, который нашаривал на прикроватной тумбочке очки. В комнате было светло засчёт больших окон, они были мокрые от капель дождя, который барабанил снаружи по мостовой.
— Ты так быстро собралась? — Гарри выровнялся в постели и растрепал свою шевелюру.
— Да… Много дел. Нужно идти.
— А завтрак?
— Спасибо, но я не буду, позавтракаю в Министерстве.
Гарри приблизился к ней сзади и нежно обнял за плечи. Девушка содрогнулась, и по её коже опять пробежали мурашки. То, что они делали этой ночью, только на утро повергло в полнейший ужас. Она проиграла самой себе, и теперь тяжесть вины лежала на её душе непосильным камнем.
— Мы пойдем вместе в Министерство, Гермиона. Давай проведём это утро тоже вместе? — прошептал он.
— Нет, Гарри, — она резко поднялась и повернулась к нему лицом.
Гарри стоял на коленях на кровати, полуобнажённый, на щеке ещё остался след от подушки, волосы были всклокочены, как и борода. Он недоумевающе смотрел на Гермиону, но понимал, в чём дело.
— Это было неправильно! Мы же с тобой…
— Друзья, — закончил за неё Гарри и тяжело вздохнул. — Гермиона, нам же хорошо вместе.
— Да! То есть, нет, — она лихорадочно пробежала взглядом по комнате, которая раньше принадлежала кому-то из родственников Сириуса, ища хоть в чём-то поддержки, — нам нельзя делать то, что мы делали. И всё.
— Мерлинова борода, Гермиона, а то, что ты говорила мне ночью? — брови Гарри поползли вверх.
— Я… Гарри, я так не могу. Давай просто забудем это, пожалуйста. Минутная слабость и всё.
— Я тебя понял, — коротко сказал он, отчего Гермионе стало не по себе.
— Тогда я пойду?
— Да, иди.
Схватив свою волшебную палочку, девушка пулей вылетела из комнаты, оставляя Гарри в полном одиночестве. Она спустилась вниз по лестнице и наткнулась на ногу тролля, стоявшую в холле. Портьеры, которые прикрывали мать Сириуса, разъехались в стороны, и уродливая старуха нарушила полную тишину в доме:
— Грязнокровки! Отребья! Вон из моего дома! Мерзкие грязнокровки!
— Моя госпожа, — проронил тихий голос сбоку от Гермионы, и она обернулась, — не нужно кричать, моя госпожа.
Кикимер щёлкнул пальцами, и портьеры закрылись. Старый эльф посмотрел на Гермиону своими глазами, похожими на теннисные мячи, и низко поклонился:
— Что будет угодно госпоже моего хозяина?
— Я не госпожа твоего хозяина, Кикимер! — взвизгнула Гермиона.
— Оставь её в покое, Кикимер, — тихо промолвил Гарри этажом выше, и эльф обратил свой взгляд на него.
— Как будет угодно хозяину.
Гермиона виновато посмотрела на Гарри, который стоял, засунув руки в карманы халата и, казалось, безразлично смотрел на неё. Этот его взгляд напомнил ей Сириуса, который тяготился своим состоянием. Она наверняка знала, что сейчас Гарри возьмётся за бутылку. Он всё не отводил взгляда, но и сказать что-нибудь не решался. Лучше бы он кричал на неё. Это можно было легче снести, чем-то холодное разочарование, которое прослеживалось в его взгляде.
Гермиона нерешительно повернулась к выходу и уже через мгновенье оказалась под дождём. Чёрная дверь за ней захлопнулась, и дом исчез, как только она ступила на тротуар. Она повернулась и пошла по малолюдной улице, промокая под дождем и виня себя за всё то, что между ними случилось. Она многое себе позволила и теперь не знала, как избавиться от той муки, которую испытывала. Они с Гарри были лучшими друзьями, и теперь их отношения были испорчены всем этим.
Капли дождя смешивались со слезами на её лице. Она даже не старалась стереть их. Ей было всё равно, что на неё смотрят магглы, принимая её наряд за шутку, и озираются, провожая взглядом ненормальную незнакомку, которая вышагивает по улице в бордовой мантии.
Она почувствовала, как это, быть с Гарри Поттером, и теперь это не оставит её в покое.
***
«…Нужно, чтобы ты присутствовала. Ксенофилиуса будут допрашивать в зале суда №15. Перед этим нам нужно посоветоваться. Визенгамот собирается половиной состава, и это облегчает дело. Решение будет принимать глава отдела обеспечения магического правопорядка, может, удастся как-то облегчить приговор» — гласила записка от Рона. После всего произошедшего между ними с Гарри, Гермиона совершенно забыла про передрягу в доме Лавгудов. Она ещё раз пробежала по строчкам глазами и отложила кусок пергамента на край стола. Делать нечего — идти нужно. Но ей так не хотелось видеться с Гарри. Картина недавней ночи то и дело всплывала перед её глазами, и она не знала, стыдно ей от этого, или нет. Впервые Гермиона не могла найти выход из ситуации. Отгоняя назойливый образ Гарри, одиноко стоящего на лестнице, она клялась себе, что больше никогда в жизни между ними не будет того, что было. С другой стороны, ей просто не верилось: он был так нежен, его прикосновения заставляли её покрываться мурашками, а поцелуи… Да она бы отдала всё золото мира, чтобы он поцеловал её ещё раз! Противоречия в Гермионе боролись между собой ещё очень долго. Ступая по такому знакомому коридору на втором уровне, она всё ещё думала о том, как посмотрит Гарри в глаза… при Роне. — О, Гермиона, привет! — озадаченный Рон смотрел на лист пергамента, явно не понимая, что в нём написано. Девушка осмотрелась: в большой тёмной комнате, где стены были полностью обклеены лицами преступников, больше никого не было. За столом одиноко сидел Рон, она впервые видела его таким сосредоточенным, разве что, кроме того случая, когда он готовил апелляцию по защите Клювокрыла для Хагрида. Гермиона неожиданно прониклась к Рону душевным теплом. — А где Гарри? — Он у себя, — не поднимая взгляда, ответил парень, — с бутылкой джина. Гермиона не сомневалась в том, что именно так и будет. К всеобщей вине перед Роном и Джинни, к ней навалилось ещё то, что из-за неё Гарри опять принялся за стакан. — Какой-то он странный на работу приходит последнее время, — вдруг сказал Рон, откладывая пергамент, — всё такой дёрганный, раздражительный. Гермиона нервно переступила с ноги на ногу и постаралась выдавить из себя что-то наподобие улыбки. — У него сейчас трудный период, наверное, — незнакомым для самой себя голосом произнесла она, ей казалось, что Рон что-то заподозрил. — Ладно, сейчас не о Гарри. Ты-то как? Отошла? — Да, — картинка, где Гарри целует её в тёмном коридоре, опять проплыла перед глазами девушки. — Так что там с Ксенофилиусом? — Семь месяцев заключения в Азкабане — это в лучшем случае, — тяжело сказал Рон. Он сразу же выбросил из головы разговоры о Гарри и о ней, поэтому Гермиона с облегчением вздохнула, врать не придётся, по крайней мере — не сегодня. — Почему так много? — Гермиона стала немного приходить в себя. — Дело в том, что когда Гарри отправил тебя домой, мистер Лавгуд ещё умудрился оказать нам сопротивление. Укусил Дина так, что тот с кровотечением подался прямо в Мунго. Представив себе кусающегося мистера Лавгуда, Геримона еле удержалась от того, чтобы не захохотать. Но Рон был необычайно серьёзен, что немного насторожило девушку. — А куда вы дели Ре-Эма? — спросила она. — Вызвали группу обеспечения магического правопорядка. Прибыл и мистер Диггори. Они его так и оставили в клетке, говорят, что постараются в ближайшее время переправить на родину. — Амос Диггори дружит с мистером Лавгудом. Он-то наверняка ему поможет. — Да, он сам попросил, чтобы мы не поднимали шумиху. Ещё и папа прибежал из дому, на помощь. Как ещё и Пророк не пронюхал, — Рон покачал головой. Дверь позади Гермионы отворилась, и она повернулась: на пороге тёмной комнаты стоял Гарри, глаза его блестели из-под круглых очков. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону, а потом прошёл мимо неё и уселся рядом с Роном. Коленки девушки подкосились, и она тоже поспешила сесть, чтобы не свалиться с ног. Холодность Гарри её пугала. — Когда? — хрипло спросил он и наколдовал себе бутылку. — Через час, — Рон посмотрел на свои наручные часы. — Хорошо, — плеснув в стакан немного оранжевой жидкости, Гарри мигом осушил его и вперил взгляд в Гермиону, которая тут же стала розовой. — Так вот, — продолжил Рон, игнорировавший бутылку виски перед своим носом, — ты у нас знаешь законы, Гермиона, — (Гарри при этих словах то ли фыркнул, то ли кашлянул), — ты можешь выступить на его защиту. — Рон, я бы конечно выступила. Но положение дел, сам понимаешь. Даже если бы я хотела… — Даже если бы ты хотела, то это невозможно, потому что это неправильно, — закончил за неё Гарри, наливая себе ещё виски. Рон обеспокоенно перевёл взгляд с Гарри на Гермиону и покачал головой, у него был такой вид, как будто все его опасения подтвердились: Гарри сумасшедший. — Да, неправильно, — с нажимом ответила Гермиона, — потому что это разрушит всё, что мы построили. — Ну да, только-только новые законы приняли и тут сразу сами же… — пробормотал Рон. — Зато это может сделать кого-то счастливым, — Гарри залпом осушил ещё один стакан и утёр рот рукавом мантии. Гермиона вспыхнула и подлетела на своем месте. Гарри всё также не сводил с неё горящего взгляда, а Рон вновь просматривал пергамент, явно не замечая того, что происходит. — Встретимся в зале суда, мальчики, — быстро проговорила она и покинула кабинет.***
Гермиона спускалась по ступеням с девятого уровня. Лифты не ходили до десятого уровня, где находились залы суда, и приходилось идти через мрачный коридор, который напоминал подземелья Снегга. На грубых каменных стенах, в железных держателях, горели факелы, и когда Гермиона проходила мимо, пламя начинало немного колыхаться. Она прошла зал суда номер десять, где они когда-то своровали крестраж у Долорес Амбридж. При этом воспоминании Гермиона немного содрогнулась, ей показалось, что в конце тёмного коридора всё также поджидают дементоры. Зал номер пятнадцать был поприветливее. Скамейки, на которых предстояло сидеть судьям Визенгамота, возвышались над девушкой амфитеатром, на специальном выступе уже сидел глава обеспечения магического правопорядка — Аврелий Гамп, он что-то нашёптывал своему помощнику, и тот быстро водил пером по пергаменту. В самом центре амфитеатра находилось кресло, но без железных цепей, каким его представляла себе Гермиона. Она увидела Луну, сидящую в самом верху, та обводила задумчивым взглядом помещение. Возле неё сидел худой парень, с красиво уложенными каштановыми волосами. Если Гермиона не ошибалась, это был внук знаменитого Ньюта Скамандера. Парень держал Луну за руку. Гермиона не решилась подходить к своей подруге, она села по правую сторону от главы обеспечения магического правопорядка. Зал суда начал потихоньку наполняться волшебниками, которые пришли просто поглядеть, и судьями Визенгамота, которые усаживались лицом к подсудимым. Среди толпы Гермиона заметила два знакомых лица. Они, также как и Гермиона, не решились сесть к Луне. — Не такое мрачное место, как десятый зал, — заключил Рон, рассматривая стены, — я после того случая больше тут не бывал. — Я тоже, — прошептала в ответ Гермиона. Колдуны и колдуньи, весело переговаривающиеся, вдруг замолкли и устремили свои взгляды на человека, которого вводили под руки два волшебника в серых формах. Ксенофилиус Лавгуд шёл на заплетающихся ногах и водил взглядом по залу суда, он на мгновенье остановился на Луне, которая смотрела теперь на происходящее с интересом, что ей было несвойственно. — Ксенофилиус Октавиус Лавгуд, — мягким голосом проговорил главный судья, — вы обвиняетесь в выращивании ядовитой тентакулы, что запрещено законом номер триста двадцать один. Также вы обвиняетесь в содержании Ре-эма, который находится в списке особо опасных существ, с четвёртым уровнем опасности. Также при попытке задержания вы оказывали всяческое сопротивление, отчего ранили работника Министерства Дина Томаса. Вы признаёте свою вину? — Я не хотел, — чуть не плача проговорил мистер Лавгуд. Его длинные белые волосы были спутаны, под глазами залегли большие чёрные круги. — Вы признаётесь в том, что были в сговоре с четырьмя американскими контрабандистами, которые провезли в страну опасное животное? — Да, но я понимаю, как ошибался, — Ксенофилиус начал безумно мотать головой со стороны в сторону. Гермионе стало его жаль, но затем ей вспомнился золотой бык, который нёсся прямо на неё, а за ним горящий шатёр. Жалость как рукой сняло. — Вы признаете, что совершали незаконные опыты у себя в доме, а не в специально отведённой лаборатории? — Да, да, да, — проговорил мужчина, видимо, смирившись со своей судьбой. — При обыске вашего дома, мы нашли опасный артефакт — рог взрывопотама, — судья внимательно стал рассматривать какую-то фотокарточку. Гермиона невольно охнула и посмотрела на своих друзей, оба сидели с таким видом, как будто их только что огрели по голове. По залу пробежался шумок, кто-то неодобрительно хохотнул, а некоторые судьи стали переговариваться. Фотокарточка стала передаваться по рукам, и седовласая женщина громко заключила: — Да, это однозначно рог взрывопотама. — Нет же, это рог морщерогого кизляка! Посмотрите внимательно! У меня когда-то был такой же, но с ним случился несчастный случай. Мне посчастливилось купить новый. Гермиона не знала, смеяться ей или плакать. Тот первый рог взорвался в доме у мистера Лавгуда, снеся больше половины здания, но он до сих пор доказывал своё. Гарри с Роном, казалось, тоже развеселились и стали обмениваться многозначительными взглядами. Луна, сидевшая напротив, мрачно созерцала своего отца, сжимая руку парня, сидевшего рядом. — Мистер Лавгуд, морщерогих кизляков не существует, — процедила седоволосая статная волшебница, которая держала в руке фотографию. — Ну, это вы так думаете, — ответил мужчина, сгорбившись, как будто боялся, что его сейчас начнут бить. — Старая песня от Ксено, — пробормотал кто-то рядом с Амосом Диггори, который тоже был необычайно серьёзен. — Кто за то, чтобы признать мистера Лавгуда виновным? — прерывая шум голосов, спросил главный судья. К сожалению Гермионы, поднялось большее количество рук. Только несколько волшебников всё ещё колебалось над своим выбором, но руку так и не подняли, видимо, сочтя Ксенофлиуса за сумасшедшего. — Так-так, — судья быстро посчитал поднятые руки и стукнул маленьким молоточком, — Ксенофилиус Октавиус Лавгуд, вы приговариваетесь к пяти месяцам заключения в магической тюрьме Азкабан, с изъятием взрывоопасного рога. — Не-е-е-е-е-т! — проревел мистер Лавгуд, слёзы потекли по его бледным щекам. — Я просто хотел сделать как можно лучше! Но его уже никто не слушал. Министерские работники поднимались со своих мест и бросали недоуменные взгляды на мужчину, который бессильно повис на руках у двух обеспечителей правопорядка. Гермиона всё не решалась посмотреть на Луну, но, подняв взгляд, увидела только её спину, когда та выходила из зала суда. Гермионе показалось, что девушка плакала.***
— Ну и ну, — пробормотал Рон, когда они оказались в комнате мракоборцев. На кожаном диване сидел длинноволосый парень с серьгой в ухе, он рассматривал какой-то журнал, прежде чем троица вошла в кабинет. Как только они опустились на стулья, парень собрал свои вещи и быстро поспешил ретироваться, бросая восхищённый взгляд на Гарри. — Пять месяцев, вроде немного, — отозвался Гарри, он опять наколдовал себе бутылку, но не решался к ней притронуться. — Это же Азкабан! Я бы там и дня не просидел. Помнишь, как нас туда возили, перед тем, как мы начали работать? — Рон содрогнулся всем телом и боязливо посмотрел себе за спину, вроде там затаился дементор. — Я впервые видела, чтобы Луна плакала, — потрясённая Гермиона разглядывала свои ногти. Она чувствовала себя виноватой перед подругой, ведь именно она присутствовала при задержании. — Я тоже. В комнате повисло молчание. Гермиона была уверена: все втроём думают об одном и том же. — Ну, он сам виноват, — сказал Гарри, — нечего было устраивать эксперименты. А Луна сильная, она справится, — он наконец потянулся к бутылке, как в комнату вошёл всё тот же парень с длинными волосами. — Рон, там тебя Клэр зовёт. Говорит, что важно очень. — Угу. Иду. Рон поднялся и, бросив угрюмый взгляд на Гарри с Гермионой, покинул комнату. Пространство вокруг них сразу же наэлектризовалось. Гермиона избегала взгляда Гарри, хотя понимала, что он не сводит с неё пытливых глаз. — Опять сбежишь? — насмешливо спросил он. — Что? Нет, конечно… Я даже не думала, — она сомкнула руки в замок и стала смотреть на них. — Прости за то, что было тогда утром, — тихо произнёс Гарри, он поднялся и стал мерять комнату шагами, преступники на фотографиях наблюдали за ним. — Это ты меня прости, мне не стоило так уходить, — ответила Гермиона. — Я понимаю, что это всё тяжело для тебя. Но, чёрт возьми, Гермиона, для меня ведь тоже это всё нелегко. Но я хочу быть с тобой, — последние слова он вымолвил на одном дыхании, — и я готов пойти против всех, чтобы быть с тобой. Слова Гарри её поразили, и внутренняя борьба началась опять. — Мы не можем. — По дурацкой причине? — Вовсе не по дурацкой! — прошипела уязвлённая Гермиона. — А если у нас не получится? Что тогда? Враги с Роном, да и со всеми Уизли, и друг с другом враги! — Почему у нас может не получиться? Почему враги с Роном? Он всё поймёт, к тому же он встречается с той Морганой. — Мне плевать, с кем встречается он! Ты же знаешь Рона, Гарри, он просто так этого не оставит. — То есть, тебя останавливает только он? — Да нет же! Я не хочу портить нашу дружбу, да и вообще… — Тебе не кажется, что мы уже её подпортили, Гермиона? — тяжело вздохнул Гарри. — Как прежде уже не будет. И ты это знаешь. — Ты не прав, Гарри! — Гермиона подскочила со своего места, в её глазах блестели слёзы. — Ты думаешь, я не хочу быть с тобой? Я этого уже столько времени хочу! Но я боюсь всё испортить, всё, что мы так долго строили! Парень резким рывком направился к ней, и спустя мгновенье они уже стояли в объятиях друг друга. — Ты ничего не испортишь, Гермиона. Мы ничего не испортим. Он взял её за подбородок и прижался губами к губам. Сквозь все внутренние терзания Гермиона снова погрузилась в блаженное забвение, как в ту ночь. Она ответила на поцелуй и ухватилась за отвороты его мантии, притягивая Гарри ближе к себе. Гарри обратился для неё в единственное, что было на свете стоящего. Дверь за ними отворилась, и возмущённое восклицание заставило Гарри и Гермиону отскочить друг от друга, словно от горячей сковородки. Гермиона увидела, как за дверным проемом скрывается высокая рыжеволосая фигура в серой мантии.
