Мне нравится, что вы больны не мной

      Они оказались на клочке высохшей травы посреди площади Гриммо. Прохожих в этом неприветливом районе не было, только испуганная кошка шарахнулась к мусорным бакам, когда они трансгрессировали. Они перешли дорогу, и перед Гермионой появился дом, ранее не видимый для их глаз. Он растолкал своими боками два других дома, жильцы которых ничего странного заметить не могли.       Гарри не отпускал ладонь Гермионы, пока они поднимались по скрипучей лестнице. Она была в замешательстве, Гарри ещё не обмолвился ни словечком, и вся ситуация в доме Ксенофилиуса её изрядно напугала.       Большая чёрная дверь распахнулась от взмаха волшебной палочкой, и они попали в тёмный коридор. В доме стоял запах сырости, и после каждого их шага из ковра подымалось облачко пыли. Было видно, что в доме никто не проживал уже несколько лет.       Дверь за ними затворилась, отчего Гарри и Гермиона на секунду оказались в кромешной тьме. — Зачем ты сюда… — тихо произнесла Гермиона, боясь разбудить что-то зловещее в этом доме, но девушка не успела договорить фразу, как Гарри схватил её за талию и прижал к стене.       Она почувствовала его горячее дыхание возле своей щеки, его мускулы напряглись, а дужка очков вдавливалась ей в висок. Сердце Гермионы, казалось, оборвалось и рухнуло в область пупка, ноги стали ватными, и только крепкое объятие Гарри не давало ей упасть.       Он прижался к её губам своими, крепче прижимая девушку к себе, и сердце Гермионы заколотилось с бешеной скоростью, она уже не думала ни о Ре-эме, ни о Ксенофилиусе Лавгуде, а только о том, что стоит сейчас с Гарри.       Мгновение поцелуя прошло так же внезапно, как и началось. Когда Гермиона открыла глаза, Гарри стоял у противоположной стены, в его руках мерцал маленький огонёк на конце волшебной палочки. Он резко развернулся и пошёл вглубь дома, а Гермиона прикоснулась к своим разгорячённым губам, желая запечатлеть этот момент в своей памяти. Она была настолько озадачена поведением Гарри, что даже не подумала сдвинуться с места. — Кикимер! — прозвенел голос парня в конце коридора, у лестницы.  — Грязные полукровки! Вон из моего дома! — завопил портрет мамаши Сириуса, заставив Гермиону прийти в себя. — Грязнокровки, осквернители рода! Предатели!       Девушка взмахнула волшебной палочкой, и старые закопченные факелы замерцали неясным светом, освещая небольшой комод и подставку для зонтиков в виде ноги тролля. Со стен на девушку смотрели недобрые глаза старых волшебников, которые одними губами шептали проклятия.       Послышался хлопок, и что-то ударилось об ковровое покрытие коридора. — Хозяин звал Кикимера, Кикимер пришёл на зов Гарри Поттера, — Гермиона увидела, как маленькая тень отвесила поклон. — Приготовь нам чего-нибудь, Кикимер. И достань вина, — Гарри повернулся к Гермионе, — идём, поговорим в гостиную. — Гарри, что это было? — девушка застыла в двух шагах от него. — Мне нужно было проверить, — он озадаченно посмотрел на Гермиону, явно колеблясь в том, стоит сказать что-то ещё или нет. — Проверить? — из уст Гермионы вырвался истеричный смешок. — Идём в гостиную, — спокойно произнёс Гарри.       Матушка Сириуса всё вопила: «Мерзкие грязнокровки! Оскверняете мой дом! Пошли вон отсюда!» — Я не сдвинусь с места, пока ты мне не объяснишь, — запротестовала Гермиона, борясь с желанием испытать то чувство ещё раз. — Господи, Гермиона, мне тебя волшебством наверх тащить? Да закрой ты свой рот, — он в бешенстве направил палочку на портрет матери Сириуса, и чёрные пыльные портьеры заглушили её проклятия. — Ты считаешь, что это нормально — приводить меня сюда и целовать без предупреждения? — прошептала Гермиона, когда они поднимались наверх. — Нужно было предупредить? — саркастически ответил Гарри. — Да, что… Что… Как ты вообще… — она задохнулась от изумления и больше не проронила ни словечка.       Головы предков Кикимера, прикреплённые к доскам на стене, как будто смотрели им в след. Гермиона прошла мимо них с содроганием, была бы её воля, она бы давно сняла этот ужас со стен.       Они зашли в гостиную, где уже пылал очаг, растопленный Кикимером. По комнате разливался приглушённый оранжевый свет, портьеры были наглухо задёрнуты, и в них что-то жужжало.       На маленьком журнальном столике стояла бутылка вина и тарелка с бутербродами, в подсвечнике в виде змеи горела небольшая свеча. — Если хозяину что-то будет нужно, то позовите Кикимера, — эльф, стоявший в дальнем углу, отвесил ещё один поклон, касаясь своим длинным носом пола, и с негромким хлопком исчез.       Гарри поторопился к бутылке с вином, а Гермиона не могла отвести от него взгляда. Ну надо же, он только что её целовал, а теперь делает вид, что ничего не произошло! Гермиону захлестнула волна негодования, и она так и осталась стоять у двери. — Ты спрашивала, почему я это сделал? — голос Гарри звучал успокаивающе, он повернулся к девушке, закрывая собой единственный источник света.       Гермиона едва заметно кивнула и отступила на шаг, когда парень стал к ней приближаться. — После того, что ты мне сказала у себя дома… — Что я тебе сказала? — Ах, ну да, — Гарри с явной усмешкой покачал головой. — Ты призналась в том, что я тебе нравлюсь. Так вот, я… — Я была просто пьяна, Гарри, — Гермиона отступила ещё на шаг и уперлась спиной в буфет. — Дай мне договорить. Ты думаешь, я не наблюдал за тобой после этого? — И что же ты мог такое заметить? — Гермиона выбрала тактику: лучшая защита — это нападение.       Ей не хотелось признавать своих чувств перед Гарри, она так отчаянно с ними боролась последние несколько недель не для того, чтобы сдаться и всё разрушить. — То, как ты краснеешь, как только я на тебя посмотрю. Как смущённо отводишь взгляд. Как вообще стала на меня реагировать. Я знаю тебя сто лет, Гермиона, раньше со мной ты вела себя совершенно по-другому, — он протянул ей бокал, доверху наполненный красной жидкостью, которая в полумраке вполне сходила за чёрную. — Не хочу тебя расстраивать, Гарри, — голос её предательски дрогнул, — но тебе показалось. — Ты стоящая девчонка, Гермиона, почему я этого раньше не замечал?       Девушка поперхнулась кислым вином. Стоящая девчонка? И это говорит ей Гарри Поттер?       Он резко повернулся и направился к камину. Усевшись на потёртый диван, Гарри задумчиво уставился на огонь, покручивая бокал в своих руках. Маленькие отблески пламени заиграли в его жёсткой чёрной бороде и на стёклышках очков. — Я только недавно понял, насколько ты для меня важна. Ты меня всегда поддерживала и всегда была рядом.       Гермиона подошла к нему и села напротив. Гарри всё также разглядывал пламя и как будто говорил скорее для самого себя: — Ты разрывалась между мной и Роном, когда мы были в ссоре. Ты сразу же знала, что я чувствую, ведь ты, чёрт побери, очень хорошо меня знаешь. Даже когда я влюбился в Джинни, я знал, что ты уже догадывалась об этом. Это твоё триумфальное выражение лица… — он улыбнулся. — Да, я же видела, как ты сразу меняешься, когда видишь её, — прошептала Гермиона.       Она почувствовала себя маленькой девочкой, которая только недавно обрела друзей. Они давно не разговаривали с Гарри вот так по душам, а особенно с тех пор, как он победил Волан-де-Морта. — Ты осталась со мной искать крестражи, хотя вполне могла уйти вместе с Роном. Только сейчас я понимаю, что без тебя я не буду самим собой. Ты мне нужна, Гермиона.       Гарри поднял взгляд, его зелёные глаза сверкнули в свете камина и уставились на Гермиону. — Гарри, я… — Я знаю, что ты скажешь, — перебил он её, не отводя взгляда, — Рон и Джинни, и не только они. — Да, ты не представляешь, как я боролась с собой. Это неправильно, Гарри, — Гермиона затрясла головой, как будто отгоняя назойливую муху. — Нет, это ты не представляешь, как я боролся с собой. Думаешь, мне легко вот так вот предать Рона…       В комнате повисло молчание. Гермиона поднесла кубок к губам и сделала большой глоток. Вино было очень кислым, и обожгло ей горло, она закашлялась: — Что за… Кхе-кхе. — Согласен, дрянь какая-то, — Гарри посмотрел на свой бокал в руках, — наверное, нужно… — Кхе-кхе-кхе… Только не виски, Гарри, не нужно, — девушка отставила свой кубок. — Это бы немного облегчило дело, — пожал плечами парень, но волшебную палочку спрятал в карман. — Почему ты начал пить? Ведь тебе никогда особо не доставлял удовольствие алкоголь. — Понимаешь, Гермиона, он стал моим единственным развлечением.       Гарри небрежно откинулся на спинку дивана и провёл ладонью по густой бороде, Гермиона опять представила, какая она должна быть наощупь. — Борьба с тёмными волшебниками, знаменитая персона, жизнь в роскоши, и у всех на виду, — печально сказал Гарри, — сначала мне всё нравилось, ну, кроме того, что все вечно таращатся на твой шрам. Я имею в виду работу и само материальное состояние, да и Джинни всегда была рядом. Но в один момент я понял, что я устал. Устал спасать всех и вся, устал с кем-то бороться, побеждать и снова бороться… Помнишь, как Снегг сказал, что Тёмные искусства — это змей с многим количеством голов… — И ты можешь отрезать одну, но на её месте появится вторая, ещё страшнее, чем прежняя, — закончила за него Гермиона. — Да. И мне попросту осточертела работа. А после этого мне осточертело быть мальчиком-который-выжил, ведь на самом деле я мальчик-который-не-хотел-всего-этого-дерьма. Куда не сунься, везде: «О, это же Гарри Поттер!», — Гарри тяжело вздохнул. — Понимаю. Тебе никогда это не нравилось. —Я бы отдал всё на свете, чтобы меня никто не знал, чтобы я был обычным Гарри Поттером, не тем, который Избранный. — Но ты же победил Волан-де-Морта, Гарри. Это ведь благая цель. — Если бы он не убил моих родителей, я бы не победил его. Меня засунули на ринг без моего согласия. Но что было, то было. — Ты просто хочешь обычной жизни, без борьбы со злом. Тебе этого хватило. — Да.       Гермиона посмотрела ему прямо в глаза, впервые за последнее время, и между ними вновь пролёг невидимый мостик взаимопонимания. Гарри неспешно поднялся со своего места и спустя мгновенье приземлился около Гермионы. — Почему площадь Гриммо? — вдруг спросила она.       От близости расстояния с Гарри её дыхание участилось, а руки нервно начали теребить отвороты мантии. — Мне некуда было идти, когда я ушёл от Джинни. Почему бы и нет? Ты знаешь, у меня в планах сделать тут хороший ремонт и поселиться здесь, — он понизил голос, а рука его забежала за спину к Гермионе. — Здесь мрачно… и душно… — Гермионе захотелось побежать и распахнуть окно, скрыться поскорее отсюда, чтобы не чувствовать всего того, что она сейчас чувствует.       Это неправильно — твердила она себе.       Гарри пододвинулся ещё ближе, и теперь между ними была лишь пара сантиметров расстояния. — Гермиона, ты нужна мне, — он прижался лбом к её виску, — как жаль, что это не произошло с нами раньше. — Гарри, это всё неправильно, — ответила она, хотя ей хотелось кричать о том, что она с ним полностью согласна. — Забудь про свои правила, хоть на какое-то время. — Это безумие, — Гермиона истерично хихикнула, как маленькая девочка, и повернулась лицом к своему другу.       Она почувствовала, как животное, которое дремало в ней до недавних пор, проснулось и стало ещё свирепее. Всё её тело кричало о том, что нужно ловить мгновенье. И правильно Гарри сказал: к чёрту правила. — Просто будь рядом со мной, — прошептал ей на ухо Гарри. — А что я, по-твоему, постоянно делаю? — по её телу пробежала мелкая дрожь.       Гарри осторожно отодвинул её прядь выбившихся волос, заставляя трепетать своим прикосновением. Его ладонь нежно погладила её раскрасневшуюся щеку, и он притянул лицо Гермионы ближе к себе. Гермиона слышала его учащённое дыхание, ровно, как и своё, а сама готова была свалиться в обморок от избытка чувств: коленки дрожали, сердце бешено колотилось в груди, а тело неистово желало скорее коснуться его губ. Его лучистые зелёные глаза смотрели на Гермиону с нежностью, и она сама потянулась к нему, припадая своими губами к его манящим устам. Это был глоток свежего воздуха для неё. Так вкусно пахнущий и колючий Гарри заставил её раствориться в блаженстве, как только они соприкоснулись губами.       Она вся покрылась мурашками, а Гарри крепче прижал её к себе, неспешными движениями передвигаясь по её телу. Их языки встретились и закружились в бешеном ритме. Гермиона вся пылала от возбуждения, и не испытывала никакой неловкости, все её страхи в один момент разрушились. Всё было так, как должно было быть.       Гарри медленно отстранился от её губ и стал покрывать поцелуями её щёки, неспешно переходя к шее, покрывая всю её маленькими поцелуйчиками. Гермиона запустила пальцы в его густую шевелюру, взлохмачивая его волосы ещё больше. В её душе было как никогда тепло и уютно, в объятиях Гарри она готова была забыть обо всём и остаться в них навсегда.       Уверенными движениями Гарри изучал изгибы её тела. Тесно сплетясь всем телом, Гермиона чувствовала, как бьётся его сердце. Он стал нежно покусывать её нижнюю губу, а она принялась расстёгивать его мантию, путаясь в складках. Гарри коснулся края её ушка скользящим движением, заставляя девушку изогнуться под ним, затем он стал покусывать мочку уха, а Гермиона никак не могла справиться с верхней застёжкой. Она изрядно раскраснелась, волосы выбились из идеального пучка, и всё, чего ей хотелось, это оказаться в его сладком плену. Своими горячими устами он легонько пробежал расстояние от ушка к шее и нежно укусил одними губами шелковистую кожу, заставляя Гермиону постанывать от наслаждения.       Руками Гарри орудовал так же быстро, как и Гермиона. В мгновение ока, стаскивая с её плеч мантию, он стал покрывать поцелуями её ключицы, наслаждаясь сладким привкусом её тела. Они как-то выпутались из своих волшебных одеяний, и те полетели на пол. Гермиона обхватила ногами крепкое туловище Гарри и постаралась как можно сильнее прижаться к нему, ощущая всеми частичками тела исходящее от него тепло.       Он целовал её так, как будто ничего не существовало в этом мире, кроме них двоих. Он целовал её, упиваясь своей властью над ней, а она готова была подчиняться только ему одному.       Они были здесь и сейчас, и окружающий мир их больше не волновал. Забывшись друг в друге, они отдали друг другу всё, что могли.