Меттапэнтс: истории

Меттатону холодно. Он не понимает ровным счётом ничего из того, что с ним происходит. Вроде бы всё как всегда, всё на необходимых местах. Он снова на сцене, в ярком фиолетовом свете софитов. Он уверен в том, что сейчас его смотрят тысячи глаз. Вот только сегодня он не выступает. Он готовится к бою. Блестящий, ни разу не использованный по назначению, с иголочки Меттатон NEO красуется на пустой сцене в ожидании соперника. Душа колотится, но он держит спину ровно, не показывая даже тени страха. Дым из специально подготовленных для его выступлений машин заполняет комнату и сочится со сцены вниз медленно и спокойно, словно всё так же, как и всегда. Но он прекрасно знает, что сегодняшний день иной. Враг. Существо, которое даже нельзя назвать человеком, выходит к нему, спокойно и уверенно глядя вперёд. Хотя, кажется, первый взгляд позволил Меттатону ошибиться, снова. Это не спокойствие, это равнодушие. Человек ждёт, что препятствие в виде одушевлённой груды металла уйдёт с его пути само. Но этого не случится. Это девчонка, и она выглядит маленькой. Даже слишком маленькой, что ли. В её руках чья-то старая сковородка, из которой сыпется чей-то прах. Скольких убило это существо, сумев добраться до звезды? Её взгляд опущен, спрятан под чёлкой, но откуда-то Меттатон знает, какое выражение будет написано на её лице, когда она наконец-таки его откроет. Знает, как сильно захочет прикончить её. Растоптать, порвать на куски своими острыми каблуками, вдавить в землю, обратить в пыль и не оставить ни даже кусочка души. Если она добралась сюда, значит, Андайн уже давно мертва, а Альфис начала эвакуацию. Оставалось только надеяться, что всё будет хорошо с ними. Помещение замыкается, оставляя их один на один. Он полностью готов к бою, и его враг тоже. Сердечко на грязном фартуке, что она повязала себе зачем-то, смотрится издевательски. Словно насмешка, дополнительное глумление над теми, кого она уже убила. Невыносимо, мерзко, грязно. Ему так хотелось уничтожить это существо. Она смеётся и неожиданно, оттолкнувшись ногами от пола, делает резкий рывок вперёд. И в этот момент в голову отчётливо является понимание – он фактически уже мертвец. В этом человеке слишком много сил. Слишком много решительности, слишком большой LV. Он не в состоянии сделать ей хоть что-то, ухитрившись зачем-то дать ей возможность ударить первой. Человек не просто смеётся, он хохочет. Заливается звонким смехом, на пару секунд. А сразу после стихает и идёт прочь, не желая даже слушать его последние слова. Он идёт по праху монстров, словно по придорожной пыли. Душу резко схватило, словно сжало в руке и скрутило, выдавливая из неё всю влагу. Меттатону в одну секунду дико захотелось плакать. Так сильно, словно он совсем маленькое и пугливое привидение. Он уничтожен, а человек идёт дальше. По чужому праху. Меттатон проснулся от собственного громкого крика, всё тело резко пробрала секундная судорога, которая тут же его и отпустила. После первого крика последовали второй и третий, короткие, надрывные – он никак не мог остановиться и понять, что это всего лишь плохой сон. Снова, как это с ним порой случается. Так трудно понять, что всё в порядке, что вокруг него ночная комната с открытым окном, окутанная волшебным синим светом, а там, снаружи, уже давным-давно высыпали звёзды. Они на Поверхности, всё точно в порядке. Он поспешно вылез с кровати, всё ещё часто дыша, и в потерянном гневе отшвырнул вон белоснежную подушку. Мятая чёрная шевелюра высунулась в окно, видя вокруг только зачарованный, мрачный лес, укрытый полотном синей майской ночи. Слегка холодно, весна в этом году выдалась весьма низкой по температурам, но сейчас он попросту глотал свежий воздух, понимая, что все те, кто погиб в его очередном кошмаре, сейчас наверняка спят в своих кроватках. Он не понимал, ни единой своей микросхемой, откуда берётся это дерьмо в подсознании. Но самое страшное, пожалуй, было не в самом сне, а в том состоянии, в котором звезда находилась, проснувшись среди ночи. Он был попросту в панике и не знал, куда себя деть от душащей, беспричинной безысходности. Весь мир в такие моменты терял свои краски и яркий, розовый блеск. Софиты не светили, а люди не издавали радостных и восхищённых криков. А ведь ему нужно ехать на МТТ-новости через пять часов, и записывать события для эфиров на весь день. Лохматые чёрные локоны скрылись в темноте окна, Меттатон ушёл в ванну. Он сам когда-то сделал её в тошнотных розовых пастельных тонах, в духе какой-нибудь тамблер-гёрл, а теперь от этого попросту тошнило. Зеркало, выполненное в виде потешного призрака, отображало лохматое, напуганное и ровным счётом ничего не осознающее существо, а в наполненной холодной водой ванне красовалось два или три букета, что он оттащил сюда после одного из эфиров. Вообще их было гораздо больше, но эти пришлись по вкусу больше всего, и теперь они отмокали в ванне, ожидая утра. Долго Меттатон не думал – он выключил свет в ванной комнате и, сбросив с себя розовый спальный халат, забрался в воду. Благо, корпус его был водонепроницаем уже очень давно, Альфис позаботилась об этом сразу же, знатно расширив круг его возможностей. Среди которых, видимо, теперь была возможность сидеть в тёмной ванной, обвив колени руками и обложив себя подарочными цветами от поклонников, и медленно восстанавливать дыхание. Холодная вода всегда помогала. Каждый грёбаный раз. - Какого ж чёрта, Меттатон, вы себя-то в зеркало вообще видели? - Ещё бы я не видел, дорогуша, - он старался по возможности не смотреть Бургерпэнтсу, что был с ним на телевизионной студии, в глаза, - Не объясняй мне то, что видно даже ребёнку, окей? - Да я вас таким мятым не видел с тех пор, как вы упились ртути ещё там, в Подземелье, и уснули на моей стойке. И ведь такое не впервые происходит. Нет, у меня-то в мешках под глазами уже давно можно спрятать наркотики и возить через границу, но для вас-то это явно что-то новенькое. - Хватит, дорогуша. Серьёзно, я не в настроении. Если я скажу, что у меня ночные кошмары, ты от меня отстанешь? Я не могу сосредоточиться на тексте, - он старательно поглощал энергетик из банки, глядя куда-то в пол и намеренно отвечая на «отвали». Он не хотел говорить об этом, и дело тут было вовсе не в тексте, половину из которого он мог бы выдумать на ходу, и никто не заметил бы разницы. Меттатон знать не знал, стоит ли заморачивать секретаря своими снами, которые наверняка ничего вовсе не значат. Ведь NEO никогда так и не был использован. - Может быть и отстану, - кот мрачно выдохнул, качая отчего-то головой. Всё выглядело так, словно он знал гораздо больше, чем кажется. Он вообще всегда казался именно таким, видимо, из-за природной мудрости. Уж этого качества Пэнтсу точно было не занимать, - Вам пора на съёмку. Но знаете…если вдруг станет совсем плохо, позвоните мне что ли. - Ага, щас. Посреди ночи тебе звонить? Самому не спать и тебе не давать, как же. Чтобы ты потом все встречи перепутал спросонья. Может, ещё скажешь домой тебя позвать? - Меттатон привык судить окружающих по себе и вовсе не мог подумать, что если он сперва сидел час в ванной, а потом тщетно пытался уснуть, то так должны делать все, невольно разбуженные ночью. - А вот так и скажу. Именно так и скажу, - он достал из кармана пачку сигарет, готовясь, видимо, выйти в тамбур и затянуться с утра. Босс раздражённо фыркнул и, кое-как сражаясь со сном, отправился на новостную студию. Снова дежурно улыбаться, подмигивать и рассказывать, рассказывать, рассказывать на целый день вперёд. Когда ты не спишь всю ночь и даже ухитряешься встретить рассвет из-за панического страха снова увидеть кошмар, ты волей-неволей будешь ненавидеть всё вокруг. Глаза закатываются, руки не слушаются, а вкус энергетика толком не ощущается. Пустой, мерзотный осадок остаётся после сна в голове, словно чёрный дым ползёт по сцене. Отвратительно. Даже под конец рабочего дня Меттатон по-прежнему не хотел никого видеть. Было постоянно холодно, его тошнило. Он раздевался по пути в спальню, мозоля себе мозги лишь тем, чтобы не увидеть сегодня это дерьмо снова. Пиджак остался в коридоре, лёгкий цветной шарфик – на полу спальни. Кажется, звезда готова была заснуть, лишь коснувшись головой подушки, и это было совсем не странно. Кажется, когда-то Андайн упоминала, что порой её тоже беспокоят видения о том, чего никогда не было. О том, как она умирает от человеческой руки. Как на её прах наступают нежные розовые пуанты. Но от её слов не то чтобы становилось легче. А когда Меттатон волей случая обмолвился об этом с Сансом, тот лишь усмехнулся отчего-то и съехал с темы, отшутившись. Звезда до сих пор не понимала, что он тогда хотел сказать. Обычно Метта перед сном считал улиток, но сегодня почему-то получилось неважно – белая подушка и толстое тёмно-розовое одеяло практически сразу утянули его в небытие. И он даже не успел осознать утерянного времени, когда кошмарный, громкий крик снова сотряс окутанную синевой комнату. Снова в точности всё то же самое, только почему-то более невыносимо. Открытое окно, звёзды где-то там, за ним, в небесах. Дрожь по всему роботехническому телу, мелкие сбои в голове, спешно стучащая душа. Часы старательно высвечивали розовые аккуратные циферки – час и двадцать четыре минуты ночи. Он не проспал даже трёх часов, ну какая же мерзость. В последнее время страшные сны участились, и он не мог объяснить себе даже этого факта. Понятно не было ничего. И в какую-то секунду Меттатона, оставшегося в одиночестве в пустом большом доме на отшибе, попросту пронзило всепоглощающим, ледяным отчаянием. Словно чьи-то руки оторвали от души кусочек, а мир кругом резко почернел и лишился не то что розового цвета – вообще любых красок. Это не было истерикой в привычном понимании слова, нет. Меттатон зарыдал, стискивая в руках краешек одеяла, который он ухитрился слегка порвать во сне. Вопреки стереотипам он не плакал маслом. Прозрачные, бледно-розовые капли стекали по его щекам, почти идентичные человеческим слезам. Это были слёзы призрака внутри, медленно сходящего с ума от недосыпа и беспричинной паники. Он плакал, плакал и плакал, развозя по лицу несмытые перед сном тушь и подводку. Предложив боссу помощь сегодня утром, Бургерпэнтс никаким образом не ожидал, что тот и правда надумает позвонить, причём на следующую же ночь. Сам он спал мало, став заложником собственного режима, но организм давно привык к такому и позволял телу довольно долго бодрствовать. Почти половина второго ночи, а он ещё не ложился. Кошачий организм позволял себе шалить и не отпускал его в кровать раньше двух, и именно по этой причине сейчас кот сидел за монитором и медленно листал новостную ленту в Сети, даже не сосредоточившись толком на мемах сомнительного качества, что там мелькали. Затишье нарушалось лишь периодическими кликами мышки, как вдруг в столь спокойной комнате резко раздался телефонный звонок. - Меттатон? Вы чего? – голос кота звучал не сонно, но чуть заторможено, он не сразу и вспомнил о своих утренних словах. - Д-дорогуша, я…тебя не разбудил? Извини, просто…о боже, правда, извини, - но интонации, какими сейчас звучал голос босса на другой стороне линии, заставили мигом всё вспомнить. Кот был готов поклясться, что его вечно улыбающийся и пафосный начальник плакал. Он захлёбывался в своих же словах и никак не мог сказать то, что хочет, - Сегодня утром ты сказал… - Я помню. Успокоительное не пейте, вам вредно, помните? Я сейчас приеду. Расстояние до домика в лесу пролетело практически незаметно в это время суток, ведь дороги были более, чем полностью пусты, ни о каких пробках там, за городом, не могло идти и речи. Трудно было поверить, что в столь прекрасную ночь кого-то и правда терзают кошмары. Но, когда он открыл дверь дома своим ключом и, едва закрыв её собой, стал поспешно подниматься в спальню, то иллюзия сказочной ночи была полностью разрушена. Вряд ли кому-то из фанатской аудитории было бы позволено увидеть такое. Меттатон, звезда телевидения и глобальной сети, кумир миллионов, молодёжный идол и икона поп-культуры, сейчас сидел на кровати, сжав в пальцах одеяло, мелко дрожал и громко плакал. Навзрыд, словно ребёнок, увидевший в своём шкафу чудовище. Пэнтс был готов поклясться, что ему защемило сердце от подобного зрелища, но думать об этом сейчас было бы совсем не к месту. Мягкие кошачьи лапы неожиданно и невероятно тепло обняли Меттатона, впитывая в себя дрожь, а знакомый и ставший таким привычным голос, спокойно и негромко говорил с ним. - Мет, Мет, всё хорошо. Видишь, я приехал. Кто ж знал, что тебя прихватит в эту же ночь, - кот сам не заметил, как перескочил на «ты» и неожиданно назвал его так странно. Мет. - Всё х-хорошо, ты приехал. Д-да, я…Пэнтси, дорогуша, у тебя нет курева с собой? - Ты же не любишь мой дым, не? – чуть мерцающие в синей темноте кошачьи глаза сощурились в недоумении, но Пэнтс тут же забил на собственный вопрос, - Ладно, хрен с ним. Давай, закуривай, может и правда станет поспокойнее. В течение последующего часа он успокаивал своего босса, а тот стремительно выкуривал одну сигарету за другой. К тому времени они уже перебрались на подоконник открытого окна, свесив ноги наружу и глазея отсюда на звёздное небо. Пока что созвездий было не так много, но Бургерпэнтс отыскал для себя отвлекающий манёвр, чтобы занять внимание Меттатона чем-то прекрасным. Отвлечь его от мерзких мыслей. Босс и без того никак не мог перестать курить и уничтожил почти всю пачку, а также намертво прильнул к коту, видимо, согреваясь. - А вон там Южный Крест. Видишь? Вон те четыре звёздочки. - Ага…ты что же, их все помнишь, дорогуша? - Не все, совсем нет. Как на Поверхность вылезли, я понемногу изучаю их. Он смотрел на Меттатона и негромко про себя дивился тому, что видел. Почти полностью отошедшее от страха существо со всклокоченными волосами, размазанной по лицу подводкой и пледом на плечах, старательно дымило, выпуская белые клубы в темноту. Боже, этот бестолковый даже макияж смыть перед сном позабыл. - А вот это что? Смотри, как на человечка похожа! – прояснившиеся со временем светло-розовые глаза сверкнули интересом. - Это Дева. Её, кстати, отсюда редко видно, практически никогда. Вроде бы люди определяют по числам, под каким они созвездием родились. И ходят легенды о том, что от этого может зависеть характер каждого. Ну, типа звёзды наговорили. - Неужели? – Меттатон очаровательно накренил лохматую голову, кажется, забыв полностью о своём страхе. Снова эта умильная мордашка, полная искреннего удивления. - Ага. Вот ты никогда не говорил, какого числа у тебя день рождения. Да ты даже не говоришь, сколько тебе лет, куда там. - Днём своего рождения я считаю 25-е число восьмого месяца. Августа, да. Это что-нибудь значит? - Это значит то, что сейчас ты смотришь на свой знак. Это период рождения Девы. Знаешь, я даже не то чтобы удивлён. Кстати, а…погоди, ты же был призраком. И ты помнишь, когда у тебя день рождения. Но откуда вообще появляются призраки, Мет? - Ох, дорогуша. Я тебе обязательно расскажу, но как-нибудь в другой раз. Я…очень хочу спать. Кое-как забравшись обратно под одеяло и даже заставив себя смыть макияж с уже высохшего лица, Меттатон не отпустил своего гостя домой, попросив остаться. Видимо, из страха о том, что навязчивый кошмар может вернуться, стоит только уехать его пушистому защитнику. Именно поэтому Бургерпэнтс оказался невольным наблюдателем того, как полностью успокоившийся босс смыкает глаза с невероятными длинными ресницами и погружается в спокойный сон. Спящая красавица, не иначе. Ему нисколько не было жаль своего времени, потраченного на это, ведь Меттатон уже не плакал. Кот не знал, как это объяснить. Не знал, как обозвать то жуткое, тревожное чувство, что посетило его, когда он услышал слёзы в телефонной трубке. Он знал, что теперь всё хорошо, Меттатон крепко спит и если видит сны – то наверняка хорошие. А разве такое может его не радовать? Кот забрался на застеленную половину кровати, не умея отвести от него взгляда. Странно было думать об этом, но сейчас, во сне, Метта выглядел беззащитным и даже в чём-то милым. Его попросту хотелось защищать и оберегать в такие моменты, ведь иногда даже у великой дивы может надломиться каблук. И если вдруг такое произойдёт – Пэнтс будет рядом. Когда кот проснулся и медленно, спокойно приоткрыл веки, оценивая обстановку – вокруг уже было светло. Электронные часы в виде анимешного котика мигали своё законное 6.57. Совсем скоро семь утра, а ему довелось проснуться до будильника Меттатона, который обычно стоит именно на этом злосчастном часу. Вспомнив о Меттатоне и о том, что вообще вчера произошло, Бургерпэнтс опустил глаза чуть вниз и неожиданно для себя растерялся. Звезда, что сейчас выглядела как подросток, не желающий идти в школу, сладко спала, прижав кота к себе во сне. Похоже, что по неосторожности Пэнтс вчера заснул рядом с ним, и теперь Метта, уткнувшись носом в его мастерку, из которой секретарь даже не переоделся перед сном, негромко сопел, не очень-то собираясь отпускать его из железных объятий. К слову, руки Меттатона отлично тянулись в длину, а потому слегка опутали Пэнтса во сне и не давали вообще встать с кровати. Босс спокойно и невозмутимо грелся, не желая просыпаться и не думая, должно быть, о будильнике, который вот-вот зазвенит на весь этот прелестный загородный дом. Как же чертовски прекрасно то, что о существовании этого места почти никому не известно. Мягкая лапа потянулась к мобильнику Меттатона, на что спящая звезда отреагировала сомнительно – сжала его в своих руках ещё сильнее и слегка сдвинула тонкие брови. Видимо, подсознание главы МТТ решило, что кот собирается уходить и лишить босса права на роскошную меховую грелку. Часы в телефоне уже нарисовали заветные 6.59. Кот молча покачал головой и аккуратным касанием лапки выключил будильник. Ну уж нет, не сегодня. В конце-концов, разве не его обязанность смотреть за звездой и её состоянием здоровья? Ещё как его, а недосып – это явное нарушения показателей здоровья, как и ночные кошмары. Пусть его желание продлить немного этот прекрасный момент ясного, светлого утра, будет оправдано трудовым долгом. Он отложил телефон на тумбочку и, сползая обратно, на подушку, приготовился отбывать обратно в сон. Веки стали сами понемногу закрываться, а сам кот – медленно, дремотно мурчать. Организм делал это рефлекторно, сам по себе, но сейчас Пэнтс и не был особо против. Солнышко выкатывалось где-то там, за окном, а секретарь, закрывая глаза, успел приметить, как Меттатон, услышав мурчание, чудесно разулыбался во сне. Кот накрепко заснул, обняв его в ответ. Сегодня явно будет восхитительный день. Но его начало, пожалуй, будет лучше всё-таки отложить.