Меттапэнтс: истории

Многие говорят, что работать с Меттатоном невыносимо, но далеко не все из них знают, о чём говорят. Обычно так рассуждают те, кто недостаточно много имеет с ним дело или те, кто попросту не старается. Разумеется, для таких он кажется совершенным чудовищем, от которого нет никакой отдачи. Однако, если позволить себе поглядеть на эту ситуацию изнутри, то получится понять кое-что очень важное: работа в команде может сотворить чудо. И для восхитительного главы МТТ-компании это не было исключением. Сейчас, когда его личная империя разрослась до невиданных размеров, когда с его личиком выпускают всё подряд, когда он улыбается людям с билбордов, а та самая старая добрая сеть питания обросла магазинчиками по всему миру, слишком многих эта самая империя насчитывала. Именно тогда и стало понятно, что те, кто был с ним с самого начала, кто пришёл ещё из Подземелья – самые доверенные лица на всей планете. Они уже не просто работники, они друзья, плотно собранные и спрессованные давным-давно. Накрепко запаянные, как швы на шее их босса. Меттатон определённо выделял их из всех остальных, отлично зная, каков бэкграунд каждого. Он знает, что свои выходные Хэнд, их лучший администратор, прожигает в пабах, где играет с людьми в камень-ножницы-бумага на пиво. Что маленький алмазный администратор любит фокусы и вне работы занимается оптическими иллюзиями. Что администратор-рыба обожает человеческих детей и позволяет тем с собой играть и прыгать на себе, как на батуте. Даже называет это массажем. Меттатон согласился не переводить на пенсию Уборщика, зная, что у того нет семьи, кроме сотрудников Отеля. Он даже нанял на службу своих преданных фанаток, Кэтти и Брэтти, которые стали отличными промоутерами благодаря своим звонким голосам. Это был скрепленный годами коллектив, каждому из которого хватало лишь определённого выражения лица Меттатона, чтобы понять, что требуется сделать. Команда, что научилась сосуществовать друг с другом уже давным-давно, распределила обязанности, не ругалась, и терпела босса, даже если тот был просто невыносим. В конечном итоге он полностью оттаивал и ласково называл их всех «своими солнышками», бросаясь комплиментами в каждого. И тем ценнее казался этот коллектив, во всём его понимающий, когда Меттатона вынуждали работать с кем-то другим, с чужой командой, как это случилось в этот раз. Сумасшедшая звезда цеплялась практически за любой новый опыт, и когда ему предложили сыграть в театральной постановке-мюзикле в качестве приглашённой звезды – он подписался, не раздумывая. Даже не прочитав сценария. Правда, последнее оказалось для него не особенно категорично – как ни крути, но в определённом настроении из него вышла бы отличная княгиня льда. Да, ему было поручено стать Снежной Королевой в большой часовой музыкальной сказке. Только лишь узнав об этом, звезда кинулась читать сценарий, от которого пришла в восторг и довольно быстро прониклась происходящим в истории. Хотя это была та самая версия сказки, в которой почему-то не было лапландки и финки, оленей было двое, а ещё почему-то присутствовал персонаж Алхимик. Меттатон вообще нечасто был критичен к сценариям. А вот чужой коллектив, как и обычно, оказался для него абсолютно невыносимым. Театральные актёры смотрели на него совершенно по-разному: то ли восторженно, то ли свысока, как на поп-болванку. Почему-то брали на себя ответственность командовать его секретарём, веля принести кофе или воду, а когда тот глядел на них непонимающе, ещё и поторапливали котика. Командовать собой они, разумеется, не позволяли, а лидерские качества новоиспечённая Снежная Королева не была в состоянии подавить, время от времени на них покрикивая. Команда была токсичная, непослушная, а режиссёру, кажется, было вообще до лампочки на то, что никто не старается. Он был из тех, кто считал, что если ты позвал мега-популярное среди людей существо, то твоя работа уже сделана, и никто не заметит, что постановка ничтожна. Такие люди очевидно не знают печальных примеров Джереми Айронса или Эдди Редмэйна. А потому звезда нередко огрызалась на всех подряд, грозясь подпалить прекрасный ледяной облик. Разве только девушка, исполняющая Герду, была весьма мила и почтительна, только лишь время от времени просила у Бургерпэнтса сигареты и отчего-то была печальна. Вот и сегодня всё пошло с самого начала наперекосяк. Меттатон любил спектакль, но ненавидел команду, из-за чего поездка в театр на репетицию сопровождалась недовольным ворчанием с заднего сидения. Кот и вовсе был с ним согласен, понимая, что им снова будет помыкать режиссёр, а звезда после этого дня будет на взводе и снова начнёт срывать на нём гнев. Это была паршивая черта, но куда деваться? Они простояли в пробке не меньше часа, а весенняя сопливая грязь сделала происходящее ещё более раздражающим. Кот безумно хотел спать, угробив всю предыдущую ночь на мистический сериал, а звезда, что вырубилась на середине по физическим причинам, докрашивала свою мордашку уже в автомобиле. Это тот самый случай, когда ты по всем законам кино говоришь, что хуже быть уже не может, а потом вдруг оказывается, что ещё как может, и зря ты вообще такое ляпнул, приятель, ты бросил мирозданию вызов. - Вы это сейчас серьёзно? У нас завтрашняя репетиция – генеральная, а Кай не явился? Такими темпами я его самолично найду и далеко не заморожу, а испепелю на месте! Всё верно, актёр, на чьи плечи была взвалена ответственность попасться к Меттатону в снежный плен, сегодня растворился в небытии, решив, что команда как-то и без него справится. Причём предупредить об этом решил где-то спустя час после начала репетиции. Более того, ситуацию ужесточало то, что дублёров его тоже не было. Репетиция была внеплановая, и собрался только основной состав группы, чтобы не третировать остальных. Кот чувствовал, как голова отклеивается от тела в припадке сна, он просто хотел спрятаться ото всех и перестать слышать это злосчастное «Кай и Герда к нам пришли из доброй сказки». Серьёзно, он настолько долго и много раз всё это выслушивал, что большинство текста уже само пропевалось в голове, делаясь привязчивым и раздражающим. Расфасованные повсюду голубые символические розы, декорации, высокая игольчатая корона, что венчала голову Меттатона, и его же пышное белоснежное платье, в котором он беспощадно красовался, время от времени намеренно отдавливая кому-нибудь ногу. Похоже, что местная Герда была того же мнения, но она исправно играла, невзирая на раннее время и серьёзную усталость. Хотелось спать, свернуться клубком и сопеть себе где-то за кулисами, чтобы не смотреть на то, как один и тот же эпизод они переигрывают по пятьсот раз просто потому, что кто-то элементарно вырубается. - Вдруг она рассердится и придёт за нами? – трепетно выдала Герда свою реплику, боязливо бросая тревожный взгляд по своё правое плечо, где должен был стоять нерадивый Кай. - Стоооп, ты не слышишь, как ты звучишь? У нас тут, чтоб ты знала, приглашённая звезда, - разнылся режиссёр, который сам явно хотел спать дома, а не ругаться на команду, - Не подводи меня. Сама знаешь, что Герда не такая, она ничего не боится. - Очевидно, мы по-разному понимаем персонажа. Можно я передохну? А вы пока порепетируете как-нибудь сцену с визитом. Не знаю, поставьте кого-нибудь вместо Кая. - Что есть, то есть. Меттатон, твой выход! - С кем мне, чёрт вас дери, этот вальс танцевать? С самим собой? – звезда саркастически закатила глаза, понимая, что это мало того, что не сработает, так ещё и никак не закрепит знание. Надо сказать, что он, несмотря на неустойчивое состояние и подгорающую мало-помалу заднюю панель, выглядел волшебно. Белоснежное платье точно по фигуре, расшитое кружевом и благородным мехом кое-где, высокая игольчатая корона, слегка увитая снежными лозами и обледеневшими листьями, и даже своеобразный посох, увенчанный такой же заледеневшей птичкой. Лицо было выразительным, а голубые линзы в глазах стреляли в публику холодной, но такой обжигающей страстью. Из него получился чертовски привлекательный образ злодейки. - Не знаю, придумай что-нибудь. Ты ж здесь у нас поп-звезда, разве нет? На некоторое время повисло молчание. Кот прикрыл глаза, благодаря Господа за то, что ему дадут посмотреть хотя бы кусочек сна, пока эта блаженная пауза тянется и тянется. Только одинокий стук носка сапога Меттатона о доски сцены слегка нарушал идеальную композицию. Но буквально тут же иллюзия покоя треснула, как его когда-то надежды на здоровый сон и наконец-то высшее образование. Окрашенные бледно-голубым гримом губы босса растянулись в довольной улыбке, его осенило так же внезапно, как в тот раз, когда он решил, что объесться шариками тапиоки из горячего коктейля будет хорошей идеей. Помнится, тогда его чуть не стошнило. - БУРГЕРПЭНТС! Голос прогремел по всему залу, заставив несчастного секретаря в костюме поспешно подпрыгнуть, как на электрическом стуле, протереть лапами глаза и встать в боевую позицию перепуганного кота. Взгляд панически бегал, еле-еле вырвавшись из сладкого сна. - ДА! Да? Что…что такое? Я здесь. - На сцену, дорогуша, - командным тоном выдал босс, словно обрубив приказ тесаком. - Стоп, что? В каком смысле на сцену? Босс, я не актёр, помните? Я, может, когда-то и хотел, но я ведь не знаю, как… - Тем более, Пэнтси. Немедленно дуй сюда и сними пиджак. Сегодня будешь моим Каем, раз этот маленький паршивый разгильдяй решил не явиться. Давай-давай, шевелись, детка! Всё обрушилось так внезапно и так непонятно, что аж уши прильнули вплотную к голове, а косой взгляд со стороны режиссёра, исполненный пренебрежения, не особенно придавал уверенности. Звуковик как по щелчку запустил нужную часть аудиодорожки, а Герда послушно поднялась обратно, вставая с напуганным котом спина к спине – так велел сценарий. Музыка сменилась на ледяную, колкую, негромкую, сделанную так, чтобы Меттатон лидировал. - Ёлка и свечи, какой у вас весёлый вечер, - взяла собственное соло звезда, похоже, резко ощутив себя в своей тарелке. Этот образ, как ни крути, отлично ему подходил. Меттатон любил быть злодеем, прекрасным ублюдком, крадущим сердца и эпизоды со своим участием. - Ах ёлка и свечи, да раз-два-три-раз! – раздавалась подпевка откуда-то из зала. Определённо, этой звезде было свойственно самолюбование и серьёзная доля эгоцентризма, но в тот момент только конченый идиот решил бы, что это незаслуженно. От Меттатона буквально веяло холодом, когда он величественно ступал вокруг испуганно сошедшейся спинами парочки, стреляя в них взглядами и по-настоящему хищно улыбаясь. - Кто здесь духа безмятежного не боится царства снежного, не страшится льда холодного и ветров студёных струй, дать мне руку не откажется, станцевать со мной отважится, в эту полночь новогоднюю мой получит поцелуй! Он расхохотался, закружившись в белоснежном снежном кружеве, губы двигались с удивительной яркой мимикой, а каждый его жест был исполнен то самой хищной, по-настоящему злодейской пластикой. Улыбка светилась превосходством над ними, он словно купался в восхищении самим собой, но боже, как же это восхищало. В этот момент, кажется, дрёма стала отчётливо покидать вымотанный кошачий организм, а вкус кофе спешно куда-то отступил. С каждым новым аккордом музыка наполнялась хоровым пением на фоне, становилась громче, напористее, она давила на уши и полностью погружала в сцену. В какой-то момент Бургерпэнтс и правда поверил, что он – на самом деле датский мальчик по имени Кай, что слишком много хвастал и что слишком зачарован снежной красавицей, что изгалялась злобой напротив него и отчего-то резко очнувшейся ото сна Герды. Из этого образа не хотелось выходить, похоже, это и был шанс наконец попробовать себя в какой-то роли. То, о чём он грезил с подросткового возраста, происходило прямо сейчас, и кот, погрузившись в роль, даже не осознавал этого. Он не был собой, он был мальчиком по имени Кай. - Кай, я её боюсь, не танцуй с ней! – затрясла его за лапу в крайнюю степень испуганная Герда, с трепетом глядя на упивающуюся собой робототехническую королеву. - Да что ты, Герда, это же карнавал. Каждый наряжается, как хочет, - совершенно спокойно и чертовски неожиданно для себя выдал текст секретарь, понимая, что успел выучить эту партию за сотни повторений, что были прежде. Он выступил из их с Гердой положения и встал в горделивую позу, - Я вас приглашаю. Вот моя рука! - Смелый, изящный, ну просто рыцарь настоящий! Что же, станцуем, раз-два-три-раз! Но, замечаю, не в первый раз тебя встречаю, - Меттатон вцепился стальными пальцами в кружевной перчатке в чужую мягкую лапку и сдавил с такой силой, словно и правда собирается утащить в своё царство. - Разве? Но точно не знаю я вас! – мгновенно встал на подпевку Пэнтс, продолжая чужую партию. Он был настолько поглощён происходящим, что не замечал ничего вокруг. Ни потерянной Герды, что в притворном страхе отступает к краю сцены. Ни звуковика, что, кажется, тоже проникся номером, прикрыв глаза где-то вдали. Ни даже режиссёра, который уже давно пытался их остановить по какой-то причине. Наплевать. Сейчас сцена принадлежала им двоим. Стальные руки чувствовались как никогда прекрасно и чётко, а ледяные голубые глаза впивались в него таким пылким взглядом, что никакой Кай не выстоял бы. Меттатон время от времени жутко скалил зубы, обнажая хищную улыбку, а во взгляде мелькали нотки маниакальности. Они танцевали одни, окутанные воображаемым снегом, и так же резко остановились. - Ты ещё не узнал меня, Кай? – томно и одновременно холодно вопросила звезда, - Но я не сержусь на тебя. - Н-неужели вы правда…вы и есть?? Не может быть! – кот отпрянул, послушно отпуская чужую идеальную талию. Отступил на несколько шагов, вселил панический страх на своё лицо. Уши опустились, кажется, ещё ниже, как уже невозможно, а хвост встал дыбом от переизбытка эмоций. Меттатон наступал на него, всё ближе и ближе, сбрасывая маску холодной леди и превращаясь в безумного хищника, что загнал добычу в угол. - Глупенький Кай. Ну иди же, я тебя поцелую! Крепкая хватка снова схватила кота за оба запястья, и эксцентричный босс, игнорируя любые правила, притянул оторопелого импровизированного Кая к себе и проникновенно поцеловал, едва ли не вдавливая пальцы в его кожу под шерстью. Металлический холод болезненно сковал мозг странным восхищением и толикой мысли о том, что этого по сценарию происходить вообще было не должно. На пару мгновений он отчётливо ощутил боль, всё-таки с этими руками надо быть поосторожнее, даже если они в обманчиво-лёгких белых перчатках. Он не нашёл ничего лучше, кроме как продолжать играть роль, поддавшись ледяным чарам безумной ледяной красавицы. Меттатон оторвался от него и захохотал, громко, удовлетворённо, потонув в упоении собственным образом и самим собой. О да, он чертовски любил быть злодеем, в любой ипостаси. На пару мгновений, прежде, чем свалиться на пол бездыханным телом по собственной роли, кот отчётливо увидел безумие, мелькнувшее в ледяных глазах звезды, скрытое линзами, но чертовски живое и пылающее. От него, кажется, Меттатон мог задохнуться. Хохот не прекращался вплоть до начала следующей дорожки, когда звуковик притих, а Герда растеряла всю свою панику. Меттатон замолк, снял корону и довольно убрал слегка мокрые волосы назад, чтобы те не мешались. - У меня ультиматум, дорогой режиссёр. Либо Пэнтси заменяет нашего тупоголового Кая официально, либо я вообще отказываюсь от роли. С ним я работаю идеально! - Меттатон, а вы вообще меня спросили? – выдало окончательно ошалевшее тело, лежащее на сцене и не осмеливающееся отчего-то подняться на ноги и в этот раз, видимо, попросить закурить у Герды, чтобы успокоить расшалившиеся эмоции. - Помолчи, дорогуша. Ты ведь всегда хотел стать актёром, правильно? Это оказался слишком весомый аргумент, и только после него, кое-как поднявшись на ноги, он удалился за кулисы вместе с восхищённой Гердой, оставив звезду и режиссёра скандалить на предмет дальнейшего будущего постановки. Освободились они из студии только под вечер, в конце концов выбив из режиссёра согласие на смену части актёрского состава в пользу секретаря. Меттатон развалился на заднем сидении машины, упершись идеальными ножками в боковое стекло, и принялся старательно смывать тяжёлый сценический грим. Он был полностью удовлетворён как постановкой, так и вырванной победой. Похоже, что и здесь Меттатон прочно закрепился как лидер. - Пфф! Уверен, что наших ребят из Отеля я бы заставил сыграть лучше. Просто потому, что они не ведут себя как высокомерные сволочи. И боже, этот синий цвет повсюду, он такой раздражающий. Мне он даже в виде голубых глаз не нравится. А эти синие розы, брр! - Какая разница, Меттатон? Вы ведь своего добились. Я теперь даже не знаю, что буду делать. Останется ли вообще время на репетиции с нашим-то с вами графиком? Я же с ума сойду, если подведу вас. Вы об этом подумали? Нет конечно! - Ой, даже не начинай. Я же отлично знаю, что не подведёшь. Уж поверь мне, дорогуша, я за кого попало просить не стану. Понимаешь, тот, предыдущий мальчишка, мне…мне не хотелось для него стараться. Он вообще был не заинтересован во всём, что я делаю. А знаешь, что я терпеть не могу? Ну же, дорогуша? - Когда не получаете отдачи. Я не знаю, Меттатон, я просто…будто бы просто превратился в человеческого мальчика Кая и всё. Даже ничего для этого не делал. Я не знаю, как это, сдаётся мне, это всё вы натворили. Со своими безумными глазами и дьявольским смехом. - Хочешь сказать, что я хорош в дьявольском смехе? Волшебно! – хохотнула звезда, потягиваясь как следует и потянув металлические суставы. Его взгляд, уже не скрытый голубыми линзами, довольно сиял. Он и правда был по-настоящему счастлив. Некоторое время они ехали молча. За окном мелькали магазины, яркая ночная подсветка и огромный человеческий муравейник. В салоне машины играла мягкая музыка, на которую оба уже не обращали внимания – всё, что угодно, чтобы выбросить из головы злосчастное «раз-два-три-раз». Звезда на задних сидениях что-то мурлыкала про себя, не замечая, как автомобиль сбавляет скорость. Только лишь при полной остановке Меттатон удосужился открыть глаза и понять, что его секретарь весьма решительным шагом вышел из салона. Лиловые глаза озадаченно округлились, а не напомаженные в кои-то веки губы снова собрались вишенкой в искреннем недопонимании ситуации. И только когда, спустя где-то минут пять, потрёпанный постановкой котик открыл заднюю дверцу салона, и цветочный запах полез внутрь, всё стало ясно. Бургерпэнтс присел на край сидения, слегка отодвинув чужие ноги в сторону, и проговорил, отводя взгляд, словно подросток. - Я не ожидал, что вы вообще помните о том, что я вам тогда говорил. Ну, когда вы меня только-только на работу взяли. На первом собеседовании. Что я мечтаю выйти на сцену с вами. Был уверен, что вы давно забыли и даже не собирался вас упрекать. Оно и понятно, господи, о чём я вообще, я до сих пор не понимаю, как вы вообще на меня свалились, как вышло, что я настолько рядом с вами? Но знаете что? 14-ти летний мальчик, каким я начал когда-то вас смотреть и обожать, сейчас ликует внутри меня, как малолетний психопат. Сейчас я уже совсем другой, но того самого наивного котёнка вы сегодня точно осчастливили. Вы вытащили меня на сцену. Дали сыграть первую роль. Дали понять, чего я вообще нынче стою. Поцеловали меня опять! Вы грёбаный псих, Меттатон, и я вас умоляю, оставайтесь таким до конца времён. Вам ясно? Повисло короткое молчание. Меттатон внимательно и слегка ошалело уставился на Пэнтса, словно пытаясь переварить всё сказанное, а кот по-прежнему пялился куда-то в сидение. - И да, Меттатон. Меня тоже бесят эти голубые розы, если что, - коротко выдал он, протягивая звезде пышный и совсем свежий букет багрово-красных роз, как в кино. Наконец-таки набравшись решительности и подняв взгляд, кот встретил пылко горящие молчаливым счастьем лиловые глаза. То ли своего босса, то ли просто Меттатона, без которого эту жизнь уже нельзя было, кажется, помыслить. Ненакрашенные губы растянулись в довольной улыбке, кажется, он едва ли сдерживал искренний счастливый смех. Опоясанные рукавами чёрной водолазки руки потянулись к секретарю и, мягко обняв, затянули в салон машины полностью. Запах роз распростёрся по всему салону, а они лежали в обнимку на задних сидениях и хохотали, не зная, куда девать накопленные чувства и эмоции. Только сапожки на каблуке и мужские туфли торчали из автомобиля, переплетённые друг с другом. Оба они сплелись вплотную, никак не умея разобняться. Слишком уж сильно хотелось потянуть этот момент. Меттатон мягко посмеивался в кошачье ухо, а в какой-то момент отстранился слегка и спросил. - Напомни, а почему ты не выспался? Опять эти свои «Странные дела» смотрел? - Не только. Я ещё проект делал, – чуть виновато ответил Пэнтс, прижимая уши. - У меня есть второй сезон на диске. Поехали ко мне, досмотрим там, раз тебе так не терпится, дорогуша. Может, хоть у меня наконец выспишься? - Ничего не исключено, Меттатон, - мягко произнёс кот, погладив того лапой по пластинчатой щеке, - Ничего не исключено. Уже спустя пять минут автомобиль сорвался с места и помчался в пригород. Завтра их обоих ждала мучительная генеральная репетиция, но, быть может, теперь она пройдёт гораздо легче? Пэнтс не знал. Он знал только то, что он движется к своей давным-давно забытой мечте. Мечте с густым благородным запахом красных роз. Запахом, что окрасил остаток дня в тёплые, далеко не ледяные цвета. Ведь в жизни они далеко не те, какие роли изображают. И вовсе Меттатон не Снежная Королева. А Бургерпэнтс – никакой не Кай. А всего лишь кот с мало-помалу сбывающейся мечтой.