Я научу тебя летать...

Месяц сменяется месяцем, проходят сезоны, и вот Рэйчел в этом "специальном заведении" уже полгода. Ровно полгода она считает дни до своей смерти, которая, кажется, очень любезна с ней. Девушка за всё время пребывания в своём специальном аду сильно похудела, а её кожа по цвету стала такой же белой, как и простыни на койке в её комнате. Впрочем, как и всё здесь. Рэйчел приоткрыла глаза, смотря по сторонам, рассвет. Её окна выходили как раз на рассветное небо, поэтому она никогда не вставала позже солнца. Зрачки сузились, как только взгляд зацепился за лучик солнца, пробившийся сквозь занавески комнаты. За окном гудел ветер, а свежевыпавший снег блестел на карнизах соседнего двухэтажного корпуса, который казался таким маленьким по сравнению с их зданием. Вид омрачали только темные, серые облака, грязными кляксами разбросанные по всему небу, такие же, как синяки на её теле. В её небольшую палату завалился, абсолютно игнорируя все нормы этики, санитар с подносом, на котором вяло покачивалась в тарелке жижа, отдаленно напоминающая кашу, и жестяная кружка чая, скорее всего уже давно остывшего. Как и все в этом учреждении. Всё пронизано холодом. И не только из-за наступившей зимы. Холод исходил и от персонала, и от пациентов, и от самих стен. Мужчина, хмуро держал лицо, даже не пытаясь скрыть презрение. Рэй мысленно усмехнулась. Внешне она больше была похожа на овощ. Никаких эмоций, никаких лишний телодвижений. Все действия происходили мысленно. Она создала в своей голове целый мир. Вне этого здания, этого города, страны, материка... Он был на одном из островов Рук. Там, рядом с безумным пиратом и его наемниками; психом, ещё более реальным, чем Ваас, - Броди; дикими животными, жаждущими крови и смерти почти так же, как этого жаждет Монтенегро, да и она сама.. Там, где свобода. Где крылья могут развернуться во всю мощь. Вместе с приходящим каждую ночь пиратом Рэй проживала там свою реальную жизнь. Санитар молча дожидался, пока девушка разберется со своим завтраком, иногда нервно стреляя глазами на часы, громко отсчитывающие секунды. Как только Рэй отложила ложку, он выдохнул, подхватывая коляску за ручки и выкатывая из палаты в коридор. О, коридоры это особая часть лечебницы. Рэй казалось, что их сделали лишь для того, чтобы они, как дементоры, высасывали всё то светлое, что ещё жило в попавших сюда. Но ей они даже нравились. В отличие от грязно-белых палат с потеками на стенах и отваливающейся штукатуркой, коридоры были выложены тёмной, кое-где надтреснутой, плиткой, на полах - чёрные длинные паласы, кое-где потертые, но не утратившие от этого своеобразной красоты. Вдоль стен тянулись множество дверей, за которыми прятались от внешнего мира те, кому больше некуда было пойти. У них были такие же, свои собственные тайные миры, в которых они проживали жизни, полностью поломанные здесь. Санитар подкатил её к самой дальней двери. Комната приёма. Непонятно зачем, но ей назначили нового психиатра. Вот уже полгода эта женщина пытается промыть ей мозги. Пытается бороться с тем, что засело там, глубоко внутри головы Рэй. Бороться с воспоминаниями. Но ведь она даже и подумать не может, что это невозможно. Память о Руке, Монтенегро, да и об Йене (хотя о нем девушка почти не вспоминает - ему нет места на её острове) давно рубцами зацепилась на подкорке её мозга, как те шрамы от паяльника и игры Вааса на её ногах. Дверь открылась и мужчина буквально впихнул девушку внутрь, тут же захлопывая дверь и исчезая в подсобке. Рэй откинула голову на спинку коляски, готовясь слушать очередную проповедь. Большое тёмное кресло было повернуто к ней спинкой, из-за чего девушка не смогла увидеть своего "лечащего врача", но запах, стоящий в кабинете, заставил её напрячься. Кровь. Скрипнув, кресло медленно повернулось. - Ну, здравствуй, hermana. Ты уже научилась летать?