Другая история....

Звонкий смех маленьких детей в главных покоях гарема провинции Коньи, не стихал который год. Годы шли оставляя отпечаток росопью мелких, почти невидимых морщин, на лице Османской Госпожи. Богатое парчовое платье насыщено синего цвета, драгоценная корона в тон, тёмные локоны собраны высокую причёску, все в ней выдавало благородное происхождение. Широкая улыбка нисходящая с лица, говорила о безмятежном счастье. Двери раскрылись и во внутрь широким шагом вошёл молодой, красивый мужчина, но тут же был остановлен многоголосым, детским криком: — Папа! — Папа! -Папа! Пришёл! Эта картина, заставила женщину восседавшую на тахте, ещё более умиротворённо заулыбаться. Высвободившись из детских объятий, мужчина направился к Госпоже: — Валиде, как вы? — он поцеловал её руку и прильнул головой в знак благословления. — Баязед, лев мой! Разве я могу себя чувствовать плохо, в окружении моих маленьких Шехзаде и Султанш?! — Мерьем Султан указала на место подле себя. — Валиде, а где наша Хасын Султан? — Шехзаде, присел рядом с тётей, наблюдая за своими детьми. — О, Баязед, один Аллах ведает, что у моей дочери в голове. Сегодня по утру направилась в Манису, Шехзаде Селима навестить и детей! — помрачнев ответила Мерьем Султан. — Тётя, вам бы стоит задуматься, вновь о ее замужестве, возможно супруг и дети развеят ее скуку! — нахмурив брови сказал Шехзаде. Появление Фидан Хатун заставила прервать беседу представителей Османской Династии. — Шехзаде, Госпожа! — Хатун присела в поклоне, протягивая письмо, своей Госпоже. — От кого, Фидан? — Мерьем начала раскрывать пергамент. — Из столицы, Госпожа! — Мерьем заинтересовано забегала глазами по строчкам. С каждой строкой ее лицо становилось мрачнее. — Что такое, Госпожа? — не стерпев задал вопрос Шехзаде. — В столицу прибыла Фатьма Султан, даже и ещё и дочь нашей покойной Хатидже Султан привезла! — Не огорчайтесь так, Госпожа! Дай, Аллах она скоро вернётся домой! Надеюсь она сильно не огорчит и матушку, как известно и она с моими тетками не ладит! — Баязед улыбнулся, накрывая своей ладонью, ладонь Мерьем Султан. — Шехзаде мой, Фатьма не так проста, снова прольётся кровь! *** Тем временем в столице Хасеки Султан нервно мерила Шагами свои покои, только она избавилась от змей, которые отравляли ей жизнь, как тут же появилась ещё одна! — Успокойтесь, Госпожа моя, может Фатьма Султан прибыла с добрыми намерениями. Ведь ее всегда называли Госпожой радости и веселья! — Сюмбюль Ага предпринял попытку успокоить свою Госпожу. — Сюмбюль, я не желаю войны! И первой я никогда не нападала, я лишь защищаюсь! Но я видела ее глаза, Сюмбюль, они пылают ненавистью! — Хюррем Султан слегка пошатнувшись присела на тахту под испуганным взглядом своего верного слуги. — Госпожа моя, не терзайте себя, не забывайте о своём здоровье! — в голосе Кизляр Аги звучал неподдельный страх за свою Госпожу. — Вот об этом я и говорю, Сюмбюль, если прознаёт о моем состоянии к покоям Повелителя выстроиться очередь из молоденьких наложниц! — голос Хасеки Султан немного сорвался на последней фразе. Фатьма Султан в сопровождении Гюльфем Хатун, прогуливалась по забытым по прошествии многих лет в памяти лабиринтам дворца, ведя беседу женщины двигались в лазарет. — Хюррем Султан, крепко здесь пустила корни, Госпожа. Хатидже Султан жизнь отдала, она все равно выстояла. Шах Султан почти сразу после гибели Хатидже Султан столицу покинула, да так больше и не вернулась! И Мерьем Султан, как перебралась в Конью к Шехзаде Баязеду, так тоже в столицу перестала приезжать, была лишь на похоронах Шехзаде Мехмеда. — Гюльфем, я не похожа, но моих сестёр, да и Хюррем больше не юная гурия, вон и ее болезнь какая-то свалила! — ободряюще ответила старшая сестра Султана, проходя во внутрь владений лекарши Хасеки Султан. Лекарша присела в поклоне. — Скажика мне, Хатун, что за болезнь свалила нашу Хасеки Султан? — спросила Фатьма, наблюдая, как глаза лекарши забегали под ее натиском. — Что вы, Госпожа! Вовсе это не болезнь, Хюррем Султан съела что-то не то, вот боли в желудке и начались! — запинаясь ответила лекарша. А Фатьма Султан уже переключила своё внимание, на маленький котелок в котором варилось снадобью со знакомым запахом. — Для кого это, Хатун? — Как раз, для Хюррем Султан, Госпожа. — Хюррем была беременна? — не унималась Османская Госпожа. — Нет, Госпожа! — Хатун, эти травы мне знакомы. Их дают женщинам или при потере ребёнка или при женском недуге! Если Хюррем не была беременна, так значит ее болезнь мне понятна! — Фатьма удивленно растянула губы в улыбке, поражаясь своей догадке. Лекарша побледнела и затораторила: — Фатьма Султан меня жизни лишат, если кто узнает! Ради Аллаха, не говорите не кому! — взмолилась женщина. — Успокойся, Хатун и делай свою работу! — Госпожа приструнила рабыню, а сама вместе с Гюльфем покинула лазарет. — Вот и пришёл конец ее власти, Гюльфем! — Иншала, Госпожа это будет так! — с надеждой проговорила бывшая наложница Султана.