Бессмертие вам к лицу

Я не могу без него, но молчу, Я проклинаю его, но хочу, Я ненавижу его, но люблю… Неделю спустя… - Война не закончена. Голос Интегры, ледяной и жесткий, словно разрубил тишину комнаты. Виктория вздрогнула, Уолтер нахмурился, по лицу Алукарда невозможно было что-либо прочитать, а алый взгляд привычно прятался за стеклами очков. - Что вы имеете в виду, сэр? – наконец, тихо уточнил Уолтер. - То, что сказала. Интегра откинулась на спинку кресла и застыла, разглядывая нечто, ведомое лишь ей. С того дня, когда они вернулись в охотничий домик после сражения с вампирами в Уэльсе, прошла неделя. Все это время сэр Ван Хеллсинг ни с кем не общалась и почти не выходила из своей комнаты. Впрочем, никто из соратников не стал задавать не нужные вопросы. Уолтер уже давно привык к далекому от стандартного поведению хозяйки, Виктория не осмеливалась проявлять любопытство, а о чем думал Алукард было известно лишь ему. Время шло своим чередом, дни сменяли ночи, которые плавно и незаметно перетекали в новые дни, пока, наконец, Интегра не призвала их. Они собрались в столовой. Сэр Ван Хеллсинг восседала в кресле во главе стола. На ней был привычный темный костюм, белоснежная рубашка и синий галстук, повязанный замысловатым узлом. И только булавка в виде серебряного креста, всегда скреплявшая узел галстука, исчезла, да льдистое сияние глаз сменилось кровавой зарей. - Наш враг все еще жив, - продолжила Интегра, тонкие пальцы нервно забарабанили по поверхности стола, но женщина тут же спохватилась и сжала ладонь в кулак. – И скрывается он в МИ-5. - В МИ-5? – Уолтер не смог скрыть удивления. – Почему вы так решили? - Информация, - коротко бросила Интегра. – Сведения, которыми располагает наш враг, мог получить лишь тот, кто состоит в МИ-5 и имеет доступ к самой секретной информации. Я тщательно проанализировала последние события, сопоставила факты, и вывод стал очевиден. Если бы у меня было чуть больше времени и чуть больше данных, то я смогла бы вычислить его намного раньше, но, увы. Впрочем, сожаления – самая бесполезная вещь в мире, не так ли? Поэтому мы не станем тратить на них время, а нанесем нашему врагу смертельный удар. Вот, - Интегра достала из внутреннего кармана сюртука небольшой лист бумаги и положила его на стол, - Это список предателей, а также места, где вы сможете их найти. Я хочу, чтобы все они были уничтожены, а тем, кто стоит во главе, я займусь лично, - алые глаза блеснули жестокостью и жаждой. – Начало операции - завтра ночью. Поднявшись, она неспешно вышла из комнаты, спиной чувствуя насмешливый кровавый взгляд. Спустя сутки. Лондон. Ночь. - Добрый вечер, мистер Сэлтон. Мужчина, сидящий за столом, вздрогнул и поднял голову. Интегра ощутила удовлетворение, заметив искры ужаса, вспыхнувшие на мгновение в его глазах. Впрочем, они тут же погасли, а лицо ее собеседника стало походить на прежнюю бледную невыразительную маску. - Леди Ван Хеллсинг? – голос мистера Сэлтона был таким же невыразительным, как и его лицо, но чуткий слух истинного вампира уловил в нем потаенные нотки удивления и паники. Кончики тонких губ женщины чуть дрогнули в улыбке. - Не ожидали? - Как… - …я здесь оказалась? Ох, уж эти древние замки! В них столько тайных ходов, что без труда можно попасть в самый защищенный уголок. Особенно, если ты - истинный вампир. - Что… - …я хочу? Вас, - Интегра снова улыбнулась и рассеянно поправила платиновую прядь у виска. – Точнее, вашу жизнь, мистер Сэлтон, – женщина задумчиво посмотрела на мужчину, напряженно застывшего в кресле, и кивнула, словно отвечая самой себе. – Да, именно вашу жизнь. Ни больше, ни меньше. - И что вам это даст? - А что дала бы вам моя смерть? - Я… Я не хотел вашей смерти. - Хотел. Но твои подельники захотели иного. Они захотели сделать меня вампиром, и им это удалось. Правда, они не смогли заставить меня служить им. Так почему вы хотели избавиться от меня, мистер Сэлтон? Чем вам настолько помешал «Хеллсинг»? Чего вы хотите? - Власть. И она уже давно принадлежала бы мне, не будь вас. Вы всегда стояли у меня на пути. Ваше влияние на ее Величество слишком значимо. Она всегда прислушивалась к вашему мнению. Так что пока вы стояли у трона, я не мог достигнуть своей цели. Пришлось вас устранить. Он тянул время. Потайной ящик стола, где хранился пистолет, был почти выдвинут. Еще немного – и он сможет продержаться до тех пор, пока не подоспеет помощь. Его верные люди уже спешат, и все, что ему нужно, это несколько минут, а потом он будет в безопасности. Ящик открылся полностью, блики света заиграли на вороненой стали, внушая уверенность в победе. Как же долго он ждал этого момента. Как страстно желал. Как медленно и мучительно шел к нему, просчитывая каждый шаг и каждое слово. И вот, наконец, победа! Один-единственный шаг, одно мгновение, одно последнее движение – и больше никто не встанет на его пути к власти. Потому что ее не станет. Она, белокурая ледяная красавица-стерва Интегра Ван Хеллсинг, будет мертва. «Все решится сейчас. Раз и навсегда. Наконец-то!» Сэлтон осторожно потянулся к оружию. Интегра улыбнулась. Звук трения дерева о дерево и мелкое дребезжание металла были подобно грому для обостренного слуха. Алое пламя ловило малейший бег эмоций на лице врага. Его страх прошел быстро. Слишком быстро. Какое-то мгновение он был настороже, а затем в бесцветных глазках засверкали искры скрытого торжества. «Ну, вот и все. Наконец-то!» Он был быстр. Для человека. Но одно неуловимое движение – раздался глухой треск ломающихся костей, и пистолет отлетел в угол, завертелся волчком и застыл. - Похоже, вы так и не поняли, с чем имеете дело, - холодно заметила Интегра. Сэлтон прижал к груди сломанную руку и бросил на нее затравленный взгляд. - Тебе все равно конец, Ван Хеллсинг! – зло огрызнулся он. – Организация больше не существует. Ты – вампир. В какую дыру ты не спряталась бы, тебя найдут и ликвидируют. Я лично позабочусь об этом! - В самом деле? – тонкие брови слегка приподнялись. – Это тебе конец, Сэлтон. Если ты еще не понял, то я выражусь более определенно. Я здесь не для того, чтобы пожелать тебе спокойной ночи, ублюдок. Ты умрешь. Сегодня. Сейчас. И все твои приспешники последуют за тобой. Вероятно, большая часть из них уже мертвы и с нетерпением дожидаются тебя в аду, где тебе вечность гореть, подлая крыса! - Но ты последуешь за мной, ведьма! Интегра покачала головой. - У меня иные планы. Я убью тебя, после чего уничтожу все документы о «Хеллсинге» и исчезну со сцены. У меня есть надежное убежище как раз для такого случая, о котором никому ничего неизвестно. Пройдет время, и обо мне забудут, но я буду помнить. Организации больше нет, но я все еще Ван Хеллсинг. Я уничтожу любую тварь, что ступит на эту землю и будет угрожать ее Величеству и Британской империи, - женщина задумчиво посмотрела в окно. – Впрочем, хватит разговоров. Ночь катится к рассвету, и я голодна. Прощай, Сэлтон. Ты был одним из тех, кто сделал меня такой, и будет справедливо, если твоя кровь утолит мою жажду. По ее губам скользнула нежная улыбка, обнажая заострившиеся клыки. Несколько дней спустя… Пустота. Интегра Ван Хеллсинг смотрела в зеркало, серебряная поверхность которого отражала так и не разобранную кровать, аккуратно заправленную покрывалом… Прикроватную тумбу с ночником в простом абажуре и очками… Шкаф в углу… Кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками, обтянутое темным бархатом… Все, кроме сидящей в кресле женщины, чьи алые глаза всматривались в гладкое холодное стекло. «Пустота, - мысленно повторила Интегра, словно пробуя слово на вкус. – Я – пустота. Я есть и меня нет. Не живая, но и не мертвая. Кто я? Кто вы теперь, сэр Ван Хеллсинг? Защитник ее Величества? Борец с вечным злом? Или зло? Истинный вампир, убивающий себе подобных…» Эти вопросы не оставляли ее в покое ни на мгновение. Куда бы она ни шла и что бы ни делала, они кружили вокруг, уводя мысли за собой. И чтобы освободиться от них, ей нужно было дать ответ. Она должна была ответить… Но не могла. Ресницы дрогнули и опустились, скрывая алое марево. Тишина давила на плечи. Интегра ненавидела тишину. Она окутывала ее, словно глухой кокон, отрезая от жизни и оставляя наедине с собой. В безмолвии громче и неотступней звучали те мысли, от которых она бежала, и те вопросы, ответы на которые не хотела давать. А еще она напоминала о смерти. Но самое главное: именно в тишине, наедине с собой, она всякий раз ощущала свое одиночество. Вот и сейчас, оно незримо встало за плечом, словно тень. Его дыхание обдавало холодом. Интегре вдруг захотелось съежится и обхватить себя руками, но она не позволила себе этого. Подобная слабость была не приемлема для того, кто носит славное имя Ван Хеллсингов, а она тем более не заслужила такой привилегии как слабость. Женщина нахмурилась, отчего меж бровей пролегла морщинка. Она проиграла главное сражение своей жизни, которое не имела права проиграть. «Да, враг повержен, но какой ценой? «Хеллсинга» больше нет. Мои люди мертвы, а я – та, которая должна быть оплотом веры и защиты - стала вампиром! Прости, отец. Раньше я позволяла мысленно обращаться к тебе, словно ты жив, и это давало мне силы, помогало принять верное решение, но, увы… Я не могу больше взывать к тебе. Я опозорила тебя и весь наш род. Я не справилась с делом, что ты доверил мне. Я не исполнила свой долг. Это только моя вина и готова отвечать за то, что сделала и кем стала. И когда придет мой черед – я отвечу. А пока… прости». Ответом ей была все та же тишина. Безмолвие стелилось по полу, невидимкой ползло по стенам, пылью витало в воздухе… «Что ж… Я та, кто я есть, и должна научиться жить этой новой… жизнью. Или нежизнью. И кое-кто мне в этом поможет! В жизни я была одинока, осталось узнать буду ли я также одинока за ее порогом. Алукард». Тишина. «Алукард!» Молчание осело горечью на губах. Интегра усмехнулась. «Более не хозяйка, да?» Поднявшись, женщина отвернулась от зеркала и направилась к шкафу. Распахнув дверцы, она задумчиво осмотрела свой скудный гардероб. Пара костюмов, несколько белоснежных рубашек, галстуки… Тонкие пальцы быстро перебирали вешалки, отбрасывая их одну за другой, пока не нашли то, что искали. После смерти отца она никогда не надевала черный цвет. Серый, коричневый, темно-синий… Какой угодно, но не черный. Черный и алый были символами тьмы и зла, которым она противостояла. Надеть их - все равно, что поднять стяг врага. Но теперь… Это больше не имело значения. Интегра скользнула взглядом по одеянию, что держала в руках. Халат из черного шелка. Простой и безыскусный. Она купила его в Лондоне, прежде чем покинуть город. Интегра провела кончиками пальцев по ткани. Мягкая и теплая, она льнула к коже, словно лаская ее. Женщина положила халат на кровать и развязала галстук. Спустя пять минут, она аккуратно повесила на вешалку костюм и рубашку, тщательно расправив складки, и водрузила ее в шкаф. Остальное отправилось в корзину для грязного белья. Завязав тонкий поясок, Интегра еще раз оглядела свое безликое убежище. Взгляд снова натолкнулся на сияющую зеркальную поверхность, отражающую все, кроме нее. «Да будет так!» Отвернувшись, она подошла к двери и распахнула ее. У самого порога стоял поднос с одиноким стаканом. «Добрый старина Уолтер», - кончики губ дрогнули в призрачной улыбке. С того дня, как ее глаза сменили льдисто-синее сияние на алое, где бы они ни были, ежедневно по утрам Интегра обнаруживала у порога поднос со стаканом, наполненным кровью, но ни разу не прикоснулась к нему, как будто это могло что-то изменить. «Слишком поздно. Любые жертвы уже бессмысленны. Ты та, кто ты есть. Признай это!» Усмехнувшись, она наклонилась и подняла стакан. Знакомый пряный аромат защекотал обоняние… Мгновение она смотрела на него, а затем закрыла глаза и, не отрываясь, выпила до дна. Слизнув с губ последние капли, она открыла глаза и, опустив стакан на поднос, продолжила путь. Подойдя к нужной двери, Интегра остановилась и прислушалась. Тишина. Впрочем, толщина стен и самой двери заглушили бы любой звук. Где-то глубоко внутри шевельнулось сомнение, но она мгновенно отбросила его и, открыв дверь, решительно шагнула вперед. В комнате царил непроглядный мрак, однако для глаз вампира тьмы не существовало, и Интегра видела также отчетливо, как если бы здесь светило солнце. Мрак изгнал краски, расцветив все вокруг различными оттенками черного. Комната была небольшой и почти без мебели: шкаф в углу, широкая кровать у противоположной стены да стул в самом центре, на котором лежали знакомая широкополая шляпа и очки, а со спинки свешивался небрежно брошенный плащ. Возле кровати обнаружились сапоги, а на кровати - собственно хозяин комнаты. Алукард лежал, расслабленно вытянувшись поверх покрывала, и смотрел на нее. К собственному удивлению Интегра не увидела на его лице привычной усмешки, от чего оно стало строже и старше. - Почему ты не пришел? Она могла бы обратиться к нему мысленно, но предпочла сделать это вслух. - Потому что это должна была сделать ты, - ответил вампир. - Почему? - Потому что это должен быть твой выбор. Только твой. Интегра прислонился спиной к двери, задумчиво глядя на высокую темную фигуру. - А твой? - Мой сделан давно. Когда я стал тем, кто я есть, у меня осталась единственная жажда. А потом я увидел тебя, и их стало две – жажда крови и жажда тебя. Сейчас я не знаю, которая из них сильнее. Но, будучи человеком, ты бы никогда не позволила мне прикоснуться к себе. Она усмехнулась и чуть склонила голову. Длинная белая прядь упала на лицо, но Интегра не стала ее убирать. - Но ты касался, - прошептала она. - Верно. - Почему? - Потому что не мог иначе. Иногда ты была нужна мне больше, чем кровь. - И ты ждал? Все это время? - Да. - Ты мог пойти к другим. - Мог, но зачем? - Я не была твоей. - А мне были не нужны другие. Только ты. И, как видишь, мое терпение вознаграждено. - А если бы я не пришла? Его движение было стремительным даже для ее совершенного зрения. Еще мгновение назад он лежал на постели, расслабленный, словно сытый зверь – и вот он уже стоит перед ней. Бледные ладони уперлись в дверь за ее спиной. Интегра подняла голову, и ее взгляд утонул в алом огне. Да, его глаза всегда говорили ей больше, чем слова. - Ты пришла бы, - шепнул он, ласково и насмешливо. - Сегодня или спустя вечность, но ты бы пришла. - Неужели ты стал бы ждать вечность? - Если бессмертие чему-то и учит, то это терпению, миледи. - Сэр, - машинально поправила Интегра. - Там, снаружи ты можешь быть кем угодно, но здесь, со мной ты будешь моей леди. - Но… - Я так хочу. Интегра задумалась на мгновение, а затем пожала плечами. - Хорошо. Почему ты не ответил, когда я звала? - Ты не звала. Ты приказывала. Если бы ты позвала, я бы пришел. - Вот как? – женщина усмехнулась. – Раньше ты не был столь щепетилен. - Ты была хранителем печати. Ты имела право приказывать, а я был обязан повиноваться – таково условие печати. - А теперь? - Теперь печати больше нет. Есть только ты и я. Истинные вампиры. - И все же ты мог бы ответить. - Мог. - Почему же не ответил? - Потому что нужны были слова. - Слова? И чем же они отличаются от мыслей? - Мысли… - вампир усмехнулся. – Мысль неуловима. Вот она есть, а вот ее нет, а на ее месте -другая. - Может, мне дать тебе письменное обязательство и подписаться кровью? Так еще надежнее. - Заманчиво, но не стоит. Кому-то достаточно слова, миледи, а для кого-то и клятва, скрепленная кровью – пустой звук. Мне было бы достаточно отблеска твоей мысли. Слова нужны тебе. - Уже нет. - В самом деле? - Все слова уже сказаны, Алукард. А потому я просто пришла. - Сюда? - К тебе. В алых глазах бушевало пламя, но Интегра лишь улыбнулась. - Почему ты молчишь? - Потому что это твой путь, моя леди, и сделать последний шаг должна ты. Ее улыбка стала насмешливой и колючей. - А если я его не сделаю? - Сделаешь. - Уверен? - О, да. - И почему же? - Потому что ты не умеешь отступать, а значит, иного пути у тебя нет. Иначе ты бы не пришла. - Ты слишком самоуверен, вампир! - Нет, я просто слишком много познал в жизни и за ее порогом. Подняв руку, он коснулся ее лица, скользя по гладкой коже кончиками пальцев. Интегра закрыла глаза, принимая ласку, отдаваясь ей… Кончики его пальцев рисовали замысловатый узор. Запрокинув голову, Интегра растворялась в бархатной ласке, вспоминая… его. Их. И того, о чем они молчали. Любовь-ненависть. Любовь-табу. Самый главный запрет. Самая большая тайна. Самое больное желание. Именно оно заставляло ее быть такой злой и колкой с ним, заставляло тянуться и держать на расстоянии. Ее предки веками боролись с теми, кого он олицетворял. Без жалости и снисхождения истребляли кровососов, где бы и кем бы они ни были. А она любила. Любила исчадие ада, сосредоточие вселенского зла, древнейшего из истинных. Она пробудила его. Он спас ей жизнь и стал ее рабом, добровольно приняв печать ограничения. Тогда, в двенадцать лет, она не задавалась вопросами, оставив все так, как есть. Сначала он был соратником, чье незримое присутствие всегда было рядом. Ее опорой. Ее защитой. И ее карающим мечом. А потом, в какой-то неуловимый момент он занял ее сердце, исключив саму возможность связи с другим. И с того момента в ее жизни был он, и только он. Она желала его. Она любила его. И ненавидела за это и его, и себя. Потому что она – Интегра Ван Хеллсинг, а он – истинный вампир, и страсть к врагу – горечь и сладость ее жизни, ее отрава. Однако кровавый поцелуй в Уэльсе изменил все. В одно мгновение они очутились по одну сторону зеркала, и теперь между ними не было ничего, кроме нее самой. Ее упрямства. Ее гнева. Ее слова. «Быть может, пришла пора сказать иное слово?» - Не вздумай когда-нибудь оставить меня, - прошептала она. Тихий смешок прошуршал во тьме. - Истинного не так просто убить. Кровь, тьма, время, твой зов – и я вернусь к тебе. И так будет всегда. - Это хорошо. Не открывая глаз, она потянулась и прижалась губами к его губам. «Слово сказано, истинный». «И услышано, моя леди». «Я – Интегра Вингейтс Ван Хеллсинг. Последняя из рода Ван Хеллсингов, непримиримых борцов с врагами рода человеческого. Истинный вампир. Нежить. Мой долг – защита ее Величества и ее владений от скверны. И пока я жива ни «Искариот», ни «Миллениум», ни кто бы то ни было еще не ступят на священную землю королевства. «Хеллсинга» больше нет… Нет, не так. Теперь «Хеллсинг» это я. И я продолжу борьбу с нечистью во имя и во славу моего рода и навсегда останусь прежде всего Ван Хеллсинг. Что бы ни текло в моих венах, я буду блюсти святой обет, данный моими предками. И в моей борьбе и моей нежизни я не буду одинока. Никогда». «Она разделит со мной эту скучную вечность. Я искал возможность этого с того момента, как увидел ее впервые. И вот цель достигнута. Она - Ван Хеллсинг и не может смириться и принять свою новую суть, но время меняет все. Время – самый лучший лекарь. Единственный, кто примиряет непримиримое. А пока… Пока пусть развлекается войной с «Миллениумом» и «Искариотом». Эти идиоты все еще пытаются создать в своих лабораториях истинного вампира. Им тоже нужна вечность, но таким, как они, ее не достичь. Я с огромным удовольствием продемонстрирую им тщетность их жалких усилий. И с не меньшим удовольствием буду наблюдать, как она меняется. И однажды она поймет, что война закончена. Она закончилась в тот самый момент, когда ты приняла от меня кровавый дар, моя светлая девочка. В тот миг «Искариот» и «Миллениум» стали прахом у твоих ног. Мир принадлежит нам, но чтобы осознать свое могущество, тебе нужно время. Что ж… Я подожду. Время не властно над теми, кому принадлежит вечность. Я буду постигать бесконечность и многогранность твоей любви, познавая страсть твоего тела и нежность твоей души, и любить тебя. Всегда. До последнего дня вселенной. Бессмертие вам к лицу, моя леди». Конец. 11 февраля 2013 года