В погоне за Сердцем Феи

Пустота вокруг, холод от камня и темноты. Кандалы, докрасна натершие запястья, одиночество и неизбежная кончина. Ну, во всяком случае, так считала одна заключенная все это время, сидя в одиночной камере. Ее жизнь давно висит на волоске, легкая усмешка безумия и отчаяния озарила уголки губ. «И чего я не подохла до сих пор от таких ран? Чертово колено все еще ноет». Послышался скрип двери камеры, и в камеру проник слабый свет от факелов в коридоре. В проходе стоял ее ночной кошмар — мужчина, что пытает ее уже на протяжении нескольких месяцев. На его лице появилась ухмылка, глаза заблестели в предвкушении сладостных криков заключенной. Колено снова заныло от одного присутствия этого человека, но девушка и не думала показывать свои слабости, хоть и ее вера, и надежда на спасение почти угасли. Подняв уставшие глаза, блондинка удивленно глянула на мужчину — тот стоял так же неподвижно, опираясь плечом на косяк двери и скрестив руки на груди. — Что на этот раз? Снова пытка или что-нибудь другое? — без особого энтузиазма произнесла девушка, повернув голову в сторону от отвращения — даже смотреть на него не хотелось, и еще этот взгляд. Говорить было безумно трудно: от частых криков горло жутко болело. И это при том, что только часть боли вырывалась наружу при помощи криков — все остальное девушка держала при себе, чтобы лишний раз не порадовать своего мучителя. Казалось, парень совсем не слышал ее. Он просто стоял, пронзая девушку холодным, голодным и пустым взглядом серо-зеленых глаз. Глаз, которые много повидали, и вид обреченной и избитой девушки не способны были разбить замок на его ледяном сердце. — Ради чего ты держишься? Я потратил на тебя столько сил и времени, ты и слова мне не сказала. В чем же причина? — шаркая черными кожаными сапогами по каменному полу, спросил парень. Голос немного охрипший, мужественный. Такой голос было бы приятно слушать, если бы не этот взгляд, прошлое парня и эти мучительные несколько месяцев. Ему нет места в раю, после всего того, что он сделал. Казалось, его сердце совсем не бьется, что он ни о чем не мечтает, просто кусок камня, которому не впервой пытать и… убивать. Порой и невинных. Стальной отблеск в глазах, немного смуглая кожа, прикрытые патлы розового цвета. Полная противоположность самому себе. Одиночка и убийца. Нацу Драгнил. — Я, в отличии от такой бездушной скотины, как ты, не собираюсь предавать своих… — Драгнил, не выдержав, ухватил девицу за ворот окровавленной рубашки и подтянул вверх. Их глаза стали на одном уровне. В ее карих промелькнула искра страха — страха перед новой порцией боли. Но парень даже и не собирался бить девушку, уже давно поняв, что физическая боль ей не страшна, пока она надеется сбежать отсюда. Но то, что он был рассержен ее дерзостью, было очевидно. — Думаешь, ты такая дерзкая, независимая и смелая, раз говоришь мне такое? — притянув блондинку к себе, Драгнил прошептал ей на ухо холодящим голосом. — Тебя никто не спасет, тебя никто не ищет, ты сдохнешь здесь, если не расскажешь то, что меня интересует, — резко отпустив ворот рубашки, парень развернулся и, выйдя из камеры, со злостью захлопнул дверь. Девушка рухнула на пол и уткнулась носом в коленки. «Хм, пожалел?» Столько времени прошло с того дня… … « — Лю-чан, нужно доставить это письмо в наш главный штаб. Там тебя уже ждут, — молвила невысокая девчонка — главный помощник капитана первой дивизии королевской армии Люси Хартфилии, пока та уже садилась в седло белогривого коня. Люси, посмотрев на печальную малышку, приняла письмо из ее рук. — Ты чего-то грустная, Леви. Не уж то со мной хотела? — улыбнулась блондинка, накинув капюшон на голову. Синевласая МакГарден не ответила, опустив глаза. Ее подруга, потрепав волосы Леви, усмехнулась. — Не волнуйся, я быстро! Но! — натянув поводья, крикнула капитан и умчалась в чащу леса, за которой, далеко на Севере (около недели пути), располагался главный штаб королевской армии. Малышка, пустив скупую слезу, отдала честь и, развернувшись, прошептала: — Простите, капитан…» …

***

— Чертова блондинка… — пробурчал Драгнил под нос, идя по коридору в сторону общего зала, где собралась куча народа. Повсюду привычный балаган, рассказы о новых похождениях и захватывающие битвы на мечах и кинжалах, драки, то в шутку, а то и по-настоящему. Одним словом — пристанище разбойников, воров и убийц, таких же, как и сам Драгнил. Застыв на секунду в дверях, Нацу успел остановить рукой несколько стульев, чтобы те не попали по нему. Заметив Драгнила, все сразу притихли: его грозный взгляд не давал покоя не только блондинке, но и всем членам пристанища. К парню сразу подошла малышка со стопкой книг в руках и украдкой, стараясь не злить Нацу, спросила: — Как там Лю… то есть заключенная? — Великолепно, — коротко и злобно отозвался Нацу и направился к барной стойке, возле которой всегда орудовала главная пьяница этого места — Кана Альберона. Знаток хороших вин и хмельного пива всегда с радостью наливала пенящуюся жидкость в стаканы за пару драгоценных, которые добывались привычным способом — убийством и грабежом. Увидя разгневанного парня, Кана достала прозрачный граненый стакан и заполнила его доверху пивом из огромного бочонка. Драгнил, бесцеремонно хлопнув по столу парой драгоценных монет, выхватил стакан и опустошил его одним глотком. Приятная горьковатость прошлась по языку и горлу, и Нацу поставил стакан на стойку. Пьянящий вкус хмеля застыл во рту, парень достал из кармана тканевую черную маску и нацепил ее на лицо: считал, что каждый разбойник должен быть скрытным и нелюдимым, чтобы стать бесчеловечным и твердым. Также считал, что такого эффекта он и добился, всматриваясь в лица незнакомых пьяньчуг и воров. Драгнил тяжко вздохнул, оперевшись локтями на стойку со спины. — Что, Нацу, снова не вышло? Что-то больно быстро ты вернулся от феечки, — ударив по стойке кулаком в порыве гнева, Драгнил возмущенно произнес, крепко сжимая кулак: — Я просто уже не знаю, что делать, черт возьми! Все перепробовал — никак не расколется! Пытки уже не работают, а убедить ее даже и пытаться не стоит… — скрестив руки на груди, Нацу притих, пытаясь придумать что-нибудь. Но, почувствовав кучку взглядов с соседнего столика, Драгнил поднял изумрудные, туманные глаза. Четверка новеньких сразу опустила взгляд, пытаясь притвориться, что занимаются своими делами. — Сколько ты над ней уже работаешь; Месяц? Два? Ты не думал… ну… попросить Грея там… — Черта с два я буду просить этого придурка в трусах! — Че сказал?! — напротив, положив руку на рукоятку меча, грозно переспросил парень с черными, как смоль, волосами в таком же беспорядке, как и у Драгнила. Пронзая его ненавистным взглядом темно-синих глаз, Грей подошел ближе, громко постукивая сапогами — в полной тишине, которая воцарилась в главном зале, каждый шорох эхом отдавался в сознании Нацу. — Че слышал, кусочек льда. Не лезь — снова ведь плакать будешь… — барабаня пальцами по деревянной поверхности стойки, произнес Драгнил с легкой усмешкой в голосе. В пустых глазах сверкнул азарт. — Оу, ну извини. Тогда не ной, если никак не уломаешь ту блондинку, наш «Мастер пыток», — Нацу гневно сверкнул глазами — Фуллбастер ударил в самое больное. Главной неудачей в жизни разбойника Нацу Драгнила было то, что за несколько месяцев он так и не смог расколоть пойманную в здешних лесах девушку, хотя многие сдавались и после первого дня. Обнажив меч, Нацу вопросительно приподнял бровь, не сводя глаз с полуголого брюнета. — Шел бы ты, Грей, пока моего клинка не отведал, — Фуллбастер, заразившись ноткой азарта, вынул меч из ножен и игриво поводил им в воздухе. — Только не плачь потом, Нацу! — Плакать будешь ты! — крикнул Драгнил в ответ. Еще бы секунда, и их клинки слились в стальном лязге, но их мечи остановила девушка с ярко-алыми волосами своими острыми кинжалами. — Нашли место для драки. Лучше бы делом занялись. Ты, Нацу, шел бы да разобрался уже с нашей пленной. Я не намерена упустить Сердце Феи. А ты, Грей, уже отследил движение повозок королевской армии? Нам ведь нужны припасы и новое оружие, если ты не забыл. Парни, поймав строгий, но по-своему любящий взгляд девушки, юрко убрали мечи обратно в ножны и разошлись на этом. Конечно, и Нацу, и Грей были авторитетами в этой огромной компании воров и разбойников. Но смелая и отважная Скарлетт переплюнула всех. Осмотрев разбойников строгим взглядом ало-карих глаз, она удалилась по своим делам. Все тут же засуетились, стараясь найти себе какое-то полезное занятие. Злить аловолосую разбойницу не хотел никто. В сторону камеры, семеня короткими ножками, шла голубовласая девчушка с подносом в руках. На нем был только хлеб и вода, что довольно расстраивало девушку. Остановившись на секунду в дверях, девчушка резко выдохнула и натянула улыбку. Она зашла в темную и пустую комнату. Только блондинка стояла возле небольшого оконца с решетками и наблюдала за звездами, тихо плача от обиды и ноющей боли в колене. Немного дрожа, голубовласка трясла поднос — послышался лязг стеклянного стакана с водой о жестяную поверхность. Блондинка тут же повернулась, озлобив взгляд. Увидев старую знакомую, трясущуюся от страха и волнения, девушка отвернулась к окну. — Лю-чан, я-я тут тебе еды принесла… Ты должно быть… — ставя поднос на пол, произнесла малютка, но Люси злобно и ненавистно ее прервала: — Убирайся отсюда. Сейчас же, — голубовласка, убрав прядь волос за ухо, прикусила губу, чтобы не заплакать прямо тут. — Люси, я ведь только… — блондинка, не выдержав, рывком подняла поднос и швырнула его в стену, прямо рядом с девушкой, громко крикнув: — Убирайся! Леви упала на колени и приклонила голову перед разъяренной блондинкой, еле сдерживая слезы, которые затуманивали взгляд. Люси, слегка удивившись такой реакции, отошла к окну и чертыхнулась про себя — руки зудели от холодного металла кандалов. Все тело ныло, а на душе горько, обидно и до жути страшно. Слова Драгнила никак не выходили из ее головы — девушка столько времени провела в заточении, и никто не пытался вызволить ее из темницы. — Прости меня, прошу. Я знаю, ты считаешь, что я сдала тебя, но это… — Посмотри на меня! — крикнула Люси, повернувшись лицом к бывшей подруге, лязгнув наручниками. Леви, подняв свои глаза на девушку, прикусила губу. Блондинка была настолько измученной и избитой, что, взглянув на нее, можно было только посочувствовать: рваная, окровавленная рубашка с длинными рукавами-фонариками, искоцанные ударами кинжала штаны из плотной синей ткани, босые, избитые ноги, заплаканные красные глаза. — Это ты со мной сотворила! Это ты меня предала! — кричала как можно громче Люси. Она слишком долго молчала, внутри накопилось слишком многое. — Прекрати делать вид, что все нормально, и ты пытаешься мне помочь! Хватит приходить сюда и приносить еду! Я лучше сдохну с голоду, чем приму от тебя помощь, слышишь? Я никогда тебя не прощу! — Леви покорно сидела на коленях и терпела. Терпела все, что говорила блондинка, сжимая кулачки от боли в груди. Люси, отдышавшись, снова отвернулась к окну. — Мелочь, иди отсюда. Саламандр скоро явится — разберется, — шикнул и презрительно глянул на блондинку парень с черными, словно уголь из подземной шахты, волосами и агрессивными алыми глазами. Леви тихо встала и, последний раз глянув на свою подругу, ушла вместе с угрожающей тенью. Люси снова осталась одна в пустой, темной и холодной камере. Горькие слезы стекали по щекам, разбиваясь о каменный пол. Тоска и боль накрыли с головой. Казалось, надежда навсегда ушла из ее юного сердца, но нет. Люси, так и не притронувшись к жалкому куску хлеба, схватилась грязными и исхудавшими руками за решетку, взглянула на ночное небо и улыбнулась. Она надеялась, что ее до сих пор ищут, надеются и верят, что она жива. Что ее скоро спасут, и этот жуткий кошмар закончится. — Это ты тут разоралась? Совсем крыша поехала? — улыбка спала с лица, и девушка гневно глянула на своего мучителя. Драгнил стоял в проходе и игриво перебирал в руке кинжал, ловя и сохраняя в памяти каждую слезинку и каждый обреченный вздох его пленной. Люси, почувствовав резкую слабость, закрыла глаза и медленно сползла по стенке. Мысли о пытках уже не пугали ее, истязания разбойника не приносили ту адскую боль, как в первый раз, тот страх, страх перед болью меньшал с каждой новой пыткой, а вот отчаяние — напротив — только нарастало где-то глубоко в груди. Нацу лишь усмехнулся и подошел к почти бездыханной Хартфилии. — Так жаль: Леви все же успела привязаться к тебе. Если бы не ее прикрытие — Сердце Феи никогда бы не стало таким желанным трофеем для нашей гильдии, — Люси стиснула зубы при упоминании имени МакГарден. Совсем недавно, казалось, Люси могла доверить ей свою жизнь, доверяла ей всецело и полностью, даже рассказала строжайший секрет, о котором знал только ближний круг Короля Фиора, несколько человек из «Хвоста Феи» — ее дома, а теперь и вся воровская гильдия «Черный Ворон». Секрет, который девушка поклялась хранить, ведь далеко не каждый был достоин знать поистине ужасающую правду, и вот, из-за Леви, из-за чрезмерной доверчивости Хартфилии весь мир был под угрозой. Нацу, присев рядом с совсем отчаявшейся девушкой, что сразу же прижала колени к себе и уткнулась в них, словно испуганное дите, продолжил добивать несчастную блондинку: — Знаешь, за эти месяцы я здорово развлекся с тобой, но того, что ты рассказала Леви, теперь уже мало. Так что, если не хочешь сдохнуть здесь, как какой-то скот, будь паинькой и все мне расскажи, — понижая голос с каждой секундой, преспокойно проговорил Нацу. Глупый разбойник — не уж то решил, что Люси Хартфилия, капитан первой дивизии, предаст своих друзей? Тех, кто будет в опасности, случись утечка информации о Сердце Феи? Нет, на обсохших губах девушки скользнула легкая усмешка. Драгнила накрыло непонимание, брови сдвинулись к переносице, в серо-зеленых глазах забушевали искорки ярости. — Ты чего смеешься, жалкая фея? Хочешь любимый удар по колену?.. Нацу, не терпя этой нездоровой, явно безумной, застывшей на ее губах улыбки, резко поднялся на ноги, схватив девушку за рубашку. Люси дернулась от неожиданного рывка, но упасть ей не дала крепкая хватка парня. Эта безумная усмешка на ее губах порядком раздражала, Драгнил провел рукой по правой ноге пленной с огромной раной в колене. Люси стиснула зубы от боли. От одного, хоть и слабого прикосновения, по телу пробежались мурашки. Это невероятно будоражило кровь и загорало огонь в безжизненном сердце Нацу. Только он сам не понимал, что же так привлекает его в ее криках. Наверняка, скука по убийствам заставляла его вымещать собственную ярость на бедной Люси. Так считал Драгнил. Нацу наблюдал за ее реакцией, плавно водя рукой вокруг уже гниющей раны. Но Люси не собиралась радовать парня ни криками, ни слезами, ни отчаянием в глазах, а потому продолжала сдерживать глухие всхлипы, крепко стиснув зубы. С каким-то азартом она продолжала смотреть прямо в ледяные и одновременно полные азартного огонька глаза. Какая-то невидимая, ненавистная нить связывала этих двоих на протяжении этих месяцев. — Мне так жаль тебя… — Нацу, убрав руку с колена блондинки, пришел еще в большее замешательство, а позднее — в бешенство. Разбойник, гневно сверкнув глазами, схватил блондинку за горло и немного придушил, Люси не смогла сдержать кашель и жалостливый всхлип. Вена на тонкой шее нервно забилась в жутких судорогах от крепкой хваткой руки убийцы, и на лице Драгнила появилась та самая, довольная страданиями, ухмылка. Нацу ненавистно взглянул ей прямо в глаза. Между ними было слишком мало расстояния, и Люси почувствовала его горячее, невероятно обжигающее дыхание. И это порядком удивило ее — считая Драгнила чудовищем с ледяным сердцем, она не ожидала почувствовать такое тепло от него. Быстро отбросив глупые мысли, Люси переметнула взгляд на яростные глаза. Легкая паника заставила девушку вжаться в стену. — С чего меня жалеть? — тонкая полоска его глаз и одинокая прядь розовых волос, прикрывшая один из миндалевых от ярости зрачков. Люси неотрывно следила за его метящимися от злобы глазами, где-то в глубине души сожалея, что привела опасного убийцу в ярость. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Сердце Феи — не трофей для победителя, оно настолько опасно, что может погубить все, что живет и дышит на Земле. А ты совершенно не понимаешь, что происходит… Такой жалкий… — ее тихий голос прервал звонкий крик. Нацу без колебаний вонзил елозящий в другой ладони кинжал ей в плечо и заставил испуганно смотреть на него. — Заткнись! Не смей меня жалеть, ты — глупая, жалкая фея! — отшвырнув Люси в угол комнаты и оставив в ее плече кинжал, Нацу ушел, сжимая кулаки от злобы и кровавой ярости. Люси, наконец, смогла закричать так сильно, как было больно, а не скрывать невыносимую дрожь, пронзившую все тело, за язвительной усмешкой. Она выдернула кинжал из плеча и закричала. Слезы быстро потекли по щекам, оставляя горячие дорожки на бледном личике. Из глубокой раны в плече, медленно, оставляя след на белой рубашке, стекала кровь. Боль быстро прокралась в дальние уголки тела, хотелось кричать как можно громче от боли, чтобы хоть как-то ее заглушить. «Уж лучше бы ты убил меня, жалкий Саламандр!» Драгнил шел быстрым шагом в сторону главного зала, чтобы поскорее набить кому-нибудь морду. Сейчас, когда его чувства на пике, он запросто мог забить несчастную девчушку до смерти. Но нет, он будет пытать ее еще больше, пока она не сдастся. Он не подарит ей такой чудесный подарок, как легкая и быстрая смерть. «Ну и что за бред про жалость? Вечно эта фея разговаривает своими загадками. Я стану ее ночным кошмаром! Я и никто другой!»