В погоне за Сердцем Феи

Не могу оторвать взгляда. Тяжелое дыхание почти не разобрать из-за сильного гула холодного ветра. Слезы скатываются по красным щекам, ноги не могут остановиться. По светлым, растрепанным от ветра волосам и карим, потемневшим от горечи глазам Драгнил, наблюдающий откуда-то сверху за происходящим, узнал в ребенке Люси. Это был отрывок ее воспоминания, но Нацу не мог разобрать, отчего и куда юная Заклинательница без оглядки бежит. Но он отчетливо слышал ее дыхание, словно был совсем близко к девочке, и в тоже время — далеко. Люси все же оглянулась назад и, не заметив камня, оказавшегося на ее пути, тотчас же рухнула на землю. Послышался короткий всхлип, но Хартфилия, сжав влажные травинки в кулаках, поднялась и продолжила бежать. Сложно было понять, что она чувствует в этот самый момент, но Нацу почему-то словно ощущал все ее эмоции на самом себе. Это был страх и… жажда? Кажется, Люси так жадно глотала свежий воздух, будто никогда не дышала полноценно. Словно она вырвалась из оков, державших ее не один год. Это было самое раннее воспоминание, сохранившееся достаточно, чтобы стать его временным участником. Поэтому Драгнил не знал, отчего, куда и зачем бежит Люси, но, кажется, причиной ее слез не были боль или страх. Кажется, сейчас она была так счастлива. Спустя какое-то время девочка, на вид ей было не больше десяти, остановилась и упала на колени, тяжело дыша. Ее карие глаза были широко распахнуты, словно Люси и сама не могла поверить, что ей удалось убежать так далеко. Восстановив дыхание, она оглянулась, чтобы проверить, нет ли погони. Но никто и не думал ее преследовать, Хартфилия была совершенно одна в темном ночном лесу, где был слышен лишь гул ветра. Нацу почувствовал, как его сердце сжалось от страха, накативший на маленькую девочку. Люси поднялась на ноги и, потирая собственные плечи, чтобы избавиться от дрожи, еще раз осмотрелась. Тьма, и больше ничего. Наверное, юной Заклинательнице было бы суждено погибнуть в этом лесу от голода, холода, или еще более ужасной смертью, но вдруг выглянула из-за плотных облаков луна, озарив своими лучами небольшую тропинку, ведущую на дорогу. Недолго раздумывая, Люси двинулась вперед, а Драгнил не мог сдержать дрожь в руках, которая передавалась от самой Хартфилии. Девочка оказалась на большой дороге, на которой виднелись свежие следы от проезжающих мимо повозок. Люси стерла с лица слезы и принялась ждать, пока кто-нибудь проедет. Шансов было мало, стояла глубокая ночь, но девочка почему-то чувствовала, что ей должно повезти. Словно ее жизнь не должна окончиться здесь, на пыльной дороге, словно ее ждало что-то большее. Вдалеке замаячил фонарь, послышался стук копыт. Люси стояла посреди дороги, яростно махая руками, чтобы ее заметили. Кучер едва успел остановить лошадь, чтобы та не затоптала кроху. Мужчина, облаченный в синий плащ с золотой отделкой, тут же оказался рядом с Люси.  — Хэй, ты чего тут забыла совсем одна? Где ты живешь? — на этом моменте воспоминание стало таким ярким, кажется, Люси навсегда запомнила этот теплый взгляд, и, взглянув за спину кучера, наткнулась на пару настойчиво изучающих ее глаз. Хартфилия долго смотрела на пассажира, пока тот не отвернулся. Девочка вновь взглянула на кучера, который осторожно обхватил ее плечи.  — Можно мне поехать с вами? До города, — выглядела Хартфилия неважно, несмотря на то, что стерла с лица капли слез. Ее лицо было покрасневшим, одежда грязная от падения, волосы растрепанными. Мужчина внимательно смотрел на блондинку, смущенно опустившую карие с медовым проблеском глаза. Не ясно как, но, кажется, кучер все понял и, дружелюбно улыбнувшись, кивнул, накинув на Заклинательницу свою накидку и посадив ее рядом со вторым пассажиром, который недовольно фыркнул, стоило Люси оказаться рядом. Повозка медленно тронулась, и вскоре Хартфилия ощутила, как сердце, сжимающееся с силой от страха, наконец отпустило. Осматривая накидку и ее золотые узоры, Люси наткнулась взглядом на гравировку и символ, который раньше не видела. Захотев спросить, Люси повернулась к сидящему рядом попутчику, но, заметив, что мальчишка совершенно не обращает на нее внимания, отвернулась обратно. Она не знала, что ждет ее впереди, даже не знала, до какого города едет, но это было лучше, чем ночевать в лесу. Люси просто наслаждалась тем, что ей удалось вырваться и не погибнуть, пускай ее присутствию не были так рады, как бы она хотела.  — Мы отвезем тебя в «Хвост Феи», тебе ведь некуда идти, да? — Люси широко распахнула глаза от удивления и, смутившись, не нашла, что сказать. С улыбкой на лице, мужчина продолжил, — Локи, будь повежливее с… как тебя зовут? Люси повернула голову в сторону и, по какой-то причине, тихо произнесла: «Локи», словно удивившись, услышав это имя. Парень удивленно взглянул на Люси, но его взгляд резко охладел, и Локи вновь отвернулся, делая вид, что девочки здесь вовсе нет. Он был ненамного старше ее, но выглядел гораздо лучше: на нем был плащ такого же цвета, но без символа «Хвоста Феи», его рыжие волосы отливали янтарем в свете колышущегося фонаря. Хартфилия тихо представилась, после чего неуверенно, с легким волнением в голосе спросила: — А что такое «Хвост Феи»? Драгнил почувствовал, что его утягивает обратно, и узнать, что было дальше, он не мог. Пришлось покинуть воспоминание и продолжить двигаться вперед. Ответов на свои вопросы он пока не находил, бродя по длинному коридору, слыша повсюду (даже в собственных мыслях) ее беззаботный смех и нежный голос. Кажется, еще немного, и Нацу сойдет с ума, но просто уйти он не мог, жажда узнать как можно больше поглотила все его мысли, и теперь, останавливаясь почти у каждого обрывка воспоминаний, Драгнил просто не мог пройти мимо. Знаю, это нечестно, рыться в ее голове, но когда меня волновала честность? Яркий весенний день. Солнце припекает довольно сильно, сквозь окна пробивается свет, словно наполняя каждый уголок «Хвоста Феи» радостью и счастьем. В волосах склонившейся над парой тетрадей и книг блондинки словно заблудились солнечные лучи. Люси сидела в столовой, сейчас почти пустующей, но постепенно, ближе к обеду, помещение стало наполняться людьми. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Хартфилия оказалась здесь по счастливой случайности, и с ее хрупких плеч уже свисала темно-синяя мантия. Прошло еще недостаточно времени, чтобы она могла почувствовать себя дома, но все же, по мнению Заклинательницы, «Хвост Феи» был гораздо лучше, нежели ее предыдущее место пребывания. Полностью увлеченная чтением книг об истории создания «Хвоста Феи» и истории Империи, Хартфилия не заметила, как над длинным столом склонилась чья-то тень.  — Это мое место, так что проваливай, — послышался пронзительный юный голосок какой-то девчонки. Ее лицо было расплывчатым, словно Люси не помнила (или не хотела вспоминать), как выглядит эта малолетняя бестия, которая травит Хартфилию с ее самого появления в «Хвосте Феи». Заклинательница, медленно подняв взгляд, спокойным голосом произнесла:  — Здесь много свободных мест, — после чего так же медленно опустила глаза обратно в книгу. Настырная девчонка, захлопнув книгу и оттянув ее на себя, наклонилась поближе к столу и безжалостным тоном, с язвительной ухмылкой на лице, прошептала довольно тихо, чтобы только Люси могла это услышать:  — Я сказала, это мое место, оборванка, — Люси безжизненно взглянула на соперницу, вцепившись руками в книгу, пытаясь забрать ее обратно. Кажется, еще мгновение, и Хартфилия бы получила по лицу этой самой книгой, но внезапно рядом с маленьким чертенком с ангельским личиком Люси заметила копну ярко-рыжих волос, которые в свете солнца напоминали цветом спелые сочные апельсины.  — Эй, кажется, у тебя оса в волосах. Жужжит, не слышишь? — простодушно произнес Локи, довольно улыбнувшись, увидев, как в ужасе исказилось лицо сверстницы. Та с громким криком убежала в сторону своих подруг, умоляя их убрать насекомое из уложенных волос. Локи, насладившись своей выходкой, взглянул на даже не смотрящую на него Люси, продолжавшую читать. Парень удивлённо поправил очки, ожидая услышать хоть что-нибудь от блондинки, но та продолжала его не замечать.  — Да, это было совсем не сложно, всегда пожалуйста, обращайся, Люси, — язвительно произнес он, привлекая внимание. Но Люси, не поднимая глаз, тихо пролепетала «Спасибо». Локи уже засобирался уходить, удрученный подобным поведением, но услышал позади себя уже более громкий голос Заклинательницы:  — Спасибо, что отогнал ее в этот раз. Но она станет приставать снова, так что это бессмысленно. — в глазах, скрытых за стеклом очков, промелькнул азарт и интерес, мальчик присел напротив Люси и, сложив руки, с улыбкой произнес:  — Хочешь, я помогу тебе навсегда избавиться от ее нападок? — девочка, не двигая головы, подняла глаза, с интересом посмотрев на улыбающегося солнечного зайчика с рыжими волосами.  — Как? Драгнил вдруг услышал тихий вскрик позади себя и обернулся. Воспоминание стало мутнеть, и он поспешил его покинуть. Напротив этого обрывка был другой — воспоминание того же дня, только поздней ночью, когда яркое солнце сменилось пугающей своим холодом луной, отчетливо видной на черном небе среди бесчисленных звезд. Снова и снова слышался тихий вскрик, который издавала Хартфилия, падая на землю после нескольких ударов длинной палкой. И вот, снова оказавшись на холодной земле, почувствовав лицом влажную траву, Люси уже не захотела подниматься, чувствуя боль в ногах и руке. Спустя несколько секунд девочка услышала настырный и строгий, еще не сломавшийся голос Локи, который стал беспощадно тыкать ее палкой в спину, чтобы та поскорее вставала:  — И это все? И ты, значит, хочешь стать членом Королевской армии, и даже устоять на ногах не можешь? Миранда тебя на куски порвет.  — Это бесполезно, я не умею и не хочу драться, — переворачиваясь на спину, чтобы дать голове немного остыть, тихо проговаривала Люси снова и снова, — Может, я просто не создана для этого. Я ведь тут случайно оказалась… Ай! Хартфилия получила удар по бедру и, вскрикнув, подскочила.  — Хватит ныть, ты хочешь защищаться или нет? Не все люди на земле — твои друзья, многие захотят сделать тебе больно, и ты должна знать, как защитить себя или тех, кто тебе дорог. Разве ты не хочешь научиться этому? — Локи протянул палку Люси, чтобы та, здесь и сейчас, сделала для себя выбор. С тяжким вздохом блондинка ухватилась за палку, и парень резким рывком поднял блондинку на ноги. Встав в стойку, Люси кивнула. Не могу оторваться. То же лицо, тот же теплый взгляд, повзрослевшие черты лица, окрепшие руки, горячее сердце. С таким же интересом она сидит в столовой, уткнувшись в новую книгу, ложкой помешивая остатки чего-то не слишком приятного на вид, но вполне съедобного. Прошло уже больше года, Люси многому научилась, но практически не изменилась. Локи бестактно пялился на подругу, сидя напротив, словно совершенно не давая себе отчет в том, что делает. Подперев рукой щеку, он бы так и просидел весь день, просто наблюдая за ней. Правда, он даже не допускал мыслей о том, что Хартфилия может нравиться ему: Локи считал ее глупой и слишком наивной, он не думал всерьез, что эта девчонка добьется чего-нибудь стоящего, только не здесь. Где-то в конце стола на пол упала тарелка, расколовшись. Люси отвлеклась от чтения и на мгновение пересеклась с настойчивым взглядом друга, после чего перевела взгляд в сторону источника шума. Хартфилия была совершенно не удивлена тому, что в этой заварушке снова участвует Миранда, которая, впрочем, тоже ни капли не изменилась, и теперь уже задирала «новенького», о котором Люси практически ничего не знала. Друзья слышали, как эта девчонка чуть ли не верещит, обвиняя несчастного парня неизвестно в чем. Заклинательница уже хотела вновь вернуться к чтению, думая, что до серьезного не дойдет, но послышался тупой звук удара: мальчишка оказался на полу, а на его одежде — остатки обеда. Обычно, Люси бы даже не подумала лезть, ведь ее голова ей была дороже, но вдруг, взглянув на этого беспомощно лежащего на полу парня, опустившего глаза, блондинка узнала в нем саму себя. Локи тут же понял, что задумала эта глупая девчонка, и попытался ее остановить, но Люси была настроена серьезно. Она двинулась вдоль стола, уже мысленно представляя, как опрокинет тарелку с супом на голову эту стервы, а о последствиях — позже. Драгнил, парящий где-то в воздухе горсткой космической пыли, чувствовал, как ее кровь кипит от злости, копившейся так долго. Локи долго ее тренировал вечерами, к тому же, тренировки в «Хвосте Феи» тоже не проходили зазря, все ближе подходя к лежащему мальчику, Хартфилия ощущала жар, льющийся по венам, в ней оставалась все меньше сомнений: она была готова дать отпор. Миранда уже замахнулась еще одной тарелкой, но Люси довольно резко остановила ее руку. Лежащий парень удивленно взглянул на Люси, вставшую на его защиту. От ярости, заполонившей все мысли, воспоминание становилось расплывчатым, словно Хартфилия плохо помнила, что именно делала, что говорила. Все же, и самой девушке прилетело, но и Миранда с визгом сбежала, и то был самый приятный для слуха звук. Люси, остыв и положив обратно на стол ложку, которой вроде как дубасила соперницу, помогла парню подняться на ноги. Она могла теперь хорошо рассмотреть его лицо, на котором виднелась ярко-красная татуировка. Его взгляд был немного затуманенным, то ли от волнения, то ли от стыда, но Заклинательница дружелюбно улыбнулась, снимая с плеча нового знакомого остывшие кусочки обеда. В последующих воспоминаниях, в какое бы Нацу не заглянул, везде они теперь были втроем — Люси, Локи и Джерар. У последних двоих отношения сложились далеко не сразу, какое-то из воспоминаний даже запечатлело их перепалку, переросшую в драку, но со временем, спустя не один год, даже эти двое поняли, что всегда смогут положиться друг на друга. И вот, Люси, окруженная друзьями, казалось, нашла свое место в жизни. Теперь она точно знала, что ее призвание — помогать людям, защищать слабых, оберегать своих близких. В «Хвосте Феи» она обрела настоящий дом и любящих ее людей, но… ее всегда тянуло назад. Осознанно сбежав от своего прошлого, теперешняя Хартфилия не могла отпустить его. Вернее, сбежав, девушка оставила в доме, в укромном местечке под сгнившей половицей возле кровати, чуть ли не самую важную вещь на свете — связку золотых ключей, доставшуюся ей от матери. И теперь, даже зная, что ей ничто не угрожает, пока рядом есть Локи и Джерар, что у нее есть дом и цель в жизни, не зная, кто она есть на самом деле, Люси ощущала пустоту и неполноценность, словно части ее души не хватало. Поздняя ночь. Тишина, поглотившая все звуки, заполонила лес. Шелест листвы утих, только иногда сквозь эту завораживающую тишину прорывалось недовольное бухтение Джерара и треск кустов, через которые пока успешно пробиралась троица.  — Я все еще думаю, что это просто ужасная идея… — с волнением в голосе неуверенно протянул Джерар, присев рядом с притихшими Люси и Локи. Кажется, всем троим было не больше четырнадцати, но Локи выглядел уже совсем взрослым, только не сломанный голос выдавал его.  — Хватит ныть, мы еще ничего не сделали, — с недовольством прошептал рыжеволосый напарник Хартфилии, который, ко всему прочему, тоже был не в восторге от затеи подруги. Но ее глаза так горели, когда девушка смотрела на огоньки окон дома, расположившегося вдали от городской суетной жизни, что Локи не мог и слова сказать, глядя на нее. Нацу, с ухмылкой наблюдая за «неопытными ворами», чувствовал, как неприятно сжимается сердце в волнении, и он знал это чувство. Чувство возвращения туда, где бы ни за что не хотел очутиться вновь.  — Не волнуйтесь вы так. Мы же не делаем ничего противозаконного…  — Ну, вообще-то, врываться в чужой дом и тем более брать что-то оттуда тянет на преступление… — все также недоверчиво тянул Джерар, всматриваясь в окна сквозь яркий свет.  — Фактически, я здесь жила, и то, за чем мы пришли, по праву мое, так что никакое это не воровство. Мы просто тихо зайдем, чтобы не тревожить новых жильцов, заберем мои вещи и так же тихо уйдем. Ничего сложного, — Люси старалась говорить с оптимизмом, но в голосе чувствовалась дрожь, и все потому, что она знала: попадись они на краже — прощай Королевская армия и «Хвост Феи». Она с тревогой посмотрела на друзей, — Вы можете не идти, если не хотите. Это все же риск. Джерар уже засобирался согласиться на предложение Люси, но Локи пнул его рукой в бок и с тяжким вздохом произнес:  — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Троица двинулась в сторону особняка. Раньше, во времена, когда здесь жила Люси и ее семья, территория постоянно охранялась, но, видимо, у новых жильцов недостаточно денег, чтобы охранять дом круглые сутки. И это было на руку Люси и ее друзьям, незаметно прокравшимся прямо к стенам особняка. Хартфилия, выросшая здесь, без труда провела Джерара и Локи по тайному ходу через подвал прямо в свой дом.  — Оставайтесь на стреме, я быстро, — тихо бросила Люси и помчалась в самый конец погруженного в темноту коридора второго этажа, где все давно спали. Только с первого этажа могли прийти слуги, в чем и заключалась главная опасность. Девушка бесшумно закрыла за собой дверь. Вместо ее кровати уже стояла маленькая детская кроватка, в которой беззаботным сном спал младенец, сжимающий кулачки. Люси с печалью взглянула на то, во что превратилась ее комната: больше не стояли полки с ее любимыми книгами, которые мама читала ей в детстве, не те обои, не те игрушки, все не то. Драгнил вдруг почувствовал, как по его смуглой щеке сама собой скатилась слеза, которую он тут же с непониманием стер рукавом. Люси прикусила губу и, смахнув ладонью слезы, осторожными шагами подошла вплотную к кроватке, чтобы отодвинуть половицу, но, на мгновение взглянув на спящего ребенка, засмотрелась. Он был таким крошечным и беззащитным, но ему и ничего не угрожало: даже кошмары не трогали его сны, ребенок мирно посапывал. Люси могла бы долго смотреть на младенца, но вдруг услышала, как под ее весом проломилась еще одна сгнившая половица. Нога до колена застряла, а ребенок, проснувшись от внезапного шума, тут же закричал. Локи и Джерар, затаившиеся во тьме, чуть ли не подскочили, услышав детский крик, а после весь коридор залило ярким светом, на лестнице послышались голоса. Друзья в испуге помчались прямиком по коридору, забежали в детскую, в которой до сих пор плакал ребенок, а Люси наполовину увязла в дыре пола. Локи попытался вытащить Хартфилию, но нога никак не поддавалась.  — Уходите через окно, скорее! — махнув рукой, в полный голос крикнула Люси, нащупав рукой связку ключей под полом. Джерар и Локи, переглянувшись, оперативно сбежали, спустившись по лозе, обвивающей стену особняка. За дверью, в коридоре уже были слышны обеспокоенные голоса, а Люси, панически дергая застрявшую ногу, все же смогла освободиться. Дверь открылась, в детскую вбежали обеспокоенные родители. Мать, взяв ребенка на руки, тут же отошла подальше от большой дыры прямо рядом с кроваткой. Отец, осмотрев пол, расстроенно покачал головой.  — Ну и ну, пол-то сгнил давно уже! Хорошо, что кроватка не провалилась. Завтра утром разберусь с этим, идем, — семейство покинуло комнату, за дверью стихли шаги и возгласы прислуги. Люси, с силой сжимая в кулаке связку золотых ключей, облегченно выдохнула. Отдернув от себя штору дальнего окна, Хартфилия покинула комнату, спустившись по той же лозе. Наткнувшись на Локи и Джерара возле тех же кустов, Люси побежала прочь от дома. Драгнил, бродя по длинному прямому коридору, заглядывая в каждое воспоминание, удивлялся тому, какой насыщенной была жизнь Хартфилии до встречи с ним. А он-то считал ее несмышленой, глупой маленькой девочкой, которая выросла, нося «розовые» очки. Одно из воспоминаний было настолько важным, что светилось бледно-голубой дымкой. Видимо, Люси часто обдумывала момент, запечатленный в ее памяти. Нацу протянул руку к нечеткому образу и очутился в крепости «Хвоста Феи». Тяжелое дыхание. Хартфилия бежит без оглядки по слабо освещенному коридору. Пасмурный день, за окном весь день льет холодный дождь. Люси не помнила, зачем и куда бежала. Она вообще почти ничего не помнила о том дне, только, должно быть, самую важную вещь на свете: ее первая встреча с ним. Девушка, копошащаяся в каких-то бумагах прямо на бегу, не заметила человека, идущего спокойным медленным шагом по коридору ей навстречу. Неужели судьбоносные встречи происходят именно так, внезапно, что ты и не поймешь, как важна эта секунда? Люси оказалась на полу, стопки бумаги разлетелись, но человек остался неподвижен, словно он и не заметил, что в него только что врезалась молодая Заклинательница Духов. Он какое-то время смотрел на Люси, после чего, присев, принялся помогать ей собирать документы. Блондинка что-то умудрялась лепетать, извиняясь и краснея с каждой секундой, но все никак не решалась взглянуть на пострадавшего от ее неуклюжести молодого человека. И вот, подняв глаза, Хартфилия на мгновение оцепенела. Вот почему ей так запомнился этот момент, вот почему мир вокруг остановился — этот взгляд. Он был таким пустым и безжизненным, но, стоило Люси пересечься с этим взглядом, где-то в глубине черных омутов вдруг вспыхнул огонь, разрушающий, уничтожающий все на своем пути. Они оба медленно поднялись на ноги, не в силах отвести взгляда и, когда Люси все же вспомнила о том, что спешила, бросила что-то на вроде «Простите» и помчалась дальше по коридору, не чувствуя собственных ног. Это чувство было столь странным, что девушка, завернув за угол, тут же остановилась, чтобы перевести дыхание и еще раз все обдумать. Конечно, как и любая молодая особа ее возраста, Хартфилия тут же подумала о любви, внезапно встретившейся ей на дороге жизни, но, еще раз вспомнив этот взгляд, она поняла, что это нечто совершенно другое. Шутка судьбы? Предназначение? Тогда Люси была слишком юна и счастлива (по сравнению с тем, что ей придется пережить позднее), чтобы раздумывать над этим, и она просто пошла вперед. — Знал ли он? — услышал Нацу совсем рядом со своим ухом до боли знакомый голос напарницы, но столь отдаленный и тихий, словно это был голос ее самых сокровенных мыслей. Обернувшись, он не обнаружил девушку рядом с собой, но голос все еще звучал в его голове, из-за чего сердце неприятно быстро сжималось, — В ту самую секунду, понял ли он, что наши судьбы переплелись навсегда, до самого конца? Столько думала об этом, но так и не смогла понять, что увидела там, в его глазах. Он знал. Я уверен. Люси хорошо помнила то, как Локи был против Марде Гира и того, что последний постоянно ошивается где-нибудь неподалеку. Тогда девушка была уверена, что дело в ревности (Люси долгое время не замечала, или не хотела замечать чувства своего друга), но потом, спустя столько времени, уже потеряв и Локи, и свою прежнюю жизнь, Хартфилия осознала, что вся ее жизнь слишком резко переменилась с появлением в ней Марде Гира. Настало время. Подвал. Мокрые стены, мертвецкий холод, слабо слышимые крики, доносящиеся откуда-то из конца темного коридора. Запах трупного мяса. Люси знала, что не стоит идти туда в одиночку, но она должна была проверить. Проверить, правда ли Марде Гир совершает все эти ужасные вещи. Она должна была взглянуть ему в глаза и понять, что это делает он. Смутно помня как, Хартфилия очутилась в заброшенных катакомбах под дворцом Меркурий, откуда и доносились крики. — Это… это был больше не человек. Я так испугалась, что не могла закричать. От запаха меня чуть не стошнило, но я не могла сейчас дать слабину. Я увидела его. И то, как он смотрит на это. Он видел в нем оружие, мои ноги затряслись, я не смогла бы убежать, если бы захотела. Девушка оказалась прижатой к стене, Марде Гир обхватил ее горло, черные перчатки были в темно-красной крови, Люси почувствовала, что кровь еще теплая, от чего по телу пробежала сильная дрожь. Хартфилия снова смотрела прямо ему в глаза и не могла сказать ни слова. Она снова видела пепелище и пламя среди черноты и пустоты. Черный маг долго и настойчиво смотрел на блондинку, не давая ей пошевелиться. — Почему именно ты?.. — с горечью произнес наконец он тихим голосом и печально улыбнулся неприятной, пугающей улыбкой, словно у одержимого, — Почему из всех людей на Земле Заклинателем оказалась именно ты? Теперь я не смогу тебя спасти, как жаль, — он снова пугающе ухмыльнулся, — Ты увидела слишком много, но… я не могу убить тебя сейчас. Я отпущу тебя. В ту же секунду хватка ослабла, и Люси смогла судорожно вздохнуть, но Марде Гир не позволил ей опустить взгляд, и продолжил говорить тихим, холодным, настораживающим тоном:  — Но я вернусь. Он что, был расстроен тем, что ему придется убить Люси? Почему? Теперь девушка не знала ни сна, ни покоя. Уже несколько недель пребывая в крепости «Хвост Феи», Люси больше не чувствовала себя в безопасности. Теперь она знала, что он придет за ней, рано или поздно, не так важно. Склонившись над бумагами, сидя за собственным столом, освещенным лишь крохотной дотлевающей свечой, Люси чувствовала, как дрожь пробегает по телу от любого шороха или дуновения ветра, ударившего в окно. Харфтилия была так поглощена собственными мыслями и страхами, что не заметила, как в ее комнате оказался Локи, который старался беззаботно улыбаться. Но как никто другой понимал, что Заклинательница напугана, пускай и не говорит, почему. Он понял это сразу, стоило девушке вернуться из Шафрана. Она больше не была прежней.  — Нам никто не платит, если мы работаем больше. Так что ложись спать, Лю, — осторожно произнес Локи, подходя поближе к столу напротив окна. Хартфилия тотчас же дернулась, но парень накрыл рукой ее плечо, чтобы успокоить. Блондинка взглянула на него и, искусственно улыбнувшись, продолжила корпеть над документами.  — Сейчас закончу и лягу, — Локи не убирал свою руку с хрупкого плеча и, слегка сжав его, заставил Хартфилию вновь обратить внимание на лучшего друга, — Я в порядке, правда. Лео присел на край стола, освободив его от кучки смятых листков, и внимательно взглянул на девушку сквозь стекла очков.  — Я все равно узнаю, что с тобой произошло. Я ведь твой, черт возьми, лучший друг, неужели ты надеешься что-то утаить от меня? — он говорит строгим, но по-своему заботливым тоном. Локи было действительно не все равно, Хартфилия это чувствовала, но она боялась момента, когда его забота может перерасти во что-то большее. По большей части она, конечно, не хотела впутывать друга в ее собственные проблемы с черным магом, но подсознательно Люси стала отдаляться, чтобы не сделать больно. Она просто не хотела, чтобы он знал.  — Я уезжаю завтра. Нужно доставить письмо в главный штаб, — словно пропустила мимо ушей слова друга Люси, отозвавшись сухо.  — Надолго? — слегка замявшись, спросил Локи. Капитан первой дивизии какое-то время молчала, потом неуверенно ответила:  — Скорее всего. Свеча, уже сгоревшая до основания за все те ночи, когда Люси боялась засыпать, наконец стала затухать. Девушка чертыхнулась, поднимаясь с места в погруженной в темноту комнате, только слабый свет луны освещал фигуру стоящего рядом друга и стола, застланного бумагой. Наощупь ища в ящике стола запасную свечу, Люси, чувствуя, как сердце судорожно сжимается от волнения, услышала тихий голос Локи:  — Что бы с тобой не случилось, ты всегда можешь доверять мне. И, что бы ни случилось со мной, я буду рядом, — обернувшись, девушка обнаружила лицо лучшего друга слишком близко к себе. Не успев ничего ответить, Люси почувствовала, как Лео ее целует, осторожно дотрагиваясь рукой до щеки, обвивая пальцами шею и притягивая к себе. Закрыв глаза от беспомощности, Хартфилия не смогла оттолкнуть его. Не потому, что чувствовала то же самое, просто она не хотела сделать больно одному из самых близких людей. Локи отстранился и, еще какое-то время касаясь носом ее щеки, тихо прошептал разгоряченным тоном:  — Не задерживайся. Он ушел, неслышно закрыв за собой дверь, словно его и вовсе не было здесь. Люси пару минут стояла в полном ступоре, сдвинув брови к переносице, мысленно ненавидя себя в эту секунду. — Это был последний раз, когда мы говорили с ним, — услышал Нацу где-то далеко в своем подсознании дрожащий голос Люси; кажется, девушка плакала всякий раз, когда вспоминала этот момент, — Потом Марде Гир пронзил его сердце прямо у меня на глазах. Мне жаль, что я не могла любить его так же, как он любил меня. И что я не успела ему сказать, как благодарна за все, что он сделал ради меня. Я была бы так счастлива, если никогда не встречала его. Не знай он меня, он был бы сейчас жив. Он не должен был погибнуть из-за меня… Дальше тихий голос стал затихать, и были слышны только всхлипы. Во всех воспоминаниях после этого Драгнил замечал собственный силуэт, но об его взаимоотношениях с Хартфилией ему было не так уж интересно смотреть. Ему не хотелось вспоминать, каким он был с ней в самом начале. Часто видя себя в ее воспоминаниях, Драгнил надеялся, что Люси не помнит его таким, что его холодный взгляд больше не тревожит ее и без того искалеченное сердце. Должно быть, видя себя самого со стороны, впервые в жизни ему стало жаль, что он обращался с ней так грубо. Но, только подумав об этом, парень тут же попытался выбросить подобные мысли из головы: Нацу все еще боялся собственных чувств и привязанности к этой «глупой девчонке». Последним было воспоминание о том, как они вдвоем сидят на крыльце, наслаждаясь тишиной и прохладой ночного воздуха. Драгнил, наблюдая за самим собой, испытывал странное чувство, но больше всего его поражало то, каким его запомнила Люси. Улыбающимся. Должно быть, Хартфилия очень редко видела, как парень искренне улыбался, и, наблюдая за его разговором с блондинкой, Нацу почему-то и сам не мог сдержать улыбки. Его сердце было наполнено странным ощущением, словно он узнал о чем-то важном, о чем-то сокровенном, и в ту же секунду понял, что вряд ли Люси рассказала бы ему однажды о своем детстве, юности. От этой мысли стало почему-то… пусто на душе. Неужели, пережив столько всего, мы не смогли бы… доверить друг другу что-то подобное? Я бы не смог?.. Нацу ощутил на собственном плече холодную руку и дернулся. Обернувшись, Драгнил встретился взглядом с русалкой, которая была явно не в духе.  — Хэй, я ведь говорила не задерживаться здесь. Сколько ты тут уже бродишь? В твоем мире почти настало утро.  — Серьезно? — неподдельно удивился разбойник, — Я даже… не заметил. Да брось, что такого, подумаешь, заплутал немного… — дух, состроив недовольную гримасу на лице, приблизился к Драгнилу вплотную, что ему пришлось отшатнуться.  — Вы, люди, порой просто невыносимы. Находясь в чьих-то воспоминаниях так долго, ты теряешь защиту над собственными. Благо, Люси спит, так что все твои воспоминания для нее будут только сном. Если, конечно, она не догадается… — спокойным тоном говорила Водолей, пока Нацу чуть ли не бледнел от каждого ее слова.  — Что?! — наконец, выпалил вор, яростно взглянув на духа. Та лишь с ухмылкой на лице щелкнула пальцами, и звездный поток унес ничего не понимающего Нацу прочь из мира грез и снов.       «Я смог бы. Но только сам».