your hand in mine

Кларк встречает Лексу во время ночной бури в пустой кофейне. (Кларк должна была встретить Лексу на дорогом торжественном ужине, но у жизни на этот счет другие идеи, и зима их поддерживает.) Она думает, что никогда не выглядела хуже – макияж потек, волосы намокли, настроение скисло. (Она выглядит совершенно не так, как планировала.) (Позже она заметит, что все ее планы саморазрушаются, если в них фигурирует Лекса.) Лекса – яркий контраст с ужасной снежной бурей на улице. Она тихая. Она совсем не такая, какой ее представляла себе Кларк. От этого сердце в ее груди сжимается, болезненно и резко. Выпрямленные волосы Лексы вернулись к их естественному кудрявому состоянию от растаявшего на голове снега, а ее зеленые глаза – мягкие и спокойные. Лицо Кларк вычищено и умыто, и она громко кипит от злости. Она жутко опоздала, и единственный человек, ради которого она отправилась на этот прием, скорее всего уже давно ушел. Кларк врывается в кофейню, злобно взирая на застрявших вместе с ней по несчастливой случайности людей, и единственный человек, ради которого она отправилась на этот прием, заходит в помещение ровно двадцать минут спустя. Но. Нет. Она забегает вперед. Она хочет начать с самого начала. Как бы ей ни хотелось, история начинается не с Лексы. // Тело Джейка Гриффина с присоединенными к нему трубками выглядит миниатюрным на больничной койке. – Искусственное жизнеобеспечение, – говорит Кларк в телефон, глядя на лежащего за стеклом безжизненного отца. – Им пришлось подключить его к искусственному жизнеобеспечению. – Господи. Мне так жаль. Мне приехать забрать тебя, или – что мне сделать? Я хоть что-нибудь могу сделать? Она пожимает плечами, но затем вспоминает, что Финн ее не видит. – Нет, – говорит она. – Все- – ей хочется сказать, что все нормально, все в порядке, но, – не можешь. Теперь осталось только ждать. – И надеяться, – говорит ее парень на другом конце провода, уверенно, но мягко. – Мистер Гриффин сильный. Я-то знаю. Кларк смеется. Звук пустой. – Он никогда не любил, когда ты звал его Джейком. Не думаю, что ты ему особо нравился, – она представляет, как Финн пожимает плечами в ответ на ее слова, а его волосы падают на лицо от жеста. Он либо в кладовке, либо в ванной, прячется от своих коллег, чтобы ответить на ее звонок. – Я дам ему меня ударить, когда он проснется, – Кларк притворяется, что не замечает сказанное Финном когда, а Финн притворяется, что не замечает, что она использует прошедшее время в разговоре о своем отце. – Но опять же, он не любитель физического насилия. Черт – минуту! – Кларк морщится, когда Финн кому-то кричит, слишком резко и слишком громко для ее состояния. – Извини, детка, надо бежать, – виновато обращается он к ней. – Я зайду сегодня вечером, хорошо? Мы поговорим и- – Нет, – она прокашливается, когда понимает, что скорее всего прозвучала слишком грубо. – Я не- Я бы хотела сегодня побыть одна. – О. Хорошо, – Финн не давит. Он никогда не давит. Это в нем ей нравится больше всего, думает она. – Ну тогда дай мне знать, если… Извини, мне действительно пора. – Все в порядке. Мисс Вудс тебя линчует, если ты не вернешься к работе, – она представляет его полуулыбку, нежную и легкую. Это не помогает разогнать тяжесть в ее животе. – Пока, Финн. – Пока. Я люблю тебя, – пытается он. Когда она ничего не отвечает, он только издает легкий вздох, который, как ему казалось, она услышит, и вешает трубку. Она продолжает смотреть на своего отца. // В конечном итоге она все равно звонит Финну, опьяненная вином и скорбью. Он оказывается в ее дверях через пять минут, словно этого ждал. Она не хочет об этом сейчас думать. Она просто хочет почувствовать себя чуть менее несчастной. Чуть менее пустой. Она хочет почувствовать, словно ее отец зайдет домой с минуты на минуту, полный жизни и осуждения ее выбора мужчин. Как будто он никогда не вжимал по тормозам в отчаянной попытке избежать прямого столкновения с грузовиком, с визжащими по черному льду колесами. Как будто- Финн понимает. Он позволяет ей себя использовать, потому что он ее любит и знает, что она тоже его любит. Есть что-то в его глазах, когда она впускает его внутрь; как будто у него есть секрет, в который Кларк не посвящена, и этот секрет является ответом на все ее вопросы. Он не ждет, когда она спросит. Вместо этого он сам начинает разговор, когда они лежат на кровати, с остывающей кожей, все еще пытаясь восстановить дыхание. – Искусственная поддержка жизни – это большие деньги, Кларк, – не лучшие первые слова, которые он мог бы подобрать. Она чувствует, как закипает, но заставляет себя успокоиться. Финн хочет помочь. Как и всегда. Поэтому она ничего не произносит, позволяя ему говорить. Он продолжает. – Деньги, которых у нас нет. – Ты думаешь, я не знаю? – Но я знаю способ, – он подпирает голову рукой, наблюдая за тем, как она буравит взглядом потолок. – Тебе он не понравится, но зато он точно сработает. У нее нет ни времени, ни выбора. – Что за способ? Финн делает глубокий вдох. Когда Кларк не реагирует, он медленно выдыхает. – Мисс Вудс рассталась со своей последней девушкой, – то, как он произносит девушка, намекает на что-то краткосрочное и безвкусное, и Кларк знает, что дело не в том, что мисс Вудс тоже женщина. Бывало, они проводили время, обсуждая пассии его босса за последний год – с тех пор, как он получил работу ассистента менеджера в одной из ее корпораций. Да, во множественном числе. Она аристократка. Часть ее бизнесов досталась ей по наследству, часть она построила сама. И еще такая молодая: она лишь на пару лет старше Кларк. Она помнит, как искала ее в сети, когда Финн получил свою работу. Сильный подбородок, четкая челюсть, пронизывающие зеленые глаза, бесстрастное лицо, безупречные костюмы. Каждой клеточкой тела такая же железная акула бизнеса, какими были ее родители до своей смерти, передавшие ей все по наследству. Было забавно иногда баловаться сплетнями о ней, признается Кларк; ставить на то, как долго продержится ее очередная пассия, как быстро она найдет следующую, сделает ли она в очередной раз предложение. Финн глядит на нее, осторожно оценивая ее реакцию, но не получает ничего. Она не в настроении для последних сплетен о Лексе Вудс. Она ни для чего не в настроении. Неожиданно она просто хочет, чтобы он ушел. Но у Финна, очевидно, другие планы. Когда она продолжает смотреть на него, он опять подает голос. – Она свободна, – перефразировал он. – У нее много денег. Оу. Оу. Что-то щелкает, и Кларк не сдерживает скептичного смеха. – Финн, – говорит она охрипшим голосом. – Да ты шутишь. – Не шучу, – он притворяется, что не замечает, как она ускользает от его прикосновений, когда он пытается провести по ее руке кончиками пальцев. – Я следил за ее девушками целый год. Она выполняет любые их прихоти. Везучие получают доступ к ее личной карточке, и она никогда не проверяет, куда уходят деньги. Клянусь, когда она влюбляется в кого-то, она влюбляется по уши, – он делает еще один вздох перед тем, как наконец дойди до сути. – Если бы ты… Если бы ты была ее девушкой, поверь мне – тебе бы больше никогда не пришлось беспокоиться о счетах. К тому же, она еще и владеет больницей. Это я тоже проверил. – Да, но вот только есть одна маленькая загвоздка. Я натуралка. – А Лекса человек, и она не заслуживает такой игры с ее чувствами. Вне зависимости от того, каким человеком она может являться. Но этого Кларк не произносит вслух. Это даже не было ее первой мыслью. Если бы она не была натуралкой, пошла бы она на это? Несколько тысяч долларов в день, вспоминает она. Ее переполненная скорбью и нервными срывами мать. Несколько тысяч долларов в день. Но, – Я плохая актриса. Лекса меня раскусит. И да, я поверить не могу, что развлекаю тебя разговорами, будто это действительно может сработать. Никакого чертового шанса, Финн, – утверждает она. – Это не фильм. Кто-то вроде Лексы никогда не влюбится в кого-то вроде меня. Ты видел девушек, которых она приводит домой. Я вообще на них не похожа, – ее ноги не длинные и не стройные, и она не такая высокая, и ее живот мягкий. – Но ты отличная лгунья, – отвечает Финн. Он явно много об этом думал. Она видит это в его глазах, горящих азартом и решимостью. – И ты слишком переоцениваешь мисс Вудс. Она умная. Жутко умная. Но ее девушки – ее слабое место. Все ее близкие знают об этом. – Вы с ней не близки. – Нет, я просто проницательнее остальных. Она одинока. Ужасно одинока. А ты – ты ей идеально подходишь, – рассуждает вслух Финн. – Ты что-то занятное. Что-то новое. Захватывающее. Ты можешь стать для нее вызовом, – он закусывает нижнюю губу и глядит на нее из-под челки, напоминая ей пнутого щеночка. Раненый, но все еще готовый ублажать, просить прощения и быть полезным. Именно. Он хочет быть полезным. Он не знает, что делать – и он ничего не может сделать. Он просто не хочет этого принимать. А Кларк слишком устала, чтобы лелеять его травмированное эго, поэтому она продолжает этот бесполезный разговор. – Хорошо, – говорит она. – Хорошо. Как я вообще с ней встречусь? Она, вроде как, не бывает в нашем обычном баре, – но – сам факт того, что она задает вопросы, уже говорит ей о том, что она не считает эту идею абсолютно бесполезной. Несколько тысяч долларов. Лицо Финна озаряет улыбка, и она понимает, что только что начала рыть себе могилу. – Кларк, – говорит он. – Я на нее работаю. Мне будет проще простого разузнать, какие мероприятия она посетит в этом месяце. А раздобыть тебе билет – еще легче. У меня в долгу есть пара людей, которых я с радостью использую ради тебя, – его взгляд пнутого щеночка возвращается, и она не хочет на нем фокусироваться. Не сейчас. По правде говоря, она просто хочет, чтобы этот день закончился. Но – несколько тысяч долларов в день. Позже она спросит себя, что именно сподвигло ее так ответить. Была ли это усталость, или отчаяние, или комбинация и того, и другого, с финальной щепоткой отсутствия чего-либо, что можно потерять. Позже она раз за разом будет прокручивать этот разговор в голове, и, в зависимости ото дня, будет либо себя ненавидеть, либо принимать, что без этого она бы не достигла своего текущего положения. В любом случае, что сделано, то сделано, что сказано, то сказано, и единственно возможная вещь – это продолжать двигаться вперед. В этот самый момент она принимает решение, которое определит ее будущее и полностью изменит ее жизнь, и в ее животе оседает тяжелый ком, когда она произносит слова. – Ладно. Финн моргает. – Ладно как ладно, я в деле, или ладно, я уже достаточно тебя поразвлекала, проваливай? – он выглядит неуверенно, и она понимает. Лишь минуту назад она все еще смеялась над его предложением. Но чем дольше она об этом думает, тем больше осознает, что ей действительно больше нечего терять. Если этот вариант не сработает, она начнет искать другой. Если он сработает, ей не придется отключать от розетки единственного всегда поддерживавшего ее человека. Потому что ей пора быть честной с самой собой – у нее мало вариантов. И этот – практически единственный. А второй – это Лекса Вудс. – Первое, – она наконец фокусирует взгляд на лице Финна и наблюдает, как он хмурится от ее пустой улыбки. – Я в деле. Если я ей вообще достаточно понравлюсь, чтобы она проявила инициативу, – она решает немного преувеличить свой скепсис. Ради себя. Потому что ее внезапно новонайденная надежда настолько сильна, что это пугает. Она не может объяснить свой ход мыслей, но чувствует себя, словно после долгого нахождения в темном туннеле увидела ослепляющий свет в конце. Лекса владеет чертовой больницей. Возможно, Финн – настоящий гребаный гений. // История начинается не с Лексы – или лучше будет сказать, что ее и Лексы история начинается с ужасной аварии, с жизни, требующей спасения, и ее собственного отчаяния, но не с них. Возможно. Или, возможно, она ошибается, и их история в действительности не начинается еще несколько месяцев, не начинается до того, как во сне Кларк сжимает руку Лексы в своей, до того, когда голубое встречается с зеленым в отчаянном, ранее неизвестном ей голоде. Она не уверена. Она уверена только в том, что Лекса Вудс совсем не такая, какой она себе представляла. Она надеется, что она тоже не такая, какой ее представляла себе Лекса – но затем понимает, что это в наихудшем образе правда, и чувствует горечь во рту. Возможно, из-за этого, когда их глаза впервые встречаются, Кларк первая отводит взгляд, переводя его на окно, других людей, чашку кофе перед собой. Последний шанс отступить, думает она. Встать и уйти и никогда не оборачиваться. Найти другие варианты – любой вариант, но не этот. Но других вариантов нет. А Лекса Вудс уже идет ей навстречу с серьезными и зелеными глазами. Она сомневается, что когда-либо забудет первые сказанные ей Лексой слова. – Прошу прощения, – раздается рядом с ней мягкий голос, и она вынуждает себя поднять взгляд, чтобы столкнуться со слегка вопрошающим взглядом Лексы. – Могу ли я одолжить вам пальто? Я невольно заметила, что вы попали в метель, прямо как и я, – взгляд Кларк опускается вниз, к предлагаемому Лексой ей, незнакомке в случайной кофейне, предмету одежды. Это хорошее пальто. Дорогое и теплое. Пальто Кларк тонкое, промокшее и неудобное, но сидеть в одном только маленьком черном платье еще хуже, поэтому она накинула его на свои плечи, и влажная ткань только вызывает дрожь. Должно быть, из-за этого Лекса к ней обратилась. Ну, из-за этого и еще из-за ее декольте. Глаза Кларк вновь ловят зеленые. – Именно, – говорит она. – Прямо как и вы. Вам разве не нужно пальто?– она мысленно кричит на саму себя. Просто прими пальто, кипит она. Дай ей сесть рядом с тобой. Поговорить с тобой. Довезти тебя до дома. Пока что не спи с ней – ее нужно заинтриговать. Но все эти шаги были тщательно спланированы и отрепетированы задолго до снежной бури и заключения в кофейне с самой Лексой Вудс в ее компании. Это подпортило ее игру. Ей нужно натянуть непроницаемое лицо до того, как она потеряет свой возможно единственный шанс. Лекса улыбается на ее ответ и садится напротив, не спросив разрешения. Она самоуверенная, признает Кларк. Граничит с заносчивостью, но ей это идет, прямо как ее безупречный костюм-тройка. – Температура моего тела обычно выше, чем у большинства людей, – дает она ей знать перед тем, как слегка привстать и накинуть свое пальто на плечи Кларк. Теплое, как она и думала. Однако, к опьяняющему запаху, исходящему от пальто, чистому, резкому и с оттенком чего-то острого, она не была готова. Запах Лексы. Кларк позволяет ему окутать себя и даже не осознает, что издает облегченный вздох, пока не замечает ставшую самодовольной улыбку Лексы. Она с трудом подавляет желание нахмуриться. – Вы, должно быть, очень высокого о себе мнения, – утверждает она, внутренне съеживаясь, но уже зайдя слишком далеко, чтобы остановить себя от огромного фиаско. – Я не соглашалась на ваше предложение, и уж точно не давала согласие на то, чтобы вы сели ко мне за стол. Значит, другие варианты. На этом моменте Лекса Вудс, ее единственный шанс, усмехается и встает, возможно, оставив за собой свое пальто как последнюю пощечину. Встает, уходит и никогда не возвращается. Она чуть не подскакивает, когда вместо этого слышит мягкий смех и видит небольшую, искреннюю улыбку. – Прошу прощения, – так же искренне говорит Лекса. Она встает, убрав руки за спину. – Я не хотела смеяться. Я – я полагаю, я поняла, насколько вы правы и насколько я была глупа. Я не хотела вам помешать. Я просто увидела, как вы сидите в мокром пальто, и только у вас здесь не было пледа. К слову, пледов тут больше не осталось. Я проверяла. Я хотела помочь, – говорит Лекса. – Но вместо этого я повела себя грубо и бестактно, – больше она ничего не говорит. Это большая редкость – встретить кого-то, кто признает свои ошибки и не начинает сразу же оправдываться. Встретить кого-то, кто признается так открыто и так по существу. Кларк точно не ожидала, что так себя поведет Лекса Вудс. Но – это ничего не значит. Несколько тысяч долларов в день. Как только Лекса поворачивается, чтобы уйти, Кларк подает голос. – Мое пальто действительно мокрое. И я была бы рада, если бы кто-нибудь предложил мне их сухую и хорошую одежду, – флирт с девушками очень похож на флирт с парнями, к своему удивлению обнаруживает она. По крайней мере, ей он дается так же легко и естественно. Когда Лекса поворачивается с широкой улыбкой и сверкающими глазами, Кларк делает вид, что тяжелая ноющая боль в ее животе просто из-за волнения. – Я Кларк. – Здравствуй, Кларк. Я Лекса. Ладонь Лексы теплая и мягкая в ее собственной. // Финн уже ожидает ее на ее диване, когда она открывает дверь в свою квартиру. – Привет, – он подскакивает на ноги, поворачиваясь к ней, и она смотрит, как его лицо принимает хмурую гримасу. – Новое пальто? Кларк один раз проводит рукой по ткани перед тем, как скинуть и осторожно повесить пальто. – Ага. Что-то типа. – Полагаю, план сработал, – он следует за ней на кухню, где наблюдает, как она ставит чайник. Метель уже успела утихнуть, но есть хорошая вероятность, что она опять разбушуется этой ночью. А ее квартира гораздо холоднее, чем машина Лексы и пальто Лексы. – Не совсем, – отвечает ему Кларк, доставая две чайные кружки и опуская их на стойку. – Мне пришлось импровизировать. Лицо Финна загорается от осознания. – Погоди, так это пальто Лексы? Что произошло? Кларк все ему рассказывает. Ну, все, что ему нужно знать, поскольку он главный организатор этого плана. Она перебирает факты в короткой, обрывистой манере. Метель – застряла в кофейне – с Лексой, представь себе – мы поговорили – она довезла меня до дома – она взяла мой номер. Она не рассказывает ему о любви Лексы к Элле Фицджеральд и Моне; не рассказывает ему, как легко покраснели щеки Лексы, когда из музыкального аппарата мягко раздалось “Can’t Help Falling in Love” Элвиса в идеальном клише – с бурей за окном и горячими чашками чая в их ладонях. Она не рассказывает ему об ободряющей полуулыбке Лексы, когда Кларк сказала ей, что она учится на медицинском; или об оставленных официанту чаевых, более, чем достаточных, чтобы оплатить заказы всех людей в помещении. – Так она предложила тебе свое пальто, – говорит Финн, когда она заканчивает. – Просто взяла и предложила. Кларк пытается подавить внезапно возникшее ощущение волнения. – Да. Я неясно выразилась? – раздраженно и уклончиво отвечает она, и с удивлением замечает, что и чувствует себя подстать своему ответу. Но – Лекса не такой плохой человек, какой ее описывал Финн. – Да, – говорит Финн. – Это просто – это многое о ней говорит. Ну, знаешь, насколько разнится ее отношение к людям в зависимости от факта, хочет ли она их трахнуть или нет? – он отвлеченно трясет головой, не замечая хмурого взгляда Кларк. – Так, погоди, она ведь не – она ведь к тебе не приставала? Кларк фыркает. – Какая разница? Не в этот, так в следующий раз – и я ей позволю. Я свой собственный сутенер, помнишь? – она чувствует себя усталой и тяжелой. Но. Несколько тысяч долларов в день. На нее смотрят жалостливые глаза Финна. – Извини, – говорит он. – Наверное, это была плохая идея. Ты не обязана- – Обязана, – перебивает она. Чайник засвистел, и она снимает его с плиты, разливая горячую воду по кружкам. Ее парень принимает ее молчание как знак обиды. – Все не так уж плохо, – пытается он. – Ты ей надоешь через какое-то время. Но к тому моменту, когда ей наскучит с тобой играть, ты уже получишь от нее все, что тебе нужно. Так что все будет взаимовыгодно. Кларк кивает. Описание Финна – идея Финна о Лексе больше не вписывалась в ее собственное представление девушки, но она подавляет это чувство. Финн ее знает. Действительно ее знает. И возможно он прав. Кларк встречалась только с одной версией Лексы Вудс – с очаровательной, учтивой и только с одной целью в голове. – Да. Вот поэтому твоя идея гениальная. И пока что она работает. Она заинтригована. Она позвонит, – и я пойду с ней на свидание. И еще одно. И еще одно. А затем я поцелую ее и дам ей заняться со мной сексом, и он будет настолько потрясающим, что она оплатит больничные счета моего отца. Это истерично во всех смыслах этого слова. // Лекса звонит на следующий день во время обеда. Ее голос спокоен и собран, и что-то внутри Кларк сжимается. Лекса – это все, чем Кларк не является. – Здравствуй, Кларк, – слышит она на том конце. – Это Лекса. Мы встретились вчера. – Да, я помню. Что-то в ее голосе, должно быть, звучит не так, и Лекса моментально это замечает. – Неподходящее время? Да. Как и всегда. Но этого Кларк ей не говорит. Вместо этого она выдавливает улыбку и отвечает: – О, нет-нет, все в порядке. Я рада, что ты позвонила. Голос Лексы светлеет, но настолько незначительно, что Кларк и не заметила бы, если бы не следила за ним так внимательно. – Отлично. Я тоже рада, что я позвонила. У тебя есть планы на завтрашний вечер? – она действительно сразу переходит к делу. Кларк лишь сглатывает и закрывает глаза, размышляя. Последний шанс. Откажись. Смени свой номер. – Нет, – замечает она за собой свой ответ. – Или есть? Улыбка Лексы слышна в ее голосе. – Возможно. Если тебе нравится русская кухня. – Никогда не пробовала. – Я знаю. Поэтому я и выбрала один новый ресторан моего друга. Кларк пытается добавить немного флирта в свой голос. – Пробовать что-то новое на первом свидании? Да вы любите рисковать, мисс Вудс, – заигрывает она. – Оу, – отвечает Лекса, и в ее голосе также явно прослеживается флирт. – Так это свидание? – Если ты того хочешь, – отлично. Теперь она и говорит, как проститутка. Уж точно чувствовала себя ей всю неделю. – А ты? – Лекса подыгрывает, и Кларк думает, что она правда, правда не должна ощущать это прошибающее организм волнение, но ничего не может с этим поделать. Она натуралка и хочет использовать Лексу ради денег, но – это Лекса гребанная Вудс флиртует с ней по телефону. Она. И Лекса Вудс. Это сюрреалистично и более чем запятнано различными обстоятельствами, но это так же и самое захватывающее, что она когда-либо делала и ощущала. Поэтому она закусывает нижнюю губу и выпускает тихий, дрожащий выдох перед тем, как дать решающий ответ. – Да. Хочу. // – Хорошо, что у меня был запасной план, – Кларк очень хочет стереть эту раздражающую милую ухмылку с лица Лексы, пока девушка отодвигает для нее стул. Очаровательно. До раздражения очаровательно. – Не переживай. Борщ не для всех. – Скорее ни для кого в здравом уме, – бормочет Кларк, устраиваясь на стуле и с облегченным вздохом окидывая взглядом меню с пастой. Это ее устроит. Сначала она хотела подыграть. Притвориться, что ей все нравится, притвориться, что любимое блюдо Лексы было и ее любимым. Но затем она осознала, что не сможет – и не хочет. Она уже врет о своем влечении к женщине. Она хочет остаться собой в некоторых вопросах ради сохранения рассудка. И именно поэтому она не пыталась скрыть свою гримасу, когда пробовала несколько блюд, и именно поэтому сейчас они сидят в маленьком итальянском ресторанчике в нескольких кварталах от ее дома. Он старомодный, уютный и очаровывающий с первого взгляда. Лекса довольно смеется, снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку своего стула. Ее жилет подчеркивает ее стройную талию и сильные плечи, и Кларк не осознает, что она пялится, пока не поднимает глаза и не замечает понимающей ухмылки Лексы. – Он на любителя, – говорит она Кларк. – Со временем ты оценишь. Если хочешь, конечно же. – Не думаю, – отвечает Кларк. – Пока что меня устроит карбонара. – Прекрасный выбор, – улыбается Лекса, подзывая официанта. – К этому могу посоветовать бутылку Cave Yves Cuilleron Syrah. Кларк моргает. – Я понятия не имею, что означают эти слова. Глаза Лексы сверкают в восхищенной радости, и Кларк думает, что, должно быть, делает что-то правильно. // Ночь достаточно тепла для прогулки, и Кларк предлагает этим воспользоваться. Лекса смотрит на нее, как на сумасшедшую. – Машина прямо перед нами, – говорит она. – Густус отвезет нас куда бы нам ни понадобилось. – Да-да, аристократия, я поняла, – беззлобно тянет Кларк. – Но я предлагаю пройтись ради самой ходьбы. Ну, знаешь. Сжечь калории. Насладиться свежим воздухом. Это приятно и стоит всего ноль долларов. Лекса открывает рот, готовясь что-то ответить, но затем лишь смеется, качая головой. – Да. Ты права. Я с радостью с тобой прогуляюсь, – она сигналит Густусу, ее водителю, оставаться на месте, и Кларк утягивает ее в случайное направление – как она и надеялась, ладонь Лексы естественным образом обхватывает ее, и она не отстраняется. – Итак, – начинает Лекса, слегка раскачивая их руки на ходу. – Расскажи мне что-нибудь о себе. – Уверена, после сегодняшнего ты уже знаешь все, что нужно знать обо мне, – они разговаривали несколько часов. Лекса оказалась прекрасным слушателем. Это опасное качество – Кларк придется постоянно следить за своими словами в ее присутствии. На момент Лекса выглядит задумчивой. – Нет, – затем медленно говорит она. – Я не знаю, почему твои глаза такие печальные, – ее большой палец поглаживает кожу на тыльной стороне ладони Кларк, и ей приходится сдержать желание выдернуть руку из ее хватки. – Довольно серьезная тема для первого свидания, не думаешь? – пытается отшутиться она. Не то, чтобы она не хотела говорить о своем отце – не только это. Просто у них уже есть план. Она будет скрывать этот факт пару месяцев, а затем разыграет постановку с драматичным откровением и «ты – больше, чем твои деньги» и «я сама решу свою проблему». Финн гарантирует, что после такого Лекса откроет безлимитный счет для Джейка Гриффина. Кларк немного скептична, но признает, что это хороший план. Но сейчас на нее смотрят глаза Лексы, живые и глубокие. – Я понимаю, что ты не хочешь об этом говорить. Но если тебе когда-нибудь захочется, чтобы тебя выслушали, то знай, что для этого всегда есть я. Даже если с этим, – она жестикулирует между ними свободной рукой, – у нас ничего не получится. Я хочу продолжать узнавать тебя. Ты... ты специфичная, Кларк Гриффин. Она фыркает. – Обычно когда люди говорят специфичная, в действительности они имеют в виду «сука». Ой – прости. Я не хотела говорить это вслух. Улыбка Лексы растет. – Тебе не нужно извиняться, Кларк. Более того, не сдерживай себя. Я нахожу это занятным. «Ты что-то новое. Занятное» – звенят слова Финна в ее ушах, и она зажмуривает глаза, силясь их прогнать. Все складывается так, как ей нужно. Она должна быть счастлива. – Хорошо, но запомни – ты сама напросилась, – вслух говорит она, надеясь, что Лекса не заметила натянутости ее улыбки – и понимает, что нет, когда та сжимает ее ладонь. Когда они добираются до дома Кларк, она не приглашает Лексу зайти, а Лекса не надавливает. Вместо этого она целует Кларк в щеку, ударяя по ее чувствам своим запахом, уже знакомым и таким же приятным, как и в прошлый раз. – Доброй ночи, Кларк, – тепло говорит она. – Я сегодня отлично провела время. – Я тоже, – это правда – ей было весело, когда она не была занята своими вечными моральными метаниями. Говорить с Лексой легко и интересно, и, даже вопреки тому, что они обе – из совершенно разных социальных кругов, им все равно удавалось находить общие темы. – Нам стоит как-нибудь это повторить. Лекса ухмыляется. – Обычно когда люди так говорят, в действительности они имеют в виду «отъебись». Кларк пытается на это охнуть, но это сложно сделать сквозь вырывающийся наружу смех. – Вау, – выдавливает она сквозь смешки. – Я на тебя повлияла. – И у меня такое чувство, что ты сделаешь это еще раз, – говорит Лекса. Ее взгляд становится тяжелее, но не от угрозы – от азарта. Что-то приятно темное. – И я уже не могу дождаться. Этой ночью Кларк засыпает с трудом, и ее сон беспокойный и без сновидений.