Рождественская кутерьма

— Нет-нет! — звонкий голос Патриции словно стеклышко разрезал пронзительную тишину, перебиваемую лишь тихими смешками двух сестер — старшей — Барбары и младшей — Челси. Патриция недовольно нахмурила свои рыжие брови, а затем, сжав ладони в кулаки, моментально очутилась возле обратной стороны елки, у которой стояли девочки. До этого она находилась напротив и с чрезмерно важным видом развешивала огненно-красные стеклянные шары, что-то шепча себе под нос.  — Я же сказала: никаких зеленых игрушек! Неужели вы не понимаете, что мы оформляем елку только в золотой и красной гамме? — Патриция резко выхватила новогодний шарик из рук Челси, что с обескураженным видом продолжила все так же держать кисть руки в воздухе, будто бы в ней все еще оставалась ниточка от игрушки. Патриция настойчиво и поучительно продолжила, — Это, — она ткнула пальцем на золотой и красный шарики, что висели на двух рядом расположенных ветках, — основные цвета символа Нового года. А какой у нас символ года? — гимнастка демонстративно обратилась к Челси, продолжающей смотреть на нее, не сводя глаз. — Петух, — виновато пробубнила девочка и понурила голову. — Правильно, — задумчиво подытожила Патриция, что забылась и невольно повесила шарик зеленого цвета, который только что выхватила у Челси, на одну из пушистых веток ели, хвойный запах которой наполнял небольшую квартирку Барби, заметно освежая ее. Русоволосая девушка победоносно уперла руки в боки и уверенно оглядела юную гимнастку, продолжающую смотреть куда-то в пол. Спустя мгновение, Патриция продолжила, — Поэтому если хочешь, чтобы год был успешным — никакого зеленого! — девушка осуждающе несколько раз указала на многострадальную зеленую игрушку, которую сама же и повесила на дерево. Вдруг, наконец заметив неловкий инцидент, Патриция состроила сначала удивленный, а затем невозмутимый вид и откашлялась. Гимнастка поспешила снять шарик с ветки, создавая иллюзию того, что определенное замешательство будто бы не произошло. — Неужто ты веришь в приметы? — скептически поинтересовалась Барби, вмешавшись, тем самым слегка разряжая обстановку. Блондинка, не отрывая взгляда от алого миниатюрного бантика, все это время слушала спор и делала какие-то свои умозаключения. — А то, — лукаво подтвердила Патриция, через плечо смотря на девушку и все еще распутывая нитку от крепления шарика, что крепко обмоталась вокруг ветки. — А особенно я верю в приметы про черных кошек, ага, — девушка игриво подмигнула агентке, намекая на секрет, который знали только четверо: Барби, Рене, Тереза и она сама — Патриция. Челси непонимающе таращилась на девушек, желая хоть на секундочку разобраться, о чем же идет речь. Однако девочка все же решила оставить попытки уловить смысл происходящего и переключилась на остальные ветки елки, оставляя Барби и Патрицию почти что наедине. — Хм, — деловито протянула Патриция, держа пальцами золотую игрушку в форме звезды и внимательно рассматривая ее. Девушка несколько раз переметнула взгляд с верхушки елки на звезду, а затем обратно. Громко выдохнув, она приподнялась на носочки в стремлении дотянуться до намеченной ветки. Барби с интересом наблюдала за действиями гимнастки, в голове совершая догадки, что же из задуманного выйдет. Русоволосая девушка отчаянно пыталась достать до верхушки и нацепить на нее игрушку. Патриция одной рукой ухватилась за ветку, используя ее в качестве опоры, а после чего предприняла усилия несколько раз подпрыгнуть. Однако, хоть девушка и была заядлой умелицей высоко взмывать в воздух, опасения свалить дерево все же одержали верх над желанием повесить звезду на верхушку ели, и Патриция разочарованно опустилась на землю. Барби изрядно забавляло то, как совершенно по-детски умеет злиться Патриция: она обиженно надувает губы, скрещивает руки на груди и с горькой обидой смотрит на дерево, будто бы находя в нем виноватого. Блондинка чуть слышно прыснула смехом, но тут же краем глаза заметила выражение лица бывшей воровки, вмиг сменившееся на воодушевленное. Та явно не собиралась сдаваться. Патриция убежденно направилась к небольшой стремянке, а после чего с грохотом приволокла ее почти что в плотную к дереву. Скрип ступеней лестницы знаменовал то, что Патриция взгромоздилась на самую последнюю — благо высоты она никогда не боялась. Девушка вслух ухмыльнулась в знак своей неоспоримой победы и наконец украсила верхушку елки шикарной, с переливающимися на свету блестками, золотой звездой. В зеленющих глазах гимнастки читалось искреннее восхищение, отчего она несколько минут безмолвно любовалась елью. Барби не то, чтобы недоумевала, она скорее была до невозможности заинтригована причиной того, почему же Патриция придает такое сильное значение приготовлениям к Рождеству. Блондинка пообещала себе непременно выяснить ответ на этот вопрос. Из раздумий ее вывел внезапно раздавшийся детский голос. Девушка покрутила головой по сторонам в стремлении обнаружить свою младшую сестру и источник звука. Оказывается, Челси стояла рядом с выдвижным шкафом, что находился чуть поодаль от елки. — Барби, смотри! — девочка, в глазах которой пребывали истинные восторг и возбуждение, второпях подбежала к сестре. Она держала в руке причудливый ободок с розовыми кошачьими ушами в обрамлении блестящих миниатюрных драгоценных камней. Чтобы получше продемонстрировать находку, Челси несколько раз покрутила ободок в ручке, а затем нацепила на голову, несмотря на то, что он был ей, мягко говоря, велик. Барби, вытаращив глаза, обескураженно смотрела на сестренку. Патриция все так же продолжала любоваться елкой и не заметила воплей Челси. Девочка тем временем, довольная собой, покрутилась вокруг оси и радостно пояснила: — Правда он идеален для моего карнавально костюма кошки? Патриция, услышав слово «кошка», наконец отвлеклась от рассматривания ели и, завидев, что надела Челси, поперхнулась и чуть не свалилась с лестницы. Барби успела ухватить и придержать девушку за локоть, тем самым спасая от неизбежного падения. Русоволосая гимнастка через мгновение пришла в себя и вмиг опомнилась. Она осторожно выставила руки перед собой, будто Челси была своего рода опасной преступницей, но затем быстро и стремительно поспешила предотвратить случившееся. — Чееелси, — медленно протянула Патриция предостережительным тоном, — это нельзя брать! — но тут же выпалила, гневно смотря на девчушку. Челси скорчила непонимающую рожицу и посмотрела на Барби в надежде сыскать поддержки, однако та недоумевающе смотрела на Патрицию, которая умудрилась оставить главенствующий предмет своего воровского образа на виду у ничего не подозревающего ребенка.  — А ну отдай! — яростно потребовала гимнастка и вытянула руку по направлению к девочке, несмотря на то, что все равно бы не смогла захватить ее — Челси стояла на внушительном расстоянии от девушек. — Ну почему?! — Челси скривила губки, всем своим расстроенным видом намекая на то, что сейчас расплачется. Она искренне не понимала, почему Патриция так против безобидного ободка с кошачьими ушами. — Я же сказала: нельзя! — еще больше нахмурилась бывшая воровка и вновь вытянула вперед себя руку, намекая на то, чтобы Челси вернула находку ей. — Тащи сюда! Светловолосая девочка обиженно всхлипнула, мимолетно взглянув на Барби, которая так и не встала на ее сторону или же попытала «счастья» поддержать. Челси нехотя сняла ободок с головы и горделиво, стремясь не показать своего очевидного расстройства, зашагала к Патриции, вручив вещь ей. Она громко хмыкнула и по пути в комнату заявила: — Не слишком-то и хотелось! Патриция лишь облегченно выдохнула и прижала ободок к груди, сладко пропев: «Ты же мой маленький». Барби недоуменно таращилась на девушку, дивясь ее легкомысленности. А Патриция и впрямь не отличалась ответственностью. Она заметила недовольный взгляд Барбары и в свое оправдание неуверенно произнесла: — Ну, а что? — она развела руки в стороны, — Не могла же я позволить твоей миловидной сестричке прознать про мою воровскую деятельность. Девушка в своей привычной манере головокружительно улыбнулась и кокетливо подмигнула собеседнице, на что та лишь устало закатила глаза. Барби чувствовала себя виноватой по отношению к сестре и решила убедить малышку вернуться к ним. — Челси, не обижайся! — спустя несколько минут выкрикнула она для того, чтобы девочка наверняка услышала. Последняя, кстати, умчалась в свою комнату и угрюмо уткнулась носом в подушку — обиженная на весь мир. Хотя нет, только на Патрицию. И отчасти Барбару. Не получив желаемой реакции, шпионка решила действовать убедительнее. — Я куплю тебе лучше! Патриция резко обернулась на блондинку и заверительно шепнула ей на ухо: — Ну, лучше-то ты уж точно не найдешь… Барби сердито оттолкнула расхохотавшуюся Патрицию, настойчиво пробубнив о том, что это вообще-то ее вина и именно она должна успокаивать огорченного ребенка. Той ничего не оставалось, как согласиться. — Я разрешу тебе повесить игрушки так, как ты хочешь! — все еще смеясь, подключилась Патриция, которая не устояла перед соблазном вновь надеть излюбленный кошачий ободок. А Челси, на удивление, отреагировала. — Правда? — с надеждой в голосе откликнулась девочка. — Нет, — призналась девушка, — Но без тебя нам и впрямь не украсить елки. Ну же, не упрямься! — ласково подбодрила девочку гимнастка, на реплику которой та в действительности вышла из комнаты. Челси еще несколько секунд переминалась с ноги на ногу, не решаясь подойти до тех пор, пока Барбара не вытянула по направлению к сестре руки, показывая желание заключить ту в объятья. Челси не была особо упрямым ребенком, поэтому сразу же кинулась обниматься. Патриция, наблюдая за счастливыми сестрами, не осталась в стороне и тоже приобняла девочек, хотя это и было слегка проблематично, так как она все еще находилась на стремянке. Девушка, уткнувшись носом в светлые волосы Барбары, от души наслаждалась этим по-настоящему семейным моментом. Спустя несколько минут гимнастка решила, что с нее обнимашек все же достаточно и первая разомкнула руки. Она, улыбаясь, оглядела своих девочек, а после чего обратилась к младшей из них. — Пока мы с твоей кукл..сестрой пытаемся разобраться с гирляндой, повесь пока вон те, — русоволосая показала на золотые сосульки, что лежали поверх закрытой здоровой коробки с новогодними игрушками, — украшения на нижние ветки елки, идет? Челси многократно закивала и в предвкушении помчалась доставать назначенные игрушки. Барби тем временем подняла с пола провода от их новой гирлянды, которую Патриция так же, как и все остальное, выбирала с особенной тщательностью, и подала один конец гимнастке, что уже успела забраться повыше. Блондинка терпеливо ждала, пока Патриция в своей привычной манере кропотливо рассчитает и примерит, как лучше расположить гирлянду. Та выглядела необычайно сосредоточенно и серьезно, в противовес же самой себе. Обычно Патриция вела себя так ответственно только во время многочисленных соревнований по гимнастике. — О черт! — спохватилась Барби и мигом бросила все приготовления, швырнув оставшуюся гирлянду куда-то на пол. — Печенье! — завопила она и помчалась в сторону кухни. Патриция и Челси переглянулись, а затем пожали плечами, не слишком переживая о возможно сгоревшем праздничном угощении. Русоволосая девушка продолжила креативничать над тонкостями того, как сделать все «по фэншую», а Челси безмятежно напевала рождественскую песенку и развешивала оставшиеся игрушки. Девочка вдруг неожиданно прервала свое мурчание и, не отрывая глаз от елки, обратилась к Патриции: — Патриция, ты ведь помнишь, что мне обещала? Гимнастка была слишком заинтересована и увлечена тем, чтобы красиво разложить провода гирлянды, отчего будто через глухую пелену услышала вопрос Челси и бездумно протянула: — Конечно… — она, наконец сделав все в соответствии с идеальным представлением у себя в голове, удовлетворенно улыбнулась и довольно оглядела результат проделанной работы. Однако Челси поняла подвох и, ухмыльнувшись, продолжила выпытывать информацию:  — Ну, и что же? Патриция только сейчас очнулась от любования расположением гирлянды и в момент осознала, что вообще-то и понятия не имеет, о чем же так настойчиво вопрошает Челси. — Эээмм… — почесав затылок, промямлила девушка в надежде растянуть время и заставить девочку саму сказать, что же такого она ей наобещала. Но Челси не унималась и заговорщицким взглядом продолжала смотреть на гимнастку, терпеливо выжидая ответ. — Сводить тебя… в кино? — та нерешительно попытала возможность угадать и попасть в верное предположение, однако подобная идея потерпела тотальное фиаско, в добавок рассердив девочку. — Я так и знала, что ты забыла! — недовольно проворчала Челси, смотря на Патрицию сверху вниз. — Ой, да ладно, хвостик, успокойся, — цокнула языком девушка и, словно сдаваясь, подняла ладони вверх, — Просто скажи мне, о чем таком важном я забыла. Патриции очень нравилось давать прозвища людям, что были немало значимы в ее жизни. Таким образом, в ее арсенале уже были «куколка», «хвостик», «лохматик» и «рок-принцесса».* Светловолосая девочка тем временем умерила свой гнев и слегка обиженно ответила: — Ты обещала поиграть со мной в снежки сегодня. Патриция нарочито хлопнула себя по лбу, желая поднять маленькой подружке настроение, а затем наигранно воскликнула: — Как же я могла забыть?! Нет мне прощения! — закатив глаза вверх, Патриция корпусом откинулась в правую сторону и, правда, чуть не свалилась с лестницы, но добилась своего: Челси рассмеялась. Когда приступ неимоверного хохота закончился, юная гимнасточка не стала ломать комедию и решила подыграть девушке. — Я прощу тебя только в том случае, если ты исполнишь свои обязательства и пойдешь со мной гулять! — грозным тоном протараторила Челси, подобно суровой правительнице. Поразмыслив пару секунд, девочка добавила, — А в наказание… Я увеличиваю время нашей прогулки, чтобы ты впредь знала, о каких обещаниях не стоит забывать! — Ну и ну, Челси! — все еще хихикая, Патриция снова переключилась на елку, уже успев найти некоторые изъяны в украшениях. Она старательно начала их устранять, перекладывая бантики и перевешивая шары. — Я и не знала, какая ты тиранша! Челси удивленно захлопала небесно-голубыми — в точности как у сестры — глазенками и искренне полюбопытствовала, приложив указательный пальчик к губе: — Что такое «тиранша»? Русоволосая гимнастка уже было открыла рот, чтобы дать ответ, но ее прервала внезапно ворвавшаяся Барбара, вид которой напоминал разъяренного быка. Волосы ее растрепались, а дыхание было частым и шумным. — Кто. Съел. Первую. Порцию. Печенья. — блондинка зло специально выговаривала каждое слово по отдельности, дабы увеличить вероятность того, что угрожающий тон поможет побыстрей выпытать информацию. Взгляд бирюзовых глаз Барби сначала прошелся по младшей сестренке, которая боязливо стояла теперь уже не с удивленным, а испуганным выражением лица, а следом и по своей сожительнице, что откровенно не понимала происходящего. Или же делала вид, что не в курсе. Не дождавшись правдивых возгласов, умоляющих о прощении, девушка повторила: — Еще раз спрашиваю: кто слопал тарелку печенья, которое я специально готовила для рождественского вечера?! — Барби указала пальцем на тарелку с крошками, которую держала в левой руке. Буквально сжигая взглядом обеих, агентка мысленно уже грезила о расправе: с раннего утра она провела весь день у духовки, старательно выпекая причудливые печенюшки в форме пряничных человечков; Барби вообще-то не была заядлым поваром, однако печенье ей всегда удавалось на славу и именно к его приготовлению она прилагала максимум усилий. А сейчас все ее старания оказались в животе кого-то из стоящих перед ней. Блондинку начало раздражать молчание и то, что никто не сознается, отчего она вновь грозно потребовала ответа: — В последний раз спрашиваю! — выкрикнула Барби, из-за чего и Патриция, и Челси одновременно вздрогнули, — Кто съел печенье?! Старшая и младшая гимнастки хаотично переглянулись, поняв, что оптимального выхода из сложившейся ситуации нет, и кому-то все-таки придется сознаться. Патриция боязливо закусила губу, а Челси нервно теребила пальцами подол своего розового платьица. — Ну?! — Барби потеряла всякое терпение и заставлять ее ждать больше было бы попросту опасно. Для обеих подозреваемых данная угроза являлась последней каплей и они, сдавшись, отчаянно завопили в надежде отвести от себя подозрения, показывая указательным пальцем на друг друга: — Это она!