Могила для принцессы

Я знаю: Ты здесь. Ты близко. Тебя здесь нет. Ты — там. (с) А. А. Блок

Личное дело Ли А Ран. Лечащий врач: Ким Тэ Хён. Запись от 23 февраля:       «Пациентка продолжает отказываться от записи сеанса на видео. Приходится постоянно напоминать, что кроме меня и главного врача запись никто не увидит, но это не помогает. Она убеждена, что он следит за каждым движением и обязательно захочет узнать, о чём она думает. Поэтому приходится всё фиксировать письменно. Она смеётся и говорит, что таким образом я не теряю связь с прошлым. Наверное, в её словах есть смысл.       Сегодня прошло ровно три месяца с того момента, как она оказалась в клинике. На сеансе было мрачно и очень тихо. Я спросил, в чём дело, но не получил ответа. Поинтересовался здоровьем, на что услышал «я в порядке, пока он этого хочет». После этого, какие бы вопросы я не задавал, получал в ответ равнодушный взгляд и тишину. Наверное, стоит снизить дозу последнего лекарства. Оно слишком угнетает нервную систему, вызывая нежелательные последствия в виде заторможенности и слабой реакции на внешние раздражители.       Результаты терапии меня не радуют. За три месяца я не ощущаю существенных изменений ни в поведении Аран, ни в её мании. Она всё ещё считает, что он где-то рядом. Попытки выяснить имя так называемого преследователя так и не увенчались успехом. Не могу понять, черта ли характера у неё такая, или прогрессирующая болезнь пробудила крайнюю степень недоверчивости и замкнутости. Всё ещё думаю над тем, как заставить её мне доверять. Потому что в противном случае будет очень трудно лечить Аран. Наверное, стоит опять поговорить с её сестрой. Может она поможет найти правильную модель поведения.       Вынесу на коллегиальное собрание эту мысль. Совет со стороны мне бы не помешал...»       Тэхён отложил ручку в сторону и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза от усталости. Противно скрипнул стул, будто прося сжалиться над ним. Не нужно было смотреть на часы, чтобы понять - время давно уже перевалило за десять. И по-хорошему, ему уже давно пора было уехать домой. Как раз проходил квалификационный матч по бейсболу, и сегодня выступала его любимая команда, впервые вышедшая на поле в обновлённом составе. Тэхён хотел посмотреть на эту игру, но видимо не настолько уж страстно этого желал, ибо вместо того, чтобы сидеть на мягком диване в гостиной с бутылкой пива в руках и пачкой чипсов, он продолжал оставаться в своём кабинете. И когда это в нём проснулся такой дикий трудоголизм?       Он всегда старался помогать другим. Чужая боль ощущалась как своя, и порой было невыносимо оставаться в стороне, как безликий прохожий. Ещё в детстве он хотел сделать так, чтобы никто в мире больше никогда не страдал. Став старше, это желание никуда не ушло, всё так же порой будоража изнутри. Но он не волшебник, чтобы по мановению палочки излечить весь мир от проблем. Всего лишь жалкий магл, который старается помогать по мере возможности. И в те моменты, когда не получалось этого сделать, было безумно больно.       Аран нуждалась в помощи, но сама не хотела протянуть руку. А как можно вытащить из бури того, кто остаётся у самого эпицентра? Это и злило его. Злило и одновременно заставляло испытывать грусть. Потому что он понимал: горе способно уничтожить человека и не хотел, чтобы это случилось с Аран. Она ещё может вернуться к той жизни, что была до этого. Дочь знаменитого отца, родившаяся с золотой ложкой во рту - она наверняка и знать не знала о плохой стороне этого мира. А теперь вместо роскоши она каждый день смотрит на белые стены своей палаты, вместо расшаркивающейся прислуги подвергается не самому лучшему отношению со стороны санитаров и медсестёр, а выход на улицу сопровождается пристальным вниманием со стороны охраны и ограничен по времени. Тэхён чувствовал отторжение при виде Аран. Потому что понимал: здесь ей не место.       В память врезалось их первое знакомство - зашуганная маленькая девочка с огромными бегающими глазами. Она будто в любую минуту ожидала появления монстра из-за угла. Скрюченная на стуле и до того вцепившаяся пальцами в стол, что Тэхён мимоходом подумал, как она ещё себе их не сломала. А следом хотелось спросить, почему в комнате для терапии сидит ребёнок. Однако хорошо, что он этого не сделал. Потому что эффект от первого впечатления постепенно пропал и Тэхён увидел в сидящей девочке черты девушки.       Уже позже он понял страшную правду – Аран положили в больницу насильно. Никто не удосужился заранее сказать ей о том, что теперь стоит забыть о своей прошлой жизни и привыкать к новой: больничной робе, большому количеству блёклых красок и сдвинувшимися пациентами психушки. Потому что после той истерики, что Аран закатила на похоронах своего отца и львиной дозы вколотого успокоительного, она почти сразу оказалась в больнице.       Аран не шла на контакт. Ни в первую встречу, ни во вторую, ни даже в десятую. Всегда молчаливая и взирающая на окружающих то с пренебрежением, то со страхом. Другие эмоции будто отсутствовали у неё. Адаптация давалась ей плохо, но показывать слабость ей не позволяла гордость. По крайней мере, так думал Тэхён, часто наблюдая за ней со стороны. Те, кто значительно выше стоит на социальной лестнице, едва ли с большой радостью попросят помощь у тех, кто ниже. А в ней, даже несмотря на такие обстоятельства, всё ещё оставался тот стержень, который помогал не сломаться. Но как долго она продержится? У всего есть предел, мерило конца - время.       — Он здесь, — совершенно внезапно однажды сказала Аран. Был уже почти конец декабря и даже в холодных стенах больницы обитал дух приближающегося нового года. Там, где они обычно проводили сеансы, было холодно, поэтому Тэхён решил перебраться в свой кабинет. С какой-то стороны это было опасно, но не коченеть же от холода в не отопляемой комнате.       — Кто здесь? — осторожно спросил Тэхён, постаравшись не высказать удивления. Потому что обычно говорил он, а тут, внезапно, подала голос Аран. Она стояла возле окна, кутаясь в красную вязаную кофту. На фоне белых стен и в целом обезличенной комнаты она очень ярко выделялась. Даже несколько кактусов на подоконнике потеряли яркость красок со временем.       — Он, — сильно выделив это слово, она, наконец, повернулась к Тэхёну лицом. — Дьявол уже внутри.       Тэхён замер, тщательно обдумывая услышанное. Неужели она окончательно сошла с ума и всё же сломалась? В первую секунду хотелось тут же спросить, что она имеет ввиду, но потом он понял, что этим только разобьёт ту хрупкую доверительную атмосферу, что возникла внезапно. Нужно было сформулировать вопрос так, чтобы она не закрылась от него опять. Но единственное, что пришло в голову, было:       — Да?       Если бы была возможность, то Тэхён с радостью ударил бы себя по голове за такое. От глупости собственной реакции хотелось провалиться сквозь землю. И это он высококвалифицированный врач, который окончил институт с высоким балом? Да его диплом и ломаного гроша не стоит, если он и дальше будет продолжать в том же духе. Он, говоря откровенно, только что запорол такой важный момент. Аран впервые пошла на контакт, а в итоге?..       — Не смотри на меня так, — весело рассмеялась Аран, на какую-то долю секунды забывая, где находится. Но как быстро пришла улыбка, с такой же скоростью она испарилась. — Это просто метафора. Я не сошла с ума и не считаю себя Иисусом, как это делает господин Ча с палаты одиннадцать-восемнадцать. Меня зовут Ли Аран, я родилась тринадцатого марта и мне сейчас двадцать четыре года. Я никогда не употребляла наркотики, у меня аллергия на кошачью шерсть, а ещё я коллекционирую маленькие модельки машинок. Моё имя переводится как «Восходящая над холодом» и получила я его от своего дедушки. Видишь? Я всё ещё в своём уме.       — Я тебе верю, — только и сумел выдавить из себя в ответ Тэхён, удивлённый не только такой вспышке откровенности, но и обращения к себе. Аран говорила с ним на равных, совершенно игнорируя тот факт, что он был старше её и приходился лечащим врачом. В любой другой ситуации он бы наверняка высказался на этот счёт, но не здесь, не сейчас и не с ней.       А потом она отвернулась к окну, возвращаясь обратно к созерцанию падающего за хрупкой преградой стекла снега. Будто внезапно вспомнила, что нужно хранить обет молчания. Звуки голосов, всколыхнувшие комнату, постепенно осели где-то в углах, уступая своё место безропотной тишине. Так и закончился их первый разговор, оставив после себя смуту в душе Тэхёна и лёгкий привкус откровенности.       С того времени прошло уже почти два месяца, а всё осталось прежним: те же белые стены кабинета, серый кафельный пол. Шкаф с книгами по психологии в углу, почти рядом с белой дверью. Тот же деревянный стол с компьютером на нём и ворохом различных записей на листочках. Стул для посетителей напротив и потерявшие яркие краски кактусы на подоконнике. И небольшие кусочки информации об Аран, которые она рассказывала совершенно спонтанно и так редко, что можно было начать сомневаться в том, а не придумывал ли их сам Тэхён. Но она хотя бы начала чуть-чуть доверять ему. Правда, этого всё равно мало.       Тэхён наклонился вперёд, упёршись локтями в стол и запустив пальцы в волосы. Рядом с ней он становился жалким беспомощным глупцом. Словно в раз терял все свои знания и навыки, превращаясь в пугливого школьника перед директором. Пожалуй, во всей своей практике он ещё не встречал настолько сложного пациента. Аран была как та высокая планка, до которой трудно допрыгнуть. И тут вопрос в одном - кто первый сдастся?       В любом случае, оставаться до утра в поисках ответа на этот вопрос было не самым лучшим вариантом. Тэхён встал и блаженно потянулся, чувствуя, как приятно становится в мышцах. За дверью раздался топот ног - кто-то стрелой пробежал мимо, направляясь к палатам пациентов. Наверное, опять буянил господин Пак, не желая подчиняться расписанию больницы и ложиться спать в отведённое время. С ним так случалось почти каждую ночь. Тяжело вздохнув, Тэхён направился на выход, чувствуя, что придётся опять вколоть ему дозу успокоительного. Но он не успел.       — Доктор Ким! — задыхаясь, внезапно ворвалась в кабинет медсестра, от ужаса распахнув глаза до красных капилляр. — Там она… Аран… Помогите!       Тэхён не помнил, как оказался возле её палаты. Просто в один момент он стоял напротив перепуганной женщины и пытался понять, о чём она говорит, а в следующий - уже проталкивался мимо проснувшихся пациентов, что столпились у входа. От потрясения не сразу удалось сфокусировать взгляд на чём-то одном. Сначала в поле зрения попал бардак в комнате - разбросанные книги, предметы личной гигиены, разорванная подушка, перевёрнутый матрас. Потом уже стало видно растекающуюся лужу крови, в которой так странно отражался свет от уличных фонарей за окном. Уже после, среди мельтешащих рук санитаров, он увидел её.       Аран выглядела так, будто внезапно решила прилечь на пол и уснуть. В умиротворённом бледном лице ни капли обычной горделивости, в уголках голубеющих губ - усмешки перед старанием Тэхёна её разговорить. На шее несколько капель крови, словно случайно испачкалась. На левой руке жгут и постепенно становящийся красным бинт, который туго заматывает санитар, окидывая в сторону ватные тампоны. И испачканные тонкие пальцы.       Уже позже, когда Тэхён подлетел к Аран и стал помогать в оказании первой медицинской помощи, он поднял взгляд и увидел это. Кровавую надпись на белой стене.

«НАСКОЛЬКО ТЫ ОБНАЖЕНА?»