Больше, чем возлюбленные

      Может ли быть, что Юнги до сих пор в универе? — Нет.       Может ли быть, что Юнги ушёл за покупками или выкинуть мусор? — Нет.       Ответ слишком прост, но Чимин же всё равно не может догадаться. Мин уехал до Намджуна. Зачем? Спросить совета, пожаловаться и, конечно, выпить немного винишка. Но пока Пак сидит дома, Мин допивает последний фужер и уже мчится к своему дорогому Чимину.       Сплошное молчание, где-то на фоне слышится тиканье часов и громкое сердцебиение Пака. Такая атмосфера сводила с ума, и Чимин не выдержал. Он переоделся в домашнюю одежду, поставил разогреваться вчерашний мисо-суп и включил телевизор, скорее служащий для фона, чем для прямого пользования. Тревога понемногу уходила, но при любом шорохе Пак покрывался мурашками. Поужинав, омега решил заняться подготовкой к экзамену, ведь тот уже завтра.       Сев по-турецки, Чимин начал высматривать из всевозможных папок и документов нужную информацию. И таким образом прошёл час, он уже помнить не мог об опасности. А тут и Мин пришёл в хрюшку пьяный — как тот смог доехать до дома, знает только боженька. Пак на секунду замирает и понимает всю безвыходность. Альфа пытается раздеться, но с треском падает прямиком на порог прихожей. Чимин вскакивает с места и чуть не роняет ноутбук, быстренько подбегает к Юнги и подхватывает под подмышки. Мин не осознает всю ситуацию и поднимает голову.       — Ты кто? — полупьяным голосом говорит он.       — Эм, Юнги, это я, Чимин, — любезно ответил Пак.       — У моего Чимина не было апельсина на голове, — недоумевая, ответил альфа.       — Дорогой, давай ты это, переоденься, а потом я тебе всё объясню.       Юнги так и сделал, но с большой проблематичностью. Сперва он не смог снять джинсы, упёрся головой в стену и пытался их стянуть, Пак пришёл на помощь. Дальше отказался снимать футболку при омеге, видите ли, стесняется, но всё равно потом попросил ему помочь. Ну, хотя бы оделся он без посторонней помощи.       — Итак, теперь скажи: кто ты и где мой Чимин? — более трезво произнёс Мин.       — Я — Чимин, просто с перекрашенными волосами. Мне нужно было это сделать, чтобы скрыть эти ужасные гематомы. Не пойми меня неправильно, но мне стыдно. Такое ощущение, что на меня смотрят, как на шлюху, это неприятно и даже противно, — Пак говорил свои слова с опущенной головой, ведь ему было страшно смотреть сейчас на альфу.       — Ужасные? Шлюху? Малыш, кажется, ты слишком драматизируешь. Знаешь, а мне может нравится, что у тебя именно такой вид. Ведь все без труда могут узнать, что этот омега занят. И вся эта история с твоим однокурсником, ты только мой и больше ничей. Понял? — Юнги абсолютно не нравилось точка зрения младшего. Приказной тон становился громче.       — Я не твоя собственность, чтобы мною так распоряжаться. Это неправильно! — Чимин был недоволен, ведь Мин обращается с ним как с вещью. — Я думал, что ты уже забыл историю с Чонгуком, но нет. Ты настолько злопамятный?!       — Хочешь снова закатить истерику?       — Если бы ты не сказал эти слова, то я бы и не начинал.       — Это было моё личное мнение.       — Иногда нужно уметь держать при себе своё мнение. Я требую от тебя извинений, — сложив руки на груди, ответил Пак.       — Делать мне больше нечего, чем перед тобой извиняться, — фыркнув, сказал Юнги.       — И какого хрена ты сегодня напился? Особый праздник, или что получше придумаешь?       — Не обязан я перед тобой отчитываться, и вообще, какая тебе разница.       — Надоело мне с тобой огрызаться. Давай закончим.       — Кто начал, тот и заканчивает.       — Блин, Юнги, мне надоели твои тупые ответы. Я стараюсь закончить наши разногласия, а ты… — Мин встал с места и резко ударил младшего по щеке. Чимин застонал от боли.       — Не желаю тебя слышать, — альфа развернулся и ушёл на кухню.       У Чимина тем временем очень сильно горела щека. Боль и на лице, и в сердце. Юнги ударил его, чтобы заткнуть, а значит, он действительно обращается с ним, как с собственностью. Слёзы наворачиваются. Но что он может сделать? Ничего, а значит, ему только остаётся, что плакать и быть беспомощным куском дерьма. Он, не обдумывая, убегает в спальню. Юнги видел его слёзы, но даже не собирался идти к нему. «Пусть остынет, а завтра на трезвую и поговорим», — подумал альфа и пошёл в свою студию. Он постелил себе футончик и решил поработать над недавно записанной работой.       Пак плакал долгое время, и Мин это слышал. Сердце обливалось кровью, но поделать он ничего не мог. Чимин, более или менее успокоившись, просто лежал на кровати. Рядом был ноутбук Юнги, и омега без разрешения влез в систему. На компьютерном столе находились разные медиафайлы и папки с английскими названиями, была ещё папка с подписью «Чимин». Это немного удивило младшего. Там было много совместных и отдельных фотографий Пака.       Даже странно, что Юнги мог такое сделать. Столько ностальгии, про их встречи и совместный отдых, волшебное время. Так, час за часом, Чимин рассматривал и вспоминал каждый момент. Розовое небо уже встречало новый день, на часах пять утра. Пак чувствовал себя легко и мягко, смотря на эти фотографии, но тут он ощутил резкую боль внизу живота. Спазм был непродолжительным, хотя после этого все силы будто покинули тело. И снова резкая боль, внутри завязался узел, и желание переполнило разум. Чимин согнулся в конвульсиях, анальное колечко неприятно пульсировало. Внезапно вся боль прошла, и омега, оборванно дыша, почувствовал, как что-то теплое намочило ему домашние шорты. У Пака началась течка.       «Как такое могло произойти? Этого не может быть! Срок подходил к завтрашнему дню, только не сегодня», — думал про себя Пак, медленно выдыхая, чтобы ненароком не закричать. Чимин вскочил с места, приоткрыл дверь и посмотрел по сторонам, он подбежал к аптечке, которая была на кухне. И каким-то чудом там оказались таблетки для омег, блокирующие течку. Пак взял три пилюли и ещё две сверху успокоительных. Начало всегда было сложно переносимо для Чимина, когда у него ещё не было парня, он ходил по улицам, пока его не подхватит какой-нибудь альфа. Но такое было при очень сильной нужде, в основном были все возможные гормональные и успокоительные. Чимин сел прочитать возможные побочные эффекты, чтобы знать, к чему готовиться. Таблетки оказались сильно действующие, и Пак выпил много для нормы.       «Внимание! Возможны головокружение, тошнота и потеря сознания. Настоятельно рекомендуем проконсультироваться со специалистом…»       Омега не нарочно испугался, прочитав это. Если он упадёт во время экзамена, будет очень плохо. Но пока Чимин был взволнован другим. Было бы нехорошо не говорить о течке Юнги. Они сейчас на иголках, но сказать всё-таки стоит. Пак набрался мужества и постучал в дверь, ответа так и не последовало. Он решил войти без приглашения. Мин очень мило спал под тоненьким одеялом, омега подсел рядом. Такая дурацкая ситуация, сидеть после ссоры и глупо улыбаться, гладить по макушке.       — Ты что делаешь? — альфа резко открывает глаза и отвечает очень холодно.       — Э, Юнги, ты не спал? — Чимин застеснялся и растерялся.       — Нет. Что-то стряслось? — Мин спросил более гладко.       — Да-а, дело в том, что… — Пак тыкал указательными пальцами и мямлил. — В общем, у меня началась течка…       — Это всё? Ради этого ты меня разбудил? — отводя взгляд, спросил Юнги.       — Так ты же говорил, что не спал. Я тебя услышал, мог и не заходить, — Пак вскочил и быстро удалился.       — Стой, тебе чем-то помочь?       — Нет! — грозно ответил младший.       Чимин быстро направился в кухню, сжимая кулаки. «Чёртов Юнги, его вообще не волнует моё состояние. Да лучше я в больницу попаду, чем к нему вернусь», — подумал Пак. На часах было шесть утра, и омега сел завтракать.       Мин, немного раскаявшись, прошёл в ванную. Он умылся, посмотрел в своё отражение и резко закрыл рукой зеркало. Ему было противно смотреть на такого жалкого лжеца.       Обман… Один обман окружает меня. Скоро все отвернутся от меня. И даже самый дорогой мне человек не сможет вынести такой пытки.       Ложь во благо… Как красиво звучит. Но будет ли эта ложь во благо всем? Юнги думает, что справится со всем именно сам. Возлагает неподъёмную ношу на свои широкие плечи. Поступок, достойный уважения, но слишком многое поставлено на кон.       Альфа с полуголым торсом направляется к Паку. Тот же тем временем жарил яичницу. Такой соблазнительный вид очень засмущал омегу. Юнги, без капли сомнения, подошёл к Чимину и обнял за пояс младшего. Атака со спины была вполне удачна для Юна. Пак завёлся с пол-оборота, и внизу наблюдался хороший стояк.       — А я уже и забыл, какой ты чувствительный, — Мин выдыхает у самого уха младшего.       — Давай сделаем это прямо сейчас, тебе станет легче.       Чимин начал значительно паниковать, когда руки старшего опустились на пах.       — Да-а-авай лучше притормозим, — Пак бил тревогу и не знал куда бежать. Юнги начал водить медленно рукой по фаллосу омеги. Чимин тихо стонал и закрыл руками лицо.       — Ты же хочешь. Так почему нет? — Мин повалил младшего на пол и встал над ним на колени. — Если у тебя течка, не нужно сдерживаться.       Пак был не в силах ответить. Юнги поднял футболку, улыбнулся и прильнул к соскам омеги. Чимин громко застонал — ультрачувствительность в эрогенных зонах. Он старался отползти, но голова не могла отвергнуть такую ласку. Мин продолжал посасывать соски и изредка покусывать. Он поднялся над ним и видел, как Пак дрожит в экстазе.       — Юнги-и-и… Мне правда не хочется продолжать, — ответил полупрозрачным голосом Чимин, истекая слюной и приподнявшись на локти. Мин заметил, что омега уже успел кончить от таких простых ласк.       — Не боишься, что просто не сможешь дойти до экзамена? Не ходи туда, останься со мной. Я не хочу тебя отпускать. Мне сердцем кажется, что это неправильно — отправлять тебя в таком состоянии, — Юнги нежно обнял и говорил слова с такой заботой. Пак перестал трястись и отстранил альфу.       — Мне самому неспокойно, но я должен пойти, — он поднялся на ноги и направился в ванную.       Мин сидел на полу в полной прострации, а, почувствовав запах палёного, подскочил. Яичница подгорела из-за него, нужно сделать новую. И Юн взялся за готовку.       Чимин вышел из душа и вообразить даже не мог, что Юнги что-то приготовил.       — Это мне? А почему только одна? — на столе стояла только одна порция, и Пак любезно поинтересовался.       — Потому что больше яиц нет.       — Я же недавно ходил за покупками, — открыв нижнюю дверь в мусоре, он увидел, что было много скорлупы и подгоревших кусков непонятно чего. — Всё ясно…       Юнги засмущался и налил себе чайку.       Дальше утро прошло размеренно: Чимин сидел за конспектами и ноутбуком, а Юнги ничего не делал.       На часах было восемь, и Пак начал собираться в университет. Ему опять становилось тяжелее, недомогание было ужасно ощутимо. Чимин выпил два драже и прилёг отдохнуть.       — Ты точно уверен, что готов пойти? — Мин без предупреждения напугал младшего.       — Да уверен я!       — Лучше бы сидел дома. Шило в одном месте торчит? — Юнги настаивал на своём и продолжал спор. — Ты остаёшься дома!       — Прекрати мною помыкать, это мой выбор! — Чимин опять злился из-за отношения Мина. Младший встал и направился к выходу.       — Из-за течки тебе снесло крышу, и ты не осознаёшь, что делаешь. Поэтому оставайся дома, — Мин всеми силами старался уломать омегу.       — Я осознаю, что делаю, ты уже ставишь мне поспешные диагнозы. Я пойду на экзамен, потому что готовился к нему долго и усердно. Чего бы мне этого не стоило! — Пак высказал свою фееричную речь и скрылся за дверью. Альфа нервно закатил глаза и тоже начал готовиться к выходу.       Чимин быстрым шагом направлялся на остановку и прокручивал нужные формулы в голове.