Мой Принц

Фран был в шоке от новости, свалившейся на него, оказывается семпай любит его, ну или опять придуривается. Но сейчас юному иллюзионисту думать об этом совсем не хотелось, а хотелось есть! Поэтому кряхтя, он с трудом поднялся с кровати, а лежащий рядом Бел, моментально схватил юношу за запястье и потянул обратно на кровать, нависая над парнишкой. - Ши-ши-ши и куда это ты собрался?- спросил в своей обычной манере потрошитель. - Бел-семпай, во-первых, мне больно, обязательно было так хватать? Можно было просто спросить! – возмутился иллюзионист. - А во-вторых? – ехидно поинтересовался принц, обжигая дыханием губы юноши. - А во-вторых, я свободный человек, и могу идти куда захочу! – заворчал Фран и выбравшись из под урагана, поспешил выйти из комнаты. - Ну и на что он обиделся? – спросил уже у пустой комнаты Бельфегор. Фран ковылял по коридору в сторону кухни, припоминая семпая всеми самыми скверными словами. Дойдя до заветной цели, юноша почти на крыльях подлетел к холодильнику, и открыв его, с большим удовольствием стал выбирать себе жертву… Выбор пал на пирожное с кремом и вишенкой сверху. Взяв лакомство, иллюзионист направился за стол, перед этим сделав себе кружку чая, уселся поудобнее и стал уничтожать произведение искусства, которое так тщательно делал Луссурия пол утра. Покончив с чаем и пироженкой, Фран сидел на стуле, покачивая ногами, и облизывал свои пальцы, испачканные в креме. Но неожиданно на его талии сомкнулись теплые руки, а на плечо легла наглая белобрысая головушка Бельфегора. - Лягух, и что это была за выходка? Обиделся как девчонка, - решил подколоть Бел. - Бел-семпай, я просто хотел есть, и все, какие претензии ко мне? Я не Ваша собственность, – жестко прервал иллюзионист. Принц целовал шею кохая, обвел носом ушную раковину, чмокнул его. - Фран, ты придуриваешься? Я же по-моему ясно выразился, ты мой. Я имею право знать, куда пошел мой любимый лягушонок. - Бел-семпай, ну поиграли и хватит! - Фран, - нежно прошептал принц, - ну хватит мучить нас обоих, я же вижу, как ты на меня смотришь, мне кажется, что все это видят, - шепча сказал потрошитель, утыкаясь носом в щеку юноши. - Бел-семпай… - Бел-семпай, Бел-семпай, хватит, называй меня просто Бел, - улыбнулся потрошитель, нежно целуя в щечку своего недотрогу. - Бел… Бельфегор… - юноша повернулся к принцу лицом и только хотел ему сказать все, что было на душе, как его нагло заткнули поцелуем, таким нежным, чувственным, как-будто Бельфегор хотел сказать этим поцелуем то, что не мог выразить словами. Целовал он нежно, неспешно, чувственно, но при этом, давая понять, что никуда своего кохая не отпустит. Бел целовал, пока воздуха стало катастрофически не хватать, отстранившись, чмокнул в губы напоследок и прошептал: - Фран, скажи… - Бел.. Я.. Я не знаю.. - Фран, скажи лишь слово, одно слово, мне большего не надо, - продолжал уговаривать иллюзиониста ураган. - З-зачем? – после всего того что было, Фран еще был неуверен, ведь он иллюзионист… Нельзя никому верить… - Фран, одно слово… - в словах Бела чувствовалась нотка паники и неуверенности - Люблю… - прошептал зеленоволосый, пряча свое краснеющее лицо на груди принца. И в этот момент Бельфегор был безгранично счастлив. Он наверное впервые полюбил, да и его любили, скорее всего, тоже впервые. Сейчас он улыбался тепло и искренне, обещая самому себе, что это чудо в своей жизни он оставит навсегда.